ГЛАВА 8. Я не готова

Впереди авария, пробка затягивается. Почему так работают законы вселенной – тебя останавливают, когда ты спешишь. Вспоминаю одну знакомую, которая когда-то предлагала мне сотрудников. Ищу её номер, чтобы спросить про кассира, хотя бы одного. Если честно, я давно могу позволить себе две новые полноценные смены и больше времени уделять себе. Звонок. Отец. Последний раз он звонил около недели назад. – Викуля, был страшно занят, летал в Казахстан. Что у тебя новенького? – у отца хорошее настроение. – Всё нормально, спасибо. Работаю. – Что на личном фронте? Жду не дождусь. Не забывай, что ты красавица. – Пока без перемен. – Хочу, чтобы ты наконец посмотрела в сторону Анжелы, – вздыхает отец и делает паузу. – Вчера с ней разговаривал, она очень грустная, у неё какие-то личные проблемы, ей тебя явно не хватает. Вспоминает тебя добрым словом. Я так хочу восстановления нашей маленькой семьи. Простите уже друг друга, извинитесь и начинайте с чистого лица. Я слушаю молча, не хочу его перебивать и в сотый раз просить оставить меня в покое с этим вопросом. Интересно, он говорит о нашей маленькой семье, никогда не упоминая свою вторую жену, мать Анжелы. Её как будто нет. Сколько её знаю, она всегда внешне безучастна. Хотя, думаю, это только видимость. Она действует тихо и скрыто. Трудно себе представить, но я виделась с ней всего два раза. Мы даже с Новым годом поздравляем друг друга через кого-то, обычно через отца. И никаких подарков. Я сначала покупала, но потом перестала, не получив ни одного «спасибо». – Алло! Викуля! Ты слышишь меня? – Да, конечно. Я не готова к примирению. – Ну, скажи мне, дорогая, как вам помочь? Одна натворила глупостей, которые ей даже не были нужны, раскаивается, просит меня с тобой поговорить. А вторая, старшая, не имеет ни малейшего снисхождения и не проявляет понимания. Как я страдаю! – Пап, я надеюсь, ты не дойдёшь до шантажа? Не стоит. Я ещё не готова к примирению. Машины немного трогаются. Я благодарю отца за заботу, говорю, что люблю его – это правда, – и мы расстаёмся. Эта тема мне сейчас совершенно не нужна. Она теребит душу, я вспоминаю ту ужасную сцену в бильярдной, боль в груди, потрясение. У следующего светофора я опять стою. Хочется выпрыгнуть из машины и пройтись пешком, тем более что осталось совсем немного. Но мы снова трогаемся, и я наконец въезжаю на свою парковку. Захожу в магазин. – Всё нормально? – спрашиваю Мурата. – Да, абсолютно, – отвечает он. – Народу, честно говоря, сегодня удивительно мало. Звонок отца не может оставить меня равнодушной. Он действительно переживает за то, что у нас с Анжелой нет отношений, что мы останемся врагами, а я так одинока. Бабушки и дедушки уже нет в живых, а его родителей я даже не знала. Они жили в Казахстане, заразились там в конце шестидесятых какой-то странной инфекционной болезнью и умерли. Отца воспитывала тётка до окончания школы. Эту тётю я видела несколько раз, когда была ещё жива мама, но она тоже умерла. Так что родственников у меня и правда нет, кроме отца и Анжелы. Боюсь себе признаться, но я ненавижу свою сестру. Я даже не хочу её так называть. Не сестра, а просто Анжела. Знакомая, с которой у меня не сложились отношения. Вот прямо так и ненавижу. Сколько всего я прочитала о прощении, и всё без толку. Сказать можно что угодно, а прочувствовать и отпустить – совсем другое дело. Я не могу себе представить, что говорю ей слова прощения. Перед глазами всё живо. Помню её выражение лица, когда застала их в бильярдной. Она смотрела на меня с усмешкой. Ей было не стыдно, ей было весело. Она чувствовала себя победительницей, которая заставила страдать ту, которой постоянно завидовала. Фу! Меня даже передёргивает от этих мыслей. Лучше не трогать. Отца я могу понять, он любит нас обеих. Прости, папа, но ничего поменять не могу. Я не желаю ей зла, я ей просто ничего не желаю. А вот и мой новый кавалер. – Виктория, какая вы элегантная и прекрасная! – Спасибо, Максим! – Перед театром хочу вас отвезти в одно место. Мы там сможем немного посидеть и побеседовать. Вы готовы? Он в сером костюме и белой рубашке без галстука. Мне так нравится его облик, что я опять верю и не верю, что всё это происходит со мной. Мурат с интересом за нами наблюдает. – Когда это вы успели так близко познакомиться, Вика? Меня всего один день не было. – Я на телефоне, если что. Но, знаешь, давай-ка закрывайся через полчаса, от греха подальше. Завтра к нам придёт новая девушка-кассир, – говорю я Мурату. Я не очень уверена в его способностях одновременно собирать букеты, продавать побочку и работать на кассе. – Хорошо, не волнуйся! Приятного вечера! Выходим с Максимом на улицу. – Поедем на моей. Я сегодня с водителем, – говорит он. Надо бы спросить для порядка, чем он занимается и как зарабатывает на жизнь. Внешне всё выглядит достойно, но надо уточнить. – Максим, вы говорили, что поссорились со своей девушкой по дороге в аэропорт и так и не поехали в Калининград, верно? – спрашиваю я его в машине. – Да, поссорились. Мне бы не хотелось, чтобы она сейчас присутствовала в нашем разговоре. – Она тут совсем не нужна, согласна, – киваю я. Странное дело. Я, что, помогаю ему от неё отделаться? Может, он со мной только потому, что ему так легче пережить сложный момент расставания с бывшей любовницей? Мне совсем не хочется быть клоуном в цирке, которым заполняют перерыв. О, я знаю, куда он меня привёз. Это знаменитое французское кафе с самыми вкусными пирожными на свете. Тоже, наверное, любит сладости. Вот тут-то, дорогой Максим, ты мне про неё и расскажешь.