Глава 26

Люк

Лежу в кровати, и вся эта фигня сегодняшнего дня возвращается ко мне. Словно я проживаю это снова и снова, не как воспоминание, а как реальность, которая так и не закончилась.

Я смотрю, как Коул обнимает Эстер. Не в воображении, а прямо сейчас, в моей голове, на повторе. И при этом ничего не чувствую, потому что чувствовать, это значит признать, что у меня есть право быть ревнивым, а у меня его, блядь, нет.

Я уже задолбался от этой пустой, бессмысленной ревности, которая, как зуд под кожей: нельзя почесать, нельзя игнорировать, но и нельзя признать, что она вообще существует. Ведь Эстер не делает ничего плохого. Она просто живёт, дышит, улыбается.

Есть три причины, почему во мне кипит этот котёл, и каждая — как гвоздь в крышку гроба моего покоя.

Первая — она не знает, что я не её брат, блядь. А надо бы уже ей рассказать.

Вторая — я сам кинул всё к …, сбежал, как побитая псина, сразу после того, как поцеловал её.

Третья —она не заслуживает, чтобы я портил её день из-за своей неспособности держать свои чувства в рамках. Не могу? Научусь. И я учусь. Хотя каждый раз, когда её огромные голубые глаза ловят мои, я чувствую, как пульс начинает рвать барабанные перепонки, а мир сжимается до одной точки — до неё.

Она такая другая, такая невозможно другая.

Или, может, всё та же, просто я перестал её узнавать по старым приметам: взгляд стал ледяным, движения — резкими, даже улыбка — скрывала множество всего, а раньше она была открыта и приветлива. Но стоит ей задуматься, уставиться в одну точку, и проскальзывает она — та самая Эстер, нежная, дрожащая, та, что плакала, когда ломалась игрушка. Я не против всех её ипостасей, с Эс я ещё не знаком. Но ради любой неё, я готов становится лучше.

Когда она получила мой подарок, её глаза вспыхнули. И я говорю не о сертификате на прыжок, который я хранил два года, в надежде подарить. В надежде, что пришёл бы, опять, как побитая псина, и попросил прощения, умоляя. Я и сейчас готов это сделать, но ощущаю, что рано. Я не хочу зависимости Эстер от себя, то что у нас было, было детским, наивным…Плюс, из-за своей особенности психически Эстер была помешана именно на моём нахождении рядом с собой, а я был помешан на ней из-за своих чувств. Сейчас же, я готов бороться за неё и за её взгляд, без сумасшествия, без привязанностей. А как должен. И поговорить с ней должен сам, опять же, когда мы будем оба готовы. Её обрадовало получить цветы. Не розы, которые ненавидит, а взрыв: пионы, эустомы, гвоздики, эвкалипт, хризантемы — хаос, который она трогает пальцами и потом вспоминает, какой цвет к какому цветку относится.

От меня, получив такой подарок, она не испытала бы такой радости. А Эш…хвала небесам, а может, наоборот, стоит поблагодарить дьявола. Что Эш так сильно бесит Эстер. Ведь это тоже эмоция.

Но Эстер уходит, и я остаюсь со своим некогда лучшим другом наедине.

— Ну, привет… ещё раз, — говорю я, и улыбка выходит неискренней.

Его глаза ещё долго следят за Эстер. За её спиной, за тем, как она исчезает за поворотом дома. И только потом он поворачивается ко мне, и улыбка исчезает с его лица, как будто её и не было. Ну, вот теперь поговорим.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он.

Серьёзно? Мне ещё надо отвечать на этот вопрос?

— Разве не логично? — обвожу пространство руками. — Это мой дом. Моя семья.

— Я спрашиваю не об этом, — его голос звенит, как лёд под прессом. — Что ты делаешь в доме Эстер?

Он сдерживает злость. Или страх. Или и то, и другое.

А я? Я смотрю в глаза парню, чью девушку собираюсь увести, и не отнекиваюсь, потому что честность всегда уважал. И уважаю.

— У неё сегодня день рождения, — говорю как бы между прочим. Но приподнимаю бровь. «Ты не знал?»

— Как-то тебя это не ебало раньше, когда ты проебывал все её дни рождения. Так почему ты подумал, что сейчас лучшее время, чтобы притащиться?

О, вспоминаю Коула и его любимые повадки. Он осматривает меня с ног до головы и морщится, не скрывая. Ещё бы, кажется, я перегнал даже его. Теперь без тренировок не представляю жизни, а тело стало легче и приятнее.

— А когда было бы лучшее время?

Иду вопросом на вопрос, не сомневаясь, что Коул подхватит. Это он и делает.

— Никогда. Ей без тебя лучше, поверь. И что бы ты не задумал, не смей. Эс моя девушка, если ты ещё не понял. И так оно и будет.

— Ладно.

Киваю, делая шаг назад, показывая ему на дом.

— Иди, не забудь проверить стоят ли твои розы в вазе, а то Эстер, уверен, о них не вспомнит.

Да, поступаю как гондон. Ну а что? Хочу. Правда какой-то злости или ненависти к нему не ощущаю, просто Коул. Просто парень из прошлого, который был мне какое-то время лучшим другом. Сейчас то я понимаю, что за дружба это была. Поверхностная. Интересно, он нашёл себе хоть ещё нормальных друзей?

— Думай о себе. Уверен, что до сегодня Эстер и о тебе не вспоминала, — Пауза. Потом — чуть громче, с усмешкой. — Хотя, погоди, не уверен, а знаю. Я тебя предупредил.

Он делает шаг вперёд, потом ещё один, потом ещё. Уходит.

— Я тогда тебя тоже предупреждаю.

Он не оборачивается, наверное, это и так ясно. Твоя девушка будет моей. И хрен бы кто-то смог меня остановить. Хотя кое-кто может. Эстер. Если наши чувства не будут взаимны.

И вот в этом вся разница между мной три года назад и мной сейчас. Тогда я бежал, потому что боялся, что она скажет «нет». Сейчас я остаюсь, даже если она ещё не сказала «да». И плевать мне на то, что я в её сознании брат. Скоро перестану.

Потому что я наконец-то готов.

Готов брать ответственность за неё. Готов отвечать за свои поступки — даже за те, что ещё не совершил. Готов быть взрослым мужчиной, который не сбегает от чувств, не кидает всё к хуям из-за одного «но».