45
Я лежала и смотрела в потолок.
Без сил, без эмоций, без мыслей. Просто вслушивалась в себя, просто пыталась понять - как дальше?.. И не знала. Чувствовала себя оборванным листом, безразлично дрейфующим по волнам жизни.
Несмотря на желание отгородиться, отстраниться от новых болезненных ощущений, несколько ночей я провела с воспоминаниями. Все перебирала в голове, будто спутанные нити, наши с Валерой встречи, важные моменты, значимые события… Все пыталась привести этот разноцветный клубок в состояние порядка… словно тем самым себя саму по кускам собирала заново.
Но чем дальше, тем больше понимала, что все гораздо проще, чем кажется. Что есть лишь два возможных варианта событий: я либо верила мужу, либо - нет. Потому что не существовало однозначных доказательств того, что он говорил правду. И весь вопрос заключался лишь в том, кому из них я готова была поверить больше: бывшей подруге или своему пока еще мужу?..
Впрочем, из этого уравнения нельзя было исключать и еще двух переменных: Мишу и моего будущего ребенка.
Об их интересах я тоже должна была думать. Но разве могут быть счастливы дети, если их мать несчастлива?..
А я не знала, смогу ли снова стать счастливой. Что с Валерой, что с кем-то другим… Да и где он был сейчас, этот Валера? Конечно, я сбежала от него сама, но и он не торопился напомнить мне о своем существовании. Не торопился просить прощения…
И это вызывало во мне странную злость. Казалось, хотела лишь одного - покоя, но и его не могла сейчас обрести.
- Дочура, к тебе там пришли.
Мамин голос раздался так внезапно, что я даже испуганно подскочила на постели. Растерянно поправив волосы, вопросительно на нее посмотрела:
- Кто пришел?
Она не ответила прямо. Лишь кивнула в сторону прихожей и добавила:
- Он там… у порога ждет. Заходить отказался.
Он?..
Сердце забилось, заволновалось, пульс участился. Я не знала, кого увижу, когда выйду из комнаты и даже не могла понять: а кого именно я сама хочу видеть?..
Я медленно поднялась, давая себе время немного унять волнение. Сделала пару глубоких вдохов и решительно направилась в прихожую.
Он стоял, чинно сложив руки в замок прямо перед собой, глаза были опущены в пол, словно испытывал неловкость от своего присутствия здесь. С его темных, шоколадного оттенка волос, стекали ледяные капли: это таял снег, охотно облепивший незащищенную от непогоды голову. Он снова не надел шапку…
Эта деталь: такая привычная, знакомая, родная, заставила сердце предательски дернуться, необоримо потянуться навстречу человеку, который так много для меня значил…
…когда-то. А что теперь?..
Я остановилась на расстоянии, сложила на груди руки и сухо спросила:
- Как ты меня нашел?
Он вскинул голову. Наши взгляды столкнулись: его ищущий и мой - нарочито-безразличный.
Он растянул губы в слабой улыбке, словно делал тем самым над собой усилие, и сказал:
- Это было легко. Мы все… возвращаемся домой, когда нам плохо и тяжело.
Я невольно оглянулась в сторону кухни, где мама уже торопливо что-то готовила.
- Да… домой, - повторила эхом.
Я столько лет потратила, чтобы обрести и обустроить место, которое смогу назвать своим долгожданным домом… А он у меня, оказывается, все это время был. Всегда был. Потому что дом - это место, где тебя любят. Но я этого прежде не понимала.
- Пройдемся? - негромко предложил муж, сделав приглашающий жест рукой.
Я кивнула:
- Хорошо.
Нам двоим было слишком тесно в этом узком пространстве прихожей. Я чувствовала себя припертой к стенке, задыхающейся от нехватки воздуха…
- Уходите? - всплеснула руками вдруг появившаяся рядом мама. - А как же покушать? Я там пельмешки варю…
- Спасибо, я не голоден, - откликнулся вежливо Валера.
- Но хотя бы чай…
Я коротко мотнула головой, произнесла со смесью просьбы и предупреждения:
- Не надо.
Наскоро накинув куртку и натянув обувь, я также не надев шапки, последовала за мужем вниз по лестнице…
Мы вышли из подъезда и я облегчением вобрала в себя морозный воздух. Усмехнулась:
- Столько лет прошло… а ты все еще водишь меня в качестве свидания по дворам…
- Ты помнишь?..
- Я все помню. Помню лучше, чем сама того хотела бы.
- Злата…
Он протянул ко мне руку, коснулся ледяными пальцами лица, и я вздрогнула. Но не от холода, а от почти забытого ощущения его ласки. Которая теперь воспринималась еще острее…
- Что ты хотел? - спросила, уворачиваясь от протянутой ко мне ладони.
Он покорно опустил руку, запрятал, как и вторую, в карман пальто…
- Хотел поговорить. Мы ведь так толком ничего и не выяснили…
- А что тут выяснять? Даша была у меня в больнице. По ее версии, ты сам настаивал на близости с ней, практически домогался ее. И кому из вас прикажешь мне верить?
Валера встал на месте, как вкопанный. Обронил хмуро:
- А она, как я вижу, везде успела. Злата, ну разве ты не видишь, что она делает?.. Продолжает рушить нашу жизнь, настраивать нас друг против друга…
- Нашу жизнь разрушил ты сам, когда оказался с ней в постели, - холодно перебила я.
- Я не снимаю с себя вины… но просто подумай!.. Знаешь, что она наговорила мне? Что ты уже наверняка нашла другого…
Я с болью прикусила губу. Ощутила, как снова подступают к сердцу боль и обида, как растет желание сделать так же больно в ответ…
- Возможно, в этом она тебе не солгала, - отчеканила я, вызывающе глядя мужу в лицо.
Его глаза потемнели, черты лица превратились в болезненную гримасу… Я видела: мои слова задели его за живое, но мне совсем не стало от этого легче.
- Что?.. - переспросил он глухо и я пожала в ответ плечами:
- Тот хирург, что зашивал мое колено - это Даниил. Очевидно, твоя любовница его узнала. Я когда-то показывала ей фото.
- Твой бывший…
- Мой бывший.
Валера шумно выдохнул, явно не ожидая услышать от меня ничего подобного. Но что его так удивляло? Неужели считал, что лишь ему одному позволено иметь связи на стороне, а на меня никто больше и не взглянет?
Он вдруг оказался совсем близко ко мне. Так близко, что знакомые ноты его парфюма ударили мне в нос, отдались воспоминаниями в сердце…
Но слова, которые он произнес, заставили меня в тот же момент отшатнуться.
- А ребенок… - спросил он сквозь зубы, - он… мой?
Казалось, он не мог ранить меня еще сильнее, чем уже это сделал, но сейчас ему удалось превзойти себя самого.
Я посмотрела на него с презрением, холодно кинула:
- Если ты спрашиваешь меня о таком, дальше нам говорить с тобой не о чем.
Я моментально развернулась и сердито зашагала обратно к дому. Он догнал меня почти мгновенно. Схватил за плечи…
- Постой! Пожалуйста… я не хотел тебя обидеть. Просто твои слова о бывшем… и то, что ты скрывала свою беременность…
Я гневно на него воззрилась.
- Не вали с больной головы на здоровую, Валера. Это не я тебе изменяла. Не я это все начала… И не я должна сейчас оправдываться!
Я вывернулась из захвата его рук и снова пошла прочь. Он нагнал меня буквально в два шага. Порывисто прижал к себе, уткнулся холодным носом в шею…
- Злата, прости. Я настолько боюсь тебя потерять… что меня сводит с ума одна лишь мысль о том, что рядом с тобой вертится кто-то другой…
- Жаль тебя расстраивать, - сдавленно проговорила в ответ, - но ты уже сделал все, чтобы меня потерять. И потерял.
Я снова попыталась освободиться, но он не отпускал. Твердый, сильный… каким же идеальным он мне казался когда-то!
- Я сказал тебе сегодня, что все мы возвращаемся домой, когда нам трудно, - проговорил муж хрипло мне на ухо. - А знаешь, где мой дом, Злата? Там, где ты. Ты и есть мой дом…
Я задержала дыхание, пытаясь осознать, полностью осмыслить его слова…
Он держался за меня сейчас, как утопающий. Крепко, отчаянно. Словно я действительно была тем домом, той стеной, что могла помочь ему выстоять. И в этот момент поняла, несколько же мы с ним всю жизнь были не просто влюблены друг в друга… Мы были созависимы.
- Мне нужно было давно тебе все рассказать, - снова заговорил он и голос его бередил душу своим откровением, своей искренностью. - Но я предпочел поверить ей тогда, шесть лет назад, что между нами ничего не было. Я не воспринимал всерьез ее редкие заигрывания - ты ведь знаешь, она вела себя так со всеми… я не оградил тебя от нее, вовремя не опознав угрозу, хотя должен был… но, золотая моя, пойми: я знал, как она тебе дорога. Я не хотел причинять тебе боль. И кроме того, что не назвал тебе ее имени, был с тобой в остальном абсолютно честен…
Он выдохнул и его дыхание прокатилось мурашками по моей коже. И все же я нашла в себе силы, чтобы прорвать кольцо его объятий, требовательно взглянуть в глаза…
- А по-моему, ты лжешь мне даже сейчас. У нас ведь все разладилось еще до того, как ты привел домой Мишу. Я помню, как ты однажды отверг меня, отказал в близости…
- Это было только раз, родная. Один раз. В тот самый день, когда она позвонила мне и сказала, что нам нужно поговорить… И я почему-то предчувствовал, что этот разговор не принесет ничего хорошего. Я был встревожен, обеспокоен… и неспособен ни на что, кроме как думать, чего она от меня хочет. Все пытался мучительно вспомнить, что было в ту ночь, много лет назад… и никак не получалось.
Он говорил это все горячо, убежденно, но я уже не могла верить ему так, как раньше.
- А где Миша? - спросила с тревогой, только теперь осознав, что Валера приехал один. - Он же не…
- Он не с ней. Я оставил его у Семеновых… ненадолго. Просто очень хотел тебя увидеть…
- Увидел. И что дальше?
- А дальше…
Он мотнул головой и вдруг неожиданно, горько рассмеялся.
- Знаешь, я постоянно, перманентно думаю обо всем этом. И понял лишь одно: если ты усомнилась во мне, значит, я недостаточно показывал тебе, как люблю. Значит, перестал уделять тебе столько внимания, сколько тебе было нужно. И в дальнейшем… я просто готов бесконечно напоминать тебе о том, что ты для меня значишь. Готов завоевывать тебя заново хоть до самого конца жизни. Готов ждать…
- А если я ко всему этому не готова? Если ничего этого больше не хочу?
Я заметила, как расширились его зрачки, словно от внезапного приступа боли, как чернота почти затопила чайного оттенка глаза…
Но он смотрел по-прежнему твердо и непреклонно.
- Я все равно буду надеяться. Потому что никого, кроме тебя, не хочу. Потому что люблю… как можно любить только раз в жизни.
Я не знала, как на это реагировать. Поэтому коротко кинула:
- Мне пора. Холодно.
Он кивнул, двинувшись следом за мной тенью. Уже у самого подъезда, когда я готова была распрощаться, сказал:
- Хотел, чтобы ты еще кое-что знала. Я начинаю судиться… с этой женщиной. Намерен лишить ее всех прав на ребенка и заставить ответить за все… что случилось. И был бы благодарен, если бы ты согласилась выступить на суде в качестве свидетельницы…
Мои губы рефлексивно поджались.
- Так вот зачем ты приехал на самом деле…
- Нет. Неужели ты совсем меня не услышала?..
- Прощай, Валера.
Я вошла в подъезд, ощущая, как пустота в груди все больше разрастается. Как раскаленным клеймом в душе отпечатывается лишь дурное, как в яде недоверия растворяется все хорошее…
Он догнал меня внезапно. Порывисто, требовательно, стремительно развернул к себе. Его губы буквально врезались в мои, почти причиняя боль, но вместе с тем - отрезвляя и одновременно пьяня. Он не просто целовал: он словно поглощал меня, но с каждым касанием губ и языка вместе с тем будто вдыхал в тело новую жизнь…
Я задрожала. Не от холода, не от отторжения. От понимания: я хочу большего. Я почти готова сдаться. Если не душой - то телом точно…
Но он отступил так же неожиданно, как появился рядом. Прерывисто выдохнул:
- Если не веришь моим словам - поверь хотя бы этому. Невозможно так целовать, так хотеть того, к кому давно остыл. Злата…
Мое имя с его губ сорвалось как мольба, как знак капитуляции. Он поцеловал меня снова: быстро, порывисто, но все так же жадно. Я прислонилась спиной к стене, потому что ноги нещадно дрожали…
- До встречи, - быстро произнес муж и бросился прочь так стремительно, словно боялся, что, оставшись, потеряет над собой контроль.
А я поняла, что именно этого от него и хотела.
Потери контроля. Со мной. Из-за меня…
Как раньше.