ГЛАВА 18. Розы

При всём желании зимой гулять на морозе долго не получится. Может, где в горах или на берегу озера Байкал, а в городе хочется поскорее шмыгнуть в какое-нибудь кафе и усесться с горячим чаем у окна.

Кафешка нам попалась очень симпатичная. Мы сидим немного поодаль от всех около большого панорамного окна на улицу, где идёт снег и подмораживает. Скоро весна, осталось совсем чуть-чуть, но зима ещё не сдаётся.

Я не выдержала и рассказала Максиму про то, что отвезла жвачку Анжелы и чайную ложку, с которой пил чай мой отец, в лабораторию на проверку отцовства.

– Как у тебя так быстро всё получилось отвезти? Молодец какая!

– Когда я ехала, все светофоры были зелёными.

– Я сегодня разговаривал с Сыромятниковым, сказал, что более порядочной и симпатичной женщины, чем ты, у него в клубе нет.

– А! Это ты решил проверить, а вдруг Анжела правду говорит, и я переспала со всем клубом по кругу? – я шучу, но в каждой шутке много правды.

– Мне надо было узнать, как действует лекарство, которое я привёз. Я это сделал по просьбе отца. В то, что наговорила Анжела, верить бессмысленно, просто спросил про тебя, сказал, что ты мне нравишься.

– Ему сказал, а мне нет, – поднимаю я на него глаза.

– Я тебе сказал раньше, ты не помнишь. Могу повторить. Ты мне нравишься, Вика, и очень давно. Ты мне начала нравиться с самого моего первого букета, но я не понимал ещё, что ты мне нравишься, я просто всегда хотел зайти в твой магазин, когда оказывался недалеко. Парковался специально и заходил. Подмечал все мелочи, связанные с тобой. Ты любишь зелёный цвет, например. У тебя очень много зелёной одежды, я прав?

– Сама не знаю почему, – киваю я в ответ.

– Помимо цветов я купил пять плюшевых игрушек и две разрисованные лейки. Благо, есть кому это всё подарить, – улыбается Максим.

– А я смотрела на тебя и думала: «Вот бы мне такого парня, симпатяга и любит цветы».

Наташа отзвонилась, что они с Женей закрыли магазин и пошли по домам, а мы всё ещё сидим в кафе и разговариваем, рассказываем истории, половина из которых не случились, или случились совсем не так, вспоминаем детство и школу.

– Где твоя машина? – спрашивает Максим.

– На парковке около магазина.

Едем к моей машине, прощаемся и разъезжаемся. По дороге, когда я уже подъезжаю к дому, он мне звонит, очень извиняется и говорит, что соскучился.

Я стою на своём – завтра.

Въезжаю во двор и пытаюсь припарковаться рядом с внедорожником, у которого включаются фары в знак приветствия.

Мне часто приходилось в жизни отказываться от вещей и поступков из-за благоразумия, из-за скромности или ради кого-то. Я почему-то всегда думала, что у меня всё впереди, и я всё ещё успею, а кому-то нужнее. Но не стоит увлекаться самопожертвованием и соблюдением каких-то там моральных качеств, которые нужны, никто не спорит, но в меру.

Прослушав быстро прилетевшее философское заключение, я вижу, как дверь внедорожника открывается, и Максим выходит наружу. Молча подхожу. Не спрашивать же его, что он тут делает. Он притягивает меня к себе и целует в губы.

Потом лифт, дверь, немного болтовни и… Целую ночь мы занимаемся с ним любовью, именно любовью, а не сексом. Я с самого начала знала, а сейчас тем более, что это тот мужчина, который мне нужен. Я определила его по запаху, а у меня очень чувствительный нюх, я могу найти с закрытыми глазами тот сорт роз, который ищу, например.

– Когда, говоришь, будут готовы результаты ДНК-теста? – спрашивает Максим за завтраком.

– Что? Тоже интересно? – смеюсь, потягивая кофе. – Я почти убеждена, что она не его родная дочь. Конечно, не хотелось бы, чтобы он уже об этом знал, и это не было бы для него сенсацией, но тут есть другой момент, – ставлю я чашку на блюдце, чтобы долить ещё кофе. – Он мог обманывать себя, всех остальных, он мог принять это так, как хотел, тут никто ему не судья, но зачем он обманывал меня, называя Анжелу моей сестрой? Я никогда не видела в ней ничего сестринского, ничего родного, идущего от сердца, а он мне вдалбливал, что я должна её любить. Как к этому относиться?

– Не секрет, что иногда мужчины любят больше и заботятся больше о детях любимой женщины, чем о собственных детях. Им настолько может быть ненавистна первая жена, что ненависть к ней распространяется и на её детей от него, потому что они похожи на неё и любят её, а не его. Там сложно, во взрослой жизни, – делает он в воздухе знак кавычек, – сложно и непонятно на первый взгляд.

– Думаешь, отец ненавидел мою маму? Они же развелись.

– Я этого не могу знать, Вика. Но он любил другую женщину и, возможно, любит до сих пор. Родители – это такие же люди, как мы. Мне даже кажется, что дети любят родителей больше, чем родители детей, во взрослом возрасте.

– Тест будет готов через два дня. Самое главное, я буду знать, что не имею перед Анжелой никаких обязательств, как старшая сестра. Вот чего я жду больше всего.

Никто не знает, как я жду этого морального освобождения от ненавистных мне обязательств считать совершенно чужого мне человека своей сестрой. Сколько раз я думала, что мне никогда от этого никуда не деться, что это навсегда, и я всю жизнь буду должна считаться с ней ради отца, которого я люблю всем сердцем.

И вдруг такое. Мне даже становится немного страшно с непривычки от того, что слишком всё хорошо складывается.

– Хочу весь день быть с тобой, Вика! – целует мне руку Максим.

– А мне сегодня надо делать закупки цветов. Хочешь, поедем в одну загородную оранжерею, где растут самые красивые розы в Москве и Подмосковье? Там очень красиво! Ты такого благолепия ещё не видел. Гарантирую.

– Конечно, хочу.

Если бы мне кто-нибудь сказал месяц назад, что этот крутой мужчина в костюме, который регулярно покупает у меня дорогущие букеты, будет сидеть на моей кухне в десять часов утра в расстёгнутой рубашке на голое тело и без брюк, я бы кинула в него лейкой, а у меня сильная подача.

На самом деле, проблема была во мне, а жизнь такая, какой мы её делаем. Моё одиночество после истории с Игорем и Анжелой отлично устроилось, свесив ножки на моём представлении о невезении, страхе попробовать ещё раз или страхе разочаровать отца. Я так рада, что мне хватило смелости с этим справиться и подумать в первую очередь о себе. Точно как в самолёте, когда в экстренной ситуации сверху падают кислородные маски, то сначала сделай так, чтобы можно было самой дышать, а потом уже помогай и думай о других.