Глава 7

Ночью, как назло, поблизости нет ни одного такси, поэтому я решаю выехать из дома ранним утром, пока все еще будут спать.

Голова после вчерашних событий раскалывается. Виски давит со страшной силой. Неверие и растерянность лишают покоя. Теперь все годы с Альпом кажутся мне зря потраченным временем и бесполезными усилиями, и проигравшая сторона – я. От этого осознания хочется завыть в голос.

Вчера, после разговора с мужем, я не могла прийти в себя, пока не начала наконец собирать вещи. В родительском доме их не так много. Они одна за другой летели в чемодан. Когда шкаф был опустошен, я села на кровать и окинула взглядом комнату, где жила больше двадцати лет… Я мысленно с ней прощалась и вспоминала самые приятные моменты детства, от которых на душе становилось все тягостнее.

Я будто обрывала связи с семьей и прошлой жизнью. Той жизнью, в которой, как оказалось, мне никто не рад. Той, в которой все мои проблемы уже никого не волнуют. Я осталась одна, и единственное мое убежище и опора – это подруга. К ней я и собиралась поехать вчера ночью. Впрочем, эта мысль автоматически переносится и на утро.

Когда я сажусь в такси, первые лучи рассвета постепенно проникают сквозь стекла, озаряя все вокруг. Однако сегодня меня даже солнце обходит стороной. Тень никак не хочет уходить, отражая мое настроение и вводя в какой-то транс за гранью рассудка.

Голос таксиста выводит меня из этого состояния, и я выбираюсь из салона. Собираю волю в кулак и стучусь к подруге, совсем не задумываясь о том, что она сейчас спит или находится где-то в другом месте.

Тем не менее оставаться в доме родителей не имеет смысла, а Рената единственная, кому я могу высказать все, что тяжким бременем лежит на душе, и к кому могу приехать в столь раннее время.

Она как никто другой поймет меня и поддержит. По крайней мере, я хочу на это надеяться. Потому что других близких людей в моей жизни не осталось. Если отвернется и она, еще одного такого удара я просто не выдержу. Сломаюсь окончательно, даже несмотря на того, кто растет у меня под сердцем. Разочарование накатит лавиной, и мелкие осколки, оставшиеся от сердца, не удержат меня на плаву, а утопят и разобьют о скалы безразличия и нелюбви.

– Дари? – первое, что говорит подруга, увидев меня. Она выгибает бровь, окидывая коротким взглядом меня и то, что я держу в руке. Чемодан. Рената явно удивлена моему приезду.

– Прости, что не предупредила и пришла, но… – Я удрученно качаю головой. – Мне больше не к кому идти. Да и жить тоже негде.

Она тяжело вздыхает, сканируя мои глаза, в которых наверняка слишком много чувств и эмоций. Застывшие слезы и боль.

Рената отходит в сторону, позволяя мне пройти.

– Давай, моя хорошая, не стой у порога, – сипло говорит она. – Чемодан можешь поставить в гостевую. Ванная сама знаешь где. Я пошла ставить чайник. Жду тебя на кухне.

Подруга выходит из коридора, оставляя шлейф своих духов, а я ставлю чемодан в самый угол зала и иду в ванную.

Закрыв дверь, упираюсь ладонями в раковину и впиваюсь взглядом в свое отражение. Начинаю рвано дышать, стараясь успокоить сердечный ритм, но не выходит…

Реакция подруги на мое появление стоит перед глазами и уносит в тот день, когда я узнала об измене Альпа. О тех фотографиях, перевернувших мой прежний мир с ног на голову.

Рената наверняка догадывается, почему я пришла к ней, но не решается ступить на тонкий лед и спросить прямо. Возможно, винит в моих проблемах себя, однако она не знает всей правды. И то, что измена Альпа – не единственная моя проблема и боль. Она скорее спусковой крючок, позволивший обличить сущность всех, кого я безмерно любила. Кого считала родными и близкими…

Она показала их суть. Да только как бы плохо мне от этого осознания ни было… Я – не они. Я – не зверь, и не могу просто вычеркнуть человека из своей жизни и потом не думать о том, что с ними будет дальше. Совесть не позволит так поступить. Тем более, как ни крути, родителей не выбирают. Как сестер и братьев. Пусть лучше я буду спокойно спать, зная, что с ними все хорошо, чем мучиться ночами и терзать себя мыслями, что оставила их одних в тяжелой ситуации.

Я быстро мою руки и лицо, а затем возвращаюсь к подруге.

Рената уже ждет меня на кухне. На столе – тарелки с печеньем и конфетами. Секунда – и она ставит туда же чашку чая для меня.

Я делаю шагаю вперед и опускаюсь в кресло, стараясь не смотреть подруге в лицо. Не хочу расплакаться в первую же минуту и позволить унынию и боли взять верх. Смотрю в окно, откуда весь город как на ладони.

– Мы с Альпом разводимся, – с ходу начинаю я. – Но есть обстоятельства, из-за которых я больше не могу вернуться домой. Поэтому я пришла к тебе с вещами.

– Расскажешь?

Я киваю и от нервов начинаю заламывать пальцы.

– После того, как Альп признался в измене… – Я набираю в легкие кислород. Становится трудно дышать от этой темы. – То есть когда я ему об этом сказала… О фотографиях и…

Заикаюсь, чувствуя, как сжимается от спазмов горло. Как в груди начинает жечь и нарастать волнение. Все еще адски больно об этом говорить.

– Дари…

Ее сочувствующий тон не сулит ничего хорошего.

– Не надо, – останавливаю ее попытки успокоить меня. – Все хорошо, Рена.

Я должна остудить голову, чтобы рассказать все от начала и до конца. Иначе подруга не поймет, и мы потеряем время. А его катастрофически мало. Нужно срочно решать, что делать дальше.

– Альп не отрицал измену, – продолжаю я чуть спокойнее. – Но повесил на меня обязательства, которые вынудили меня пойти к его больному отцу и сказать, что я сама приняла решение развестись. Что мы просто отдалились друг от друга. О его предательстве я умолчала, чтобы не ранить свекра еще сильнее.

– Что?! – Кажется, Рената поперхнулась.

– Именно так. Я сделала все, что могла. Однако его отец сказал, что у них в семье не разводятся.

– Глупости, – шепчет Рената. – Ты вовсе не должна была идти к его отцу и говорить, что хочешь развода. Нужно была сказать правду.

– Возможно. – Я неопределенно пожимаю плечами. – И тогда у него случился бы сердечный приступ или еще чего. И виновата была бы я.

– Дари…

– Легко судить, когда не побывал на моем месте. Все не так просто, Рена…

Между нами повисает гнетущее молчание, разорвать которое решаюсь я сама:

– Затем я поехала к своим родителям, надеясь, что хоть они меня поймут и поддержат. Они ведь мои родные и близкие. Никого ближе нет! Однако я ошиблась. – Я горько усмехаюсь и поворачиваю голову, впиваясь взглядом в тревожные глаза подруги. – Им на меня плевать. Мама мне ни капли не поверила, понимаешь? Сказала, что быть такого не может… Что Альп не мог мне изменить. Это все мои выдумки.

– Боже мой…

Рената поджимает губы и кладет свою ладонь на мою. Я слабо улыбаюсь, а в душе вновь разрастается тревога и усиливается боль.

– Я не знала, что и делать. Мир буквально перевернулся. Ведь Альп имеет репутацию верного семьянина и прекрасного мужа. Самое ужасное, что к этому причастна я сама. Это я сделала так, что теперь никто не сомневается в его искренности. Для всех он – само совершенство. А я вот… неблагодарная дочь, которая от нечего делать наговаривает на собственного мужа.

– Не вини себя в этом, Дари! – восклицает подруга. – Ты была просто прекрасной женой! Ты дышала и жила им! А то, что родители ставят на первое место не собственную дочь, а зятя… Так это их беда. Любящие так никогда не поступят.

– Это еще не все, – вздыхаю я. – Ночью, когда я ушла в свою комнату, кое-что случилось… Снизу донеслись крики, и я спустилась в холл. Оказалось, что брат связался не с теми людьми, и теперь компания отца на грани банкротства. Он был в ярости. Я ведь знаю, как дорого ему его детище. Отец с нуля поднимал свой бизнес. А теперь все коту под хвост.

– И что же будет? – с тревогой интересуется Рената.

– Отец позвал Альпарслана, чтобы обсудить все с ним. После переговоров муж зашел ко мне в комнату и выставил условия… Он поможет возродить империю отца лишь в том случае, если никто не узнает о настоящей причине развода.

– Каков подлец! – Рената от злости ударяет кулаком по столу. – Надеюсь, ты не согласилась?

– А что мне оставалось, Рена? – отзываюсь я. – Смотреть на то, как рушится детище отца? То, что он строил своим трудом, не покладая рук? Нет. Я так не могу.

– Но они отвернулись от тебя, – упрямо стоит на своем подруга. – Им плевать на твои чувства!

– Я – не они, – качаю головой. – Поэтому я собрала вещи и пришла к тебе за помощью. Больше обратиться мне не к кому.

– Дарина, я не…

– Мне нужна работа, Рената, чтобы прокормить не только себя, но и малыша у меня под сердцем, – перебиваю я.

– Ему ты не скажешь, как я поняла, – тихо шепчет она.

– Нет. После всего случившегося он не имеет право знать о ребенке. Не заслужил, Рена…

В глазах начинают скапливаться слезы, и я впервые за долгое время отпускаю себя и не сдерживаю эмоции. Больше не могу. Устала безумно.

Рената, видя мое состояние, встает со стула и сразу оказывается возле меня. А затем… крепко-крепко обнимает. Я прижимаюсь к ней и задыхаюсь, реву, утыкаясь ей в живот. Не могу остановить вой, который рвется из груди. В душе зияющая пустота, а сердце – просто миллион осколков. И с каждой секундой они ранят все сильнее.

– Я сделаю все, что смогу, Дари, – обещает Рената. – Не плачь. Все будет хорошо. И малыша мы вырастим сами, ясно? И никакой нам Альп не нужен.

Не знаю, сколько мы так стоим, пока нас не прерывает трель звонка моего мобильного. Я опускаю взгляд на экран и прищуриваюсь, глядя на неизвестный номер.

Отхожу от подруги и провожу по экрану.

– Да? Кто это?

– Дарина Юсуповна, я – адвокат вашего мужа, – слышу по ту сторону трубки. – Хотел бы с вами сегодня встретиться по поводу вашего развода. Обсудить все детали. Альпарслан Каримович хочет как можно быстрее закончить это дело.