Глава 29

Эстер

Открываю глаза и сразу вижу цветы, уже морщусь, готовая закатить глаза, но на лице сама собой расцветает улыбка. Глупая, да, согласна, но мне они нравятся. Что поделать? Ничего. Всё равно от кого они. А учитывая, что Эш сделал ночью, так я ему точно должна больше, чем улыбка подарку.

Приподнимаюсь, оцениваю своё состояние и понимаю, что оно хорошее. Даже несмотря на то, что домой вернулась в три ночи. Когда бросаю взгляд на часы, вижу десять утра, но решаю, что в принципе сойдёт.

Встаю, шаркаю в душ, быстро принимаю его, чищу зубы, расчёсываю волосы, подкрашиваю глаза и наношу блеск для губ. Потому что хочу выглядеть круто, как девятнадцатилетняя мадам, которая знает, чего хочет, даже если пока не знает, чего хочет.

Вчера после гонки уехала почти сразу, как только получила выигрыш. К счастью, эти деньги сразу же беспрепятственно удалось отдать подружке, которая чуть ли не умерла со страха. И хотя я впервые видела такие эмоции у неё, странно, но было приятно.

— Мам! — кричу на весь коридор, надеясь, что все уже проснулись.

— Дочь, — папа опускает очки на нос и лукаво улыбается, — я не мама, но, может, тоже смогу помочь моему маленькому цветочку?

— Фу, — целую его в щёку и деланно фыркаю, будто мне не нравятся его слова, хотя на самом деле они греют, — забыл, что я уже взрослая?

— Сомневаюсь, что для меня ты взрослая, Эстер. Потому что я в душе мальчишка, а значит, тебе примерно пять лет.

Я заливисто смеюсь, ставлю перед ним кружку кофе. Он не просил, но знаю, что хочет. Папа благодарно улыбается, но не берёт кружку, а смотрит прямо на меня, и в его взгляде нет вопроса, только ожидание.

— Поэтому я и не буду спрашивать у тебя того, что хотела бы спросить у мамы.

— Ой, ну смотрите на неё, какая важная! — подделывает голос, чтобы скрыть своё веселье, — давай выкладывай уже.

Собираюсь с мыслями, прекрасно понимая, что творю, и выпаливаю:

— Я хотела попросить ключи от домика в лесу.

Брови папы взлетают так высоко, что он будто стареет на глазах, его глаза изучают меня пристальнее, чем пару минут назад, и я сглатываю ком в горле, но не отвожу взгляд.

— И с кем ты туда поедешь?

Что ж, обратной дороги точно нет.

— С Коулом.

— О, — папа хмыкает, делает глубокий вдох, прикрывает глаза, и его голова медленно качается из стороны в сторону, — уж лучше тебе бы правда было пять лет, потому что принять тот факт, что ты просишь ключи от места, где останешься со своим парнем вдвоём, это… ну такое себе.

— Ну, не совсем вдвоём! — лепечу пристыженно, ненавидя себя за ложь, особенно перед ним, но отчего-то становится так неловко, что хочется провалиться сквозь пол, — может, кого-то позову на вечеринку…

Папа приподнимает бровь, потом уголок губ, делает глоток кофе и смотрит на меня.

— Ладно, да, вдвоём, — не выдерживаю, взмахиваю руками, как ребёнок, который только что разбил вазу, честное слово, — ну ничего такого! Мы с ним не спали, и я…

— Стоп, стоп, стоп! — папа выставляет ладонь и прикладывает её к груди, будто сердце сейчас выскочит.

Каким бы крутым он ни был, на какие бы темы мы ни говорили, видимо, это не то, что нужно было начинать.

— Пожалуйста, Эстер, — говорит он тихо, почти умоляюще, — я чрезвычайно рад, что этот парень пока не… — он морщится, и господи, каким смешным становится его лицо в этот момент, — но это вряд ли то, что мне стоит знать.

Он вздыхает, откладывает очки, потирает глаза и смотрит в потолок, а я начинаю смеяться и похлопываю его по плечу. Потому что, честно, мне повезло с родителями, особенно с папой.

— Но как бы ни было, тебе решать, малышка.

— А как ты понял… что, ну… — прикусываю губу, чувствуя, как лицо пылает, — нет, этот вопрос, наверное, тоже надо маме задать. Ведь ты мальчик.

— О, ну это легко! — он хмыкает, выпучивает губу и показывает мне язык, когда мои глаза буквально вылетают из орбит от того, что он всерьёз собирается дальше об этом говорить, — да, я тогда был… Но с твоей мамой всё иначе было. Ты же знаешь, что какое-то время меня не было рядом с вами, пока ты была маленькая. Я не был с другими женщинами, потому что чувствовал, что это не моё, понимаешь? Когда ты рядом с ним, не только ты сама, но и твоё тело должно испытывать покой и лёгкость. Вы как пазл совпадаете, и тогда складываются звёзды, погода, ветер, твоё настроение, и тебе просто становится хорошо и спокойно.

Кажется, он немного нервничает, говоря мне это. Или много.

— Поверить не могу, что мы говорим о том, как понять, нужно ли тебе с ним лишаться девственности.

— Папа!

Я горю, просто на взрыв, господи боже ты мой.

— Это кто тут лишается с кем чего? Не поняла?

Мама ставит на стол какую-то коробку, а затем попеременно смотрит то на меня, то на папу, будто пытается понять, кто из нас только что объявил войну здравому смыслу.

— Я с тобой, — говорит папа, поворачиваясь ко мне с невозмутимым видом, — рассказываю Эстер, как мы с тобой впервые переспали в лесном домике.

— Сакс!!! — мама так сильно краснеет, что её лицо становится багровым, и я вдруг понимаю, откуда у меня такие реакции на стыд — они явно наследственные.

Она хватает полотенце с ближайшего стула и швыряет его в папу, одновременно преграждая ему палец, будто это может остановить его язык.

— Райвен, давай без подробностей! Что это ещё такое?! Эстер, что значит «лишиться девственности»? С кем?

Папа ловит полотенце в воздухе и тут же отправляет его обратно, но уже мягко, почти игриво.

— А давай подумаем, душа моя, с кем же? А?

Поверить не могу, что этот разговор вообще происходит за завтраком, среди чашек и цветов, как будто мы обсуждаем погоду, а не мою потенциальную интимную жизнь.

— Я… мы можем перестать обсуждать это? — прошу, чувствуя, как лицо горит, а пальцы нервно сжимают край футболки.

— Может, естественно, — мама вздыхает, но её голос уже не сердитый, а мягкий, почти материнский в самом глубоком смысле, — но я, прежде чем переспать с твоим папой, поняла, что никого другого в своей жизни не хочу. Возможно, будет ещё кто-то другой, возможно, будет много, но на тот момент мне был нужен только мой Сакс Райвен. В моих мыслях не было никого больше.

Папа улыбается, притягивает её к себе и целует в губы. Не для показа, не для эффекта, а просто потому, что не может не сделать этого, когда она говорит такие слова

— Ключи в кабинете моём, справа в тумбочке, первый ящик, — бросает он через плечо, всё ещё держа маму за талию.

Я смеюсь, потому что знаю, что мне повезло с ними. Я люблю своих родителей: они не запрещают, они доверяют, даже когда им страшно.