15

Когда я зашла в квартиру, обнаружила, что все обстояло именно так, как описал муж: Миша сидел на полу, прижимая к себе книгу, которую мы с ним вместе читали. Несчастный старый медведь, грустно свесив на грудь потрепанную голову, пристроился рядом, словно полностью разделяя чувства своего хозяина.

Едва заслышав мои шаги, Миша вскочил на ноги. Немного помедлил, словно оценивал мое настроение, а потом просто подлетел ко мне и крепко обнял… Я и сама не заметила, как моя рука оказалась на его голове, как пальцы зарылись во взлохмаченную гриву волос…

На периферии сознания мелькнул вопрос: почему он ко мне так легко, так быстро потянулся? Разве не должен был скучать по своей родной матери?

На Мише была все та же одежда, что и прежде. Нахмурившись, я отыскала взглядом мужа, чтобы сказать ему, что об этом думаю, но слова так и застряли в горле от того, как он смотрел на меня.

На его лице мука переплелась с радостью. Он стоял, заложив подмышки руки, словно боролся с желанием протянуть их мне навстречу. Но та тоска, та жажда, которыми горел его взгляд, были до боли мне знакомы: я сама переживала их вновь и вновь, как бы ни хотелось полностью задушить эти чувства злостью и обидой на то, как он со мной поступил…

С трудом прервав этот зрительный диалог, я выдохнула:

- Ты бы хоть переодел сына… купил новую одежду.

Он растерянно помотал головой, словно пытаясь поставить на место мысли, сосредоточиться на том, что я говорила.

- Не подумал даже… прости. Просто сумасшедший день - с работы постоянно звонят, Миша ничего не ест…

- Тебе перед ним должно быть за это стыдно, - кивнула я на ребенка, - не передо мной.

- Перед тобой мне стыдно особенно, - отрывисто бросил он.

Я отвернулась, не желая сейчас заводить по новой этот разговор. Его раскаяние, его признание своей вины не отменяли главного: он явно рассказал мне далеко не всю правду.

- Пойдем, - я ласково тронула Мишу за плечи и направила на кухню.

Сориентировавшись, обнаружила ровно то, чего и ожидала: Валера заказал еду на дом. В целом, это были вполне годные блюда, так почему же Миша отказывался кушать?

- Садись, - указала я ему на стул и на сей раз ребенок послушно взобрался на место. - Ты ведь хочешь есть?

Он несмело кивнул. Сердце мое провалилось в пятки: неужели Валера был прав и Миша не ел из-за того, что я ушла?

Я наскоро разогрела еду, переложила из контейнера на тарелку… Миша набросился на пищу мгновенно, почти как в тот первый вечер, разве что руками больше не хватал…

Отведя от него взгляд, я заметила, что муж застыл в дверях кухни, наблюдая за нами. Было так трудно, почти невозможно не реагировать на его присутствие, не откликаться на этот безмолвный, но такой красноречивый взгляд…

Я ощутила, что просто не выдерживаю. Попыталась протиснуться мимо него, чтобы скрыться от всех этих ощущений, но его рука требовательно, и вместе с тем - бережно, перехватила мою.

- Останься, - шепнул он едва слышно. - Хотя бы на сегодня… не потому, что мне нужна твоя помощь, а просто… останься.

Нужно было отказаться. Нужно было дать понять: он не может использовать меня бесконечно. Но как-то незаметно для себя я вдруг, почти что машинально, кивнула. И в тот же миг ощутила прикосновение его горячих губ к своему запястью.

Это была благодарность. Покорная благодарность от того, кому всегда так сложно было просить…

Среди ночи меня разбудил звонок. Я подскочила в постели, испуганно нащупала телефон… и поняла, что звонили вовсе не мне.

Звук шел из соседней спальни, где ночевал в этот раз Валера. Я задержала дыхание, пытаясь понять, что происходит, но звон оборвался и дальше я расслышала только приглушенный голос мужа, но не сумела разобрать слов…

А потом послышались его шаги, звуки торопливой возни... Шумно вздохнула дверь, когда он раскрыл ее и вышел в гостиную. Не задумываясь, я поднялась следом, вгляделась в небольшой зазор неплотно прикрытой двери своей комнаты…

Муж одевался. Быстро натянул на себя пальто, в спешке даже не застегнул ботинок… а затем, стараясь двигаться как можно тише, вышел из квартиры.

Я ощутила, как по душе расходится холод осознания: увиденное точно не свидетельствовало ни о чем хорошем. Быстро метнувшись в прихожую, обулась, накинула на себя первое, что попалось под руку и выбежала на лестничную клетку.

В подъезде было тихо. Значит, он уже спустился на лифте и вышел на улицу. Не таясь, я побежала по лестнице вниз, ощущая, как все мое тело сотрясается, но не от холода. Откуда-то пришло понимание: сейчас я узнаю о том, что он от меня скрывал.

Или, скорее, кого.

Подойдя ко входной двери, я с замиранием сердца взглянула на улицу через продолговатое стекло…

Валера стоял прямо у подъезда.

Он был, конечно же, не один…