ГЛАВА 4. Сумка

На следующий день мы с Наташей, моим вторым флористом, разбираем коробки с тюльпанами. Тюльпан – один из самых любимых цветов на нашем рынке. До 8 Марта ещё две недели, но репетиции перед главным днём года нам делать никто не запрещает. Условные репетиции, конечно, потому что тюльпаны продаются всегда. Я сама их обожаю, особенно белые в каком-нибудь хрустальном шаре. И ещё у тюльпанов особенный хруст листвы. Наташа прекрасно миксует тюльпаны с гиацинтами, нарциссами, мимозой, мускари, но я люблю моно-букеты из белых, самых нестойких, или розовых цветков. Простые и в то же время благородные. – Здравствуйте! – опять тот самый вчерашний клиент. Неужели он опять пришёл за букетом? Бывает же. Да он красавчик! Сегодня он в повседневной, неофициальной одежде, и нравится мне намного больше. Явно выскочил из машины, так как для зимы одет очень легко и нараспашку. – Рада вас видеть! Ещё букет, и мы дадим вам персональную скидку, – улыбаюсь я. – В следующий раз обязательно, – кивает мне мужчина. – Простите, но у меня к вам необычная просьба… – Какая? Я немного настораживаюсь. И тут замечаю, что в руках у него спортивная сумка, и не маленькая. – Я не мог бы оставить у вас сумку до вечера? В наше непростое время брать практически у незнакомца сумку на хранение не очень безопасно, что и говорить. Каким бы симпатягой он мне ни казался. – Вам придётся мне показать её содержимое, как минимум. – А как максимум? – А как максимум попрошу у вас первую страницу паспорта на всякий случай, – ну, а что такого? Сейчас такие технологии, что даже если я переверну всю сумку вверх дном, я мало что пойму, если там что-то спрятано. Просьба необычная, он отлично это понимает. А мне, как всегда, больше всех надо, и отказать неудобно. – Согласен, – кивает, достаёт из внутреннего кармана паспорт и кладёт мне на прилавок. – Пожалуйста. Я быстро беру в руки телефон и фотографирую его паспорт. Максим Перуванов. – Приятно познакомиться, Виктория! – отдаю ему документ и протягиваю руку для рукопожатия. Почему-то так захотелось. Максим жмёт мне руку. – И что там в сумке? Я проверять не буду, но имею право спросить, – смотрю на него и вижу, что он как-то нервничает или очень спешит, неспокойный какой-то. – Там мои вещи. Я собирался лететь в одно место, но поездку отложили, а я без машины сейчас, так как взял такси в аэропорт. Мне некуда деть сумку, я очень спешу. А ваш магазин стоит прямо на пути. Не волнуйтесь, пожалуйста, насчёт содержимого сумки, там ничего нет, что доставило бы вам беспокойство. Одежда в основном, – делает паузу, – Большое спасибо, Виктория, выручили. До скольких открыт магазин? – До девяти вечера. – Я обязательно успею и заберу сумку сегодня вечером. Мы можем обменяться телефонами на время, если вы не против? – Да, давайте. Он быстро мне посылает свой номер и буквально выбегает из магазина. – Ну, ты даёшь! – тут же говорит Наташа, как только за Максимом закрывается дверь. – Я не думаю, что он террорист или преступник. Точка, – отвечаю бодро на её подозрения, но на самом деле никакой уверенности в том, что в сумке не может быть ничего такого, у меня нет. Вот так ни в чём не виноватые дурочки попадают в истории, из которых очень трудно выбраться. Ужас какой! Что за ерунда! День ползёт медленно, я то и дело смотрю на часы и думаю о Максиме. Почему он решил, что может мне довериться? Даже паспорт показал и дал сфотографировать. «Ботаника-роза» стоит совсем близко с концертным залом «Аккорд», и к нам часто заходят благодарные зрители, чтобы купить цветы любимому артисту перед тем, как пойти на выступление. Но местоположение магазина не моя заслуга, а папина. Он выбирал, где мне открыть магазин. Наши тюльпаны идут на ура. Я всегда смотрю расписание концертов в «Аккорде» и стараюсь делать закупки цветов, подгадывая под выступления. Сегодня, например, концерт какого-то народного хора. «Чтобы твой «Аккорд» закрыли на трёхлетний ремонт», – могла сказать Анжела в порыве злости, когда мы с ней ссорились, то есть довольно часто. А сколько букетов она у меня брала своим друзьям или когда куда-то шла на торжество, никогда не заплатив ни копейки. – Розовые закончились, – говорит Наташа про тюльпаны. Она нарочно делает на этом акцент, потому что я не согласилась взять ещё пару коробок, и она оказалась права – их не хватило. Восемь двадцать пять. Максим не звонил, что задержится, я жду. – Будешь ждать Максима? – спрашивает Наташа. – А то можешь идти, я ему отдам сумку. – Буду ждать до девяти. – А если не придёт? – Давай решать по ходу, – почему она так внимательно за мной следит? Ей понравился Максим, я чувствую. И ей хотелось бы самой, наедине, отдать ему сумку. Не подраться бы. Улыбаюсь. Она безобидная и рассудительная женщина среднего возраста с небольшим лишним весом, как говорится. Просто иногда указывает на мои ошибки. Две коробки тюльпанов, которые я не рискнула купить у поставщика, – это потери из её прибыли тоже. После Игоря у меня больше никого так и не было. Меня здорово тогда тряхануло это двойное предательство – со стороны жениха и со стороны сестры. Даже трудно сказать, какое из них ударило больнее. Я знала, что на Анжеле негде ставить пробу, но всегда в глубине души надеялась, что она испытывает ко мне если не любовь, то хотя бы сестринские чувства, потому что у нас с ней один отец, и в трудную минуту она протянет руку. Жестоко ошиблась. А уж что касается Игоря, то я всегда держала в голове его возможную неверность, но не предполагала, что это случится так скоро, ещё до свадьбы, да ещё и с сестрой. Хуже не придумаешь. В восемь пятьдесят открывается дверь, и в магазин заходит Максим. Мы с Наташей переглядываемся. – Виктория, как хорошо, что я вас застал! – Добрый вечер, Максим!