15. Чужой полет

Джин изначально не сомневалась, что Аль опять приехал по своим важным делам, а ее взял за компанию. Впрочем – меха еще раз осмотрела приемную клиники, скользнув взглядом по расписанным стенам, – она не в обиде.

– Как живые, – меха кивнула на нарисованных животных.

Ближайшая к ней мантикора, казалось, вот-вот сойдет со стены.

– Это братец где-то откопал художника-самородка, – целительница встала рядом с ней. – Животные ему особенно удаются, и рисует он их с удовольствием.

– Странно, что в зоопарке нет таких картин, – заметила Джин, переходя от мантикоры к виверне.

– В зоопарке его картин хватило, – как-то резко ответила Линда.

Меха уловила, что за этой фразой стоит что-то неприятное, но уточнять не стала.

– Так что там со щенком? – беззастенчиво намекнула Джин.

Картинки – это, конечно, хорошо, но настоящая живность намного интереснее.

Целительница усмехнулась и повела ее в стационар.

У медикусов в квартале мехов Джин доводилось бывать всего один раз с переломом руки. Дело было в самом начале ее «карманной» карьеры, когда она еще не наловчилась таскать кошельки и попалась на краже, за что и поплатилась сломанной рукой. Было ужасно больно и обидно, эти ощущения шестнадцатилетняя Джинджер запомнила на всю жизнь. Чтобы больше не попадаться.

Приемную с запахом лекарств меха тоже запомнила, почему-то решительно все у медикусов навевало жуть. А кабинет с кучей игл, ножей, ножниц и совершенно непонятных, но пугающих хищным металлическим блеском инструментов и подавно вселял первобытный ужас. А если вспомнить ощущения, как ей собирали кость, как накладывали гипс…

В общем, к медикусам Джин больше не заглядывала и в упомянутый стационар шла настороженно. Но у этой целительницы все оказалось совсем не страшно.

Вдоль стены на манер стеллажа расположились клетки одна на другой. Нижний ряд – высокие и большие, там бы и Джин вполне вольготно разместилась. Повыше – клети среднего размера, и сверху небольшие, для мелкой живности, которая там сейчас активно копошилась.

– О! Этого крысеныша знаю! – Джин радостно опознала бледно-зеленого грызуна. – У нас в квартале таких полно.

– Ночной норуш, – кивнула магичка. – Очень популярен последний год у заводчиков.

– Серьезно? – удивилась меха. – Они же вредители, прогрызают даже металл, к тому же какие-то ядовитые.

– Зато в темноте красиво светятся, – усмехнулась женщина. – И металл они не прогрызают. Норуши обрабатывают его своей слюной, действительно ядовитой и быстро вызывающей коррозию. Поэтому в вашем квартале их наверняка особенно не любят.

– Терпеть не могут, – подтвердила Джин, регулярно заделывавшая у себя в квартире ходы «железных крыс», как их называли мехи. – Ловят и травят. А, оказывается, надо продавать.

– Спрос есть, – подтвердила целительница. – Главное – держать их в стеклянных аквариумах: стекло слюна норушей не берет. Из обычной клетки сбегают в два счета.

Джин только хмыкнула, поражаясь любителям разводить дома крыс. Нет, у нее, по понятным причинам, тоже водились, от этих гадов никуда не денешься, но чтобы поселить в аквариуме и кормить…

Впрочем, тут ей вспомнился «питомец» лорда Порядка… Да, крысы еще не самый плохой вариант.

А вот щенок волкодава – другое дело. Хотя сидевший в самой большой клетке пес на вчерашних увальней мало походил. Уже высокий, поджарый, с вытянутой мордой волкодав внушал уважение своими зубами и когтями на лапах.

– Ты же говорила про щенка, – меха присела, настороженно разглядывая пса. – А он вон какой здоровый.

– И еще подрастет и заматереет, – подтвердила целительница. – Ему восемь месяцев, считай, подросток, поэтому пока такой нескладный.

– Нескладный?

На взгляд Джин, пес был весьма складный и взрослый.

– Да, видишь, ноги и хвост кажутся длинными относительно тела, грудина пока узкая.

Грудина пса могла поспорить с грудиной Джин, даром что меха на объемы не жаловалась. Но вчерашние взрослые волкодавы в зоопарке действительно были крупнее и свирепее. Настолько, что близко к вольерам Ян подходить не разрешил, дабы не провоцировать животных, способных впадать в неконтролируемую ярость. А тамошний целитель Фред даже целую лекцию на эту тему потом своим заумным языком прочитал. Так что Джинджер только издалека послушала их низкий пробирающий рык.

– А чем он болеет?

– Он абсолютно здоров, – удивила ее Линда. – Просто хозяева не рассчитали силы и не справились со столь непростым зверем. Арнаудские волкодавы требуют жесткой дрессировки, и относиться к ним как к диванным собачкам категорически нельзя. Этот от безделья разгромил хозяевам дом. Владельцы прикинули ущерб и решили, что такое животное им не нужно.

– А сразу они этого не могли понять?

Целительница только вздохнула и развела руками.

– Обычная история. Хочется крупного и необычного зверя, а что с ним потом делать – никто не задумывается.

Джин стало жалко бедолагу. Волкодав не выглядел агрессивным, не кидался на решетку, как вчерашние взрослые. И глаза у него были такие несчастные…

– Плохо за решеткой, да, приятель? – Джин улыбнулась щенку-переростку. – Понимаю. Надеюсь, ты здесь ненадолго.

Следующей сидела мантикора.

– А с ней что? Тоже отказались?

– Нет, от мантикор крайне редко отказываются – очень уж дорогие животные.

– И сколько стоят? – заинтересовалась Джин.

– Цена выставочной особи до десяти тысяч доходит.

– Десять штук?! – у мехи натурально глаза на лоб полезли.

На эти деньги можно купить помещение и оборудовать мастерскую.

– Есть варианты дешевле. Эта, например, не совсем кондиция, слишком темный окрас и морда вытянутая, но тысяч семь-восемь стоит.

– Да у тебя тут целое состояние! – пошутила меха.

– А главное – особенно охранять не нужно. Далеко не каждый вор решится украсть, – усмехнулась Линда.

Джин, подумав, согласилась. Она бы точно не решилась. Уж лучше те взрывающиеся камушки, они хотя бы руку по локоть не откусят.

– Так почему она у тебя здесь сидит?

– Ядовитую железу удаляли. Видишь жало на хвосте?

– Еще бы его не заметить!

Жало так-то первым бросилось в глаза привыкшей избегать опасностей мехе. Сначала жало, а потом уже сама мантикора.

– Раньше удаляли его, чтобы мантикора ненароком не навредила хозяевам, но теперь принято удалять ядовитую железу у хвоста. Так и гуманнее – менее травматичная операция, небольшой разрез – и все. И экстерьер не портится.

– Что не портится?

– Внешний вид. Без тонкого жала хвост у мантикор выглядит как обрубок.

– Ну да, все-таки за десять тысяч жалко портить, – согласилась Джин.

В одной из средних клеток сидела крупная яркая птица, похожая на попугая.

– Зеркальный ара, – Линда представила постояльца. – Повторяет абсолютно все, что слышит.

Целительница что-то сделала, отчего датчики на руке мехи сработали, а птица разразилась словесным поносом.

– Зеркальный ара! – громко, срываясь то на бас, то на визг, повторил попугай. – Повторяет абсолю-у-утно все, что слышит! Все, что слышит! Абсолютно все-о-о! Повторяет! Повторяет! Зеркальный! Слышит! Все-е-о-о!

– Мы поняли тебя! – оборвала его целительница и каким-то магическим образом заткнула. – Накладываю на него полог тишины, а то утомляет за день, – пояснила женщина.

Судя по непрерывно открывающемуся клюву, ара продолжал нести свою повторюшную околесицу.

– Дай угадаю: от него тоже отказались.

– Так и есть. Уже месяц пристроить не могу. Тебе не нужен? – со смешком предложила Линда.

– Нет, спасибо. Мы с ним не уживемся.

Последним обитателем стационара оказалась какая-то крупная коричневая ящерица. Она понравилась Джин уже тем, что была молчалива и спокойна.

– Земляной варан.

Варан взирал на людей сверху вниз и не потому, что сидел в верхней клетке, а просто казался высшим существом, не удосужившимся даже голову повернуть в их сторону. Только глаза скосил и дальше размеренно пополз по стене, переходя на потолок.

С таким бы Джин, пожалуй, ужилась.

– Питается насекомыми и мелкой живностью, правда, когда подрастет.

– С той крысой справится? – в шутку спросила меха.

– Через пару-тройку лет справится, – не задумываясь, подтвердила Линда.

– Каким образом? Он же двигается медленнее заедающих шестеренок!

Представить это существо быстро бегущим на коротких лапках у Джин не получалось, хоть убей.

– Смотри внимательно, – подмигнула Линда.

Из ящика в углу щипцами была извлечена небольшая и вполне себе живая мышь.

– Не боишься, надеюсь?

Меха только глаза закатила. С чего бы ей мышей бояться?

Мышь перекочевала в клетку к варану, совсем замершему на потолке при ее появлении. Кажется, бедолага даже дышать перестал, только глаза свел у носа и внимательно следил за мечущейся жертвой.

А потом – раз! Джин толком и рассмотреть ничего не успела. Просто длиннющий тонкий язык на долю секунды выскочил и поймал мышь, затянув ее варану в рот.

– Может, повторим? – Джин пришла в восторг от такой скорости.

– Нет, ему этой мыши на двое суток точно хватит, у них медленный метаболизм.

Что там медленное, Джин не поняла. Но язык варана определенно был самым быстрым, что ей доводилось видеть. Кажется, пуля из пистоля и та медленнее летит.

– А если не пристроишь этих, то себе оставишь? – поинтересовалась меха, покосившись на птицу, по-прежнему активно работавшую клювом.

– Нет, – целительница хитро улыбнулась. – Ян Вируа – мой любимый младший братик, я так понимаю, вы с ним в зоопарке познакомились.

– Познакомились, – подтвердила Джин.

– Всю непристроенную живность я обычно отправляю ему.

– Удобно, – оценила меха.

– Еще как! А личные у нас тоже есть. Могу, например, черного пегаса показать. Он, правда, моего мужа и не самый ручной – покататься не получится. Но выгулять его можно.

– Спрашиваешь еще! А волкодава не возьмем? – тут Джин глянула на заметный под рубашкой целительницы живот и вспомнила, какими сильными были трехмесячные щенки. – Хотя, наверное, не справимся.

– Справимся, конечно, – отмахнулась женщина. – Заодно мантикору с вараном захватим.

Джин с интересом наблюдала, как целительница открывает клетки, как спокойно из них выходят животные, позволяя надеть на себя ошейники и взять на поводок…

– Ничего себе! – восхитилась она. – Как ты ловко с ними управляешься!

– Благодаря эмпатии, – пояснила целительница. – Магические животные сами обычно эмпаты и очень восприимчивы к эмпатическому воздействию.

Джин едва не поморщилась – опять эта эмпатия! Такое чувство, что вокруг нее собрались одни эмпаты. И с магами она в последнее время общается едва ли не больше, чем с мехами. Куда-то не туда свернула ее жизнь.

– С помощью эмпатии можно заставить животных что-то делать?

– Можно, но я действую не так, – Линда улыбнулась, потрепав волкодава по холке, и он с удовольствием подставил шею для почесушек. – Я передаю мыслеобразы, подкрепляя их ощущениями. То есть Луксу сейчас показала нашу лужайку, по которой так приятно бегать.

– Вот как это действует…

– На самом деле эмпатия действует по-разному. Заставить, в теории, тоже можно.

– Ты можешь?

– Животное – могу. Но крайне редко делаю. По мне так гуманнее погрузить существо в сон, это я как целитель могу даже лучше, чем ломать волю.

– А человека?

Это больше всего интересовало Джин. Она помнила ощущения, когда говорила «клянусь» Риэду: странное давление, туман в голове.

– Я – нет, – мотнула головой целительница, доставая варана из клетки. – Но такие эмпаты существуют. Ко всеобщему счастью, их очень мало. Эмпатия вообще редкий дар. К примеру, магов намного больше, чем эмпатов. А магов-эмпатов еще меньше.

Варан перекочевал на руки Джин, и меха крякнула – не ожидала, что небольшая с виду ящерица, размером с кошку, окажется такой увесистой.

– Он земляной, поэтому такой тяжелый, – ничуть не прояснила ситуацию Линда.

Об эмпатии Джин решила больше не спрашивать. Ненавистная клятва уже начала сжимать тиски на шее, предупреждая, что с расспросами стоит быть осторожнее.

Оставалось только принять, что эмпатов мало, но Джин не повезло наткнуться на одного, достаточно сильного, что умудрился вскипятить ей мозги, – иначе она объяснить данную клятву не могла.

Клятву помочь. Выдавать она и так бы никого не стала.

Но вскоре все плохие мысли выветрились, потому что у Риэда не имелось ни единого шанса против шикарного черного коня с крыльями.

– Осторожнее, Фарго не слишком ручной, – предупредила целительница, выводя пегаса. – Ты уж поприветливее, – попросила она коня, а тот нагло фыркнул, окинув Джин оценивающим взглядом.

Видимо, его расположение надо сначала заслужить. С характером, но мехе это понравилось.

Как и его легкий полет над особняком. Мантикора тоже поднялась размять крылья, но она летала потяжелее.

– Они скорее планируют, чем летают, – прокомментировала Линда. – К летунам, на которых можно покататься, относятся еще грифоны, хотя до пегасов им далеко.

До пегасов всем было далеко. Джин остро сожалела, что на нем нельзя прокатиться, – она бы не отказалась.

Арнаудский волкодав носился, пытаясь поймать крылатые тени. Глядя на это, меха поверила, что перед ней бестолковый пока щенок, готовый играть с чем угодно. Правда, недосягаемые летающие ему быстро надоели и он переключился на более доступную цель – земляного варана, лениво ползущего по траве.

«Щас сожрет», – подумала Джин, заметив, как пусть бестолковый, но вполне хищный пес кинулся на ящерицу.

Его челюсти сомкнулись на спине варана, и меха зажмурилась, не желая видеть, как понравившегося ей языкастого перекусят пополам.

– Ты что творишь! – услышала она испуганный крик целительницы. – Зубы сломаешь!

Это был какой-то неожиданный поворот, и Джин осторожно открыла глаза.

Никакой кровавой картины перед ней не предстало, зато волкодав сидел обалдевший – тут и без эмпатии все понятно. Щенок обиженно смотрел на варана, превратившегося в камень.

Меха, не до конца веря, потрогала ящерицу – на ощупь ну чисто каменный!

– А он… того? – спросила она Линду, бесстрашно сунувшую пальцы волкодаву в пасть.

– Это временно, как успокоится – очнется, – отозвалась целительница. – Хоть зубы в порядке.

Джин с огромным уважением посмотрела на отважную женщину, не боящуюся рисковать руками, да и вообще справляющуюся с такими удивительными животными.

Тут как раз вернулся Аль в сопровождении двух высоких лордов – беловолосые буквально источали высокомерие, особенно один, помоложе. И меха отвернулась, предпочтя наблюдать за животными. Пегас и мантикора опустились на лужайку и теперь вместе с волкодавом носились по траве. Варан все еще изображал статую, но глаза открыл, бдительно наблюдая за пространством. Молодец, осторожный.

– Ну что, понравилось? – подошел к ней Аль.

– Да, – честно ответила меха. – Но готова возвращаться, если ты закончил.

В присутствии высоких лордов и наверняка сильных магов все очарование момента исчезло. Нет, Линда ей понравилась, но темные волосы выдавали в ней обычного мага. Хотя вчера ее брат был беловолосый… Однако Ян оказался настолько простым в общении, что Джин быстро забыла о его статусе.

А здесь не получалось. И взгляд беловолосого мага, который она ловила на себе, был слишком уж… подозрительным.

– Ладно, спасибо всем за компанию, мы уходим! – объявил Аль, пожимая всем, включая Линду, руки.

– Альберт, ты знаешь… – начал беловолосый.

– Знаю, – оборвал его красавчик.

Лорд пожал плечами и отвернулся.

О чем именно речь, меха не поняла, но решила не уточнять. Почему-то казалось, что ответ ей не понравится.

– Кто он такой? Тот беловолосый, который смазливый? – поинтересовалась меха, когда они выходили через ворота особняка, оставив и его, и клинику позади.

– Темный маг, – ответил Аль.

– Необычный?

Аль немного помолчал.

– Очень. Но тебе не о чем переживать, если что.

Джинджер не то чтобы переживала… просто магов в ее жизни действительно стало слишком много. И это отчего-то не виделось хорошим знаком.

Джин сама положила голову Алю на плечо. Уже завтра она уедет, и жизнь ее в который раз круто изменится. Может, хоть эти изменения будут к лучшему? А пока рядом с ней потрясающий мужчина, о встрече с которым меха точно не собиралась жалеть, более того – планировала получить еще немного приятных воспоминаний. Для этого у них впереди еще целый вечер и вся ночь.