Глава 17

Люк

Ковыряю пальцем край наклейки на бутылке, взгляд скользит к часам. Сегодня день рождения у огонька. Думаю, самое время появиться перед ней. Да и родители будут рады увидеть меня в своей среде, а не в кампусе, куда часто приезжали.

Парни метаются по гримёрке, обсуждая логистику, грузовики, отели между городами. Мне плевать. Совершенно.

А затем Макс вдруг произносит:

— Почему мы, блядь, всегда должны делать то, что хочет Люк?

Макс ходит кругами, голос дрожит от раздражения. Я откидываюсь в кресле, ноги вытянуты, руки за головой. Джекс сидит рядом, пытается вставить хоть слово, между потоками слишком эмоциональных речей Макса.

— Я сказал: он остаётся здесь. Я тоже. Ты можешь ехать куда угодно. Что непонятного?

— Мы должны быть вместе! Что в этом непонятного? А если вы просто не приедете на выступления? Ничего такого, да?

— Мы хоть раз за два года подводили группу? — Джекс забирает у меня бутылку воды, протягивает руку и показывает на нашего коллегу. — Ты что-то хочешь сказать?

— Нет. Смысла нет, — пожимаю плечами, бросаю взгляд на пустую ладонь, где только что была бутылка, и приподнимаю бровь. — Если всё решили, пора расходиться.

— Ты серьёзно?! Мы ничего, блядь, не решили!

— Макс, давай честно. Нам похуй.

— Ты чё сказал?

Он бросается на меня с кулаками, но я отпрыгиваю, резко вскакивая с кресла. Он теряет равновесие, перекатывается через подлокотник и плюхается на пол.

— Мы же друзья. Прекрати. У нас три недели между турами. Отдыхай. Поезжай домой. Пляж, солнце, девушки. Чего ты как ребёнок?

— Нихера. Мы должны быть вместе.

— Пипец, ты созависимый, — вставляет Джекс, лёгким тычком отталкивая Макса, который уже почти встал с пола. — Без нас уже и подрочить не можешь?

Я закатываю глаза. Эти споры изматывают. Мы словно стайка старшеклассниц после первого свидания — ноль серьёзности, сплошная драма на пустом месте.

— Успокойтесь, — говорю ровно, вставая между ними. — Что вы устроили? Хочешь остаться здесь — оставайся. Но собираться всем вместе прямо после концерта — плохая идея. Четверо парней в одном месте? Это вызовет вопросы.

Ларин молча поднимает руку, закидывает сумку на плечо.

— Я уезжаю. Встретимся через три недели. Мне нужно от вас передохнуть.

Никто не прощается. Просто киваем. Я поворачиваюсь к Максу и Джексу.

— Понял? Проблемы — звонишь. Помощь нужна — тоже звонишь. Только, блядь, не лезь никуда специально.

Макс кивает, поднимается, проводит ладонью по волосам. Его взгляд встречается с моим — и он усмехается.

— А ты реально хочешь остаться здесь из-за той тёлки?

— Какая тёлка? Девушку так называть — быдлом быть. Не понимаю, честно.

Бросаю ему сумку, указывая на разбросанные вещи.

— Собирайся. Отвезу в квартиру.

— У тебя тут хата есть?!

— Есть.

Он хмыкает, начинает запихивать одежду обратно. Я перевожу взгляд на Джекса. Хотел предложить ему остаться гостем в доме родителей, там достаточно места. Но не знаю, как он отреагирует. Может захочет остаться с Максом.

Он будто чувствует это, слегка приподнимает уголок губ и кивает.

Эстер

— Блин, да остановись ты.

Лира ждёт меня у входа, когда я подъезжаю.

Удивительно, что после концерта, она решилась приехать сюда. Коул твёрдо попросил её оставить нас наедине после того, как я рассказала, что случилось. Сейчас же, он прощается со мной, чтобы увести брата домой, а после вернуться.

— Лир, всё хорошо, ладно? Я сейчас занята.

Не хочу привлекать внимание. Ни родителей, ни братьев. Во-первых, она действительно собиралась отдать мой номер тому типу на сцене — как будто я товар на распродаже. Во-вторых, у неё нет ни капли такта, чтобы просто сказать: «Да, хотела. Прости».

— Да чем ты занята? Твои родители будут только рады, если я отмечу праздник с ва…

Она замолкает. Рот приоткрывается. Глаза — как блюдца. Я уже подбираю колкость в ответ, но ловлю направление её взгляда — к бассейну. Поворачиваюсь.

И замираю.

Только внутренне, внешне точно нет. Три года тренировок: держать лицо, дышать ровно, не выдавать ничего. Мой рот закрыт. Взгляд скорее ленивый, даже скучающий. Хотя внутри всё встаёт дыбом.

Из воды выходит парень. Высокий, мускулистый, вода стекает по спине, по лопаткам, по пояснице. Он взъерошивает мокрые волосы и принимает полотенце из рук Дины. Та лежит на шезлонге, уткнувшись в книгу, будто вокруг ничего не происходит.

Новый парень Дины? И что он делает в моём доме, на моём дне рождения?

Я уже набираю воздух, чтобы прошипеть что-нибудь ядовитое, но он оборачивается.

Спина была впечатляющей. Но торс — как из тех романов, которые я перечитывала в десятом классе, пряча под одеялом. Рельефный, сильный, будто высеченный.

— Это кто-то из твоих братьев за пару дней так вырос? Или это просто Аполлон решил заглянуть на закуску?

Клише. Прямо отвратительное клише.

Отвожу взгляд, смотрю на Лиру.

— Ты закончила?

— Ты знаешь, кто это?

— Откуда мне знать?

— Это твой дом!

Она не отводит глаз. Её зрачки расширены, щёки порозовели.

— Я его где-то видела… но мозг не обрабатывает. Посмотри на лицо, не на тело. У тебя мозг работает в тысячу раз лучше моего.

Я закатываю глаза. Но поворачиваюсь.

И в ту же секунду сталкиваюсь с парой дерзких зелёных глаз.

Тех самых. Которые я раньше обожала. Которые снились мне по ночам. Которые я похоронила три года назад.

Они смотрят прямо на меня.