Глава 30

Спасибо за ожидание, за поддержку, за любовь к истории. Если есть возможность, буду благодарна вашему мнению. Будет секс? Не будет? И что вы вообще думаете) Такие большие главы получаются только благодаря Вашим откликам. Не дайте мне упасть духом. Спасибо!! Погнали.

Эстер

Солнце жарит так, что песок обжигает пятки. Я подпрыгиваю, перебегая к полотенцам, и Коул смеётся — низко, с хрипотцой.

— Котёнок не может по горячему песочку пройти? — дразнит он, протягивая мне бутылку с водой.

— Заткнись, — огрызаюсь я, но улыбаюсь.

Не могу не улыбаться. Он старается. Правда старается сделать этот день хорошим.

Сосредоточься. Будь здесь. Сейчас.

Мой мозг — это радиостанция, которая ловит все частоты одновременно. Шум волн. Крики детей. Музыка из чьей-то колонки. Запах солнцезащитного крема. Ощущение песка между пальцами. Всё сразу, всё громко, всё требует внимания.

Я делаю глубокий вдох. Выдох. Техника, которую мне показал терапевт.

Одна вещь за раз, Эстер. Одна чёртова вещь.

Озеро сверкает под солнцем, слепит глаза. Пляж заполнен людьми — семьи с детьми, компании студентов, пары. Мы расположились чуть в стороне, где меньше народу. Коул с друзьями натянули сетку для волейбола, притащили холодильник с напитками.

Джейсон — высокий блондин с татуировкой на плече — уже копается в холодильнике.

— Эй, кто-нибудь хочет мохито? — кричит он. — Я, блять, бармен сегодня!

— Давай сюда, ёбаный ты мой Том Круз! — откликается Маркус, самый громкий из всей компании.

— Том Круз играл бармена? — Джейсон поднимает бровь.

— Не знаю, мне похуй. В «Коктейле», по-моему.

— Это был Том Хэнкс, дебил.

— Хэнкс, да ну? Да пошёл ты! — Маркус швыряет в него скомканным полотенцем.

Коул качает головой, но улыбается. Подходит ко мне, опускается на полотенце рядом. Его рука ложится на мою поясницу — тёплая, знакомая. Но…. Не вызывает мурашек. Не заставляет сердце биться быстрее. Не включает в моей голове тот хаотичный фейерверк, который...

Не думай о нём. Не сейчас. Не здесь.

— Ты как? — спрашивает Коул тихо, только для меня.

Его голос меняется, когда мы одни. Становится мягче. Заботливее.

— Нормально, — отвечаю я, но это ложь.

Я не нормально. Я никогда не бываю нормально. Мой мозг — это белка на кокаине, которая не может усидеть на месте. Каждый звук, каждое движение, каждая мысль — всё требует немедленного внимания.

Но я научилась притворяться.

— Хорошо даже, — добавляю я честнее.

И это правда. Сегодня не так плохо. Я приняла таблетки утром. Они помогают. Немного. Достаточно, чтобы я могла функционировать, не срываясь каждые пять минут. И плюс терапия, конечно же. К счастью, я больше не такая маленькая зависимая девочка. Коул поддержал меня, когда Люк... когда всё рухнуло. Он был рядом. Не задавал лишних вопросов. Просто был. Я благодарна ему за это.

И сегодня мы поедем в домик в лесу. Вдвоём.

Мысль вызывает странное ощущение в животе — не бабочки, скорее... тревога? Предвкушение? Я не знаю. Мы займёмся сексом. Это очевидно. Это то, чего он ждёт. Чего я, вроде как, тоже должна хотеть.

Хочу ли я?

Мой мозг начинает прокручивать сценарии. Его руки на моём теле. Его губы на моей шее. Его вес надо мной. Я пытаюсь представить это. Пытаюсь почувствовать возбуждение. Но всё, что я чувствую — это... ничего. Пустоту. Как будто кто-то выключил свет в комнате, где раньше горели все лампы.

Стоп. Стоп, стоп, стоп. Мысли это одно, а действия другое. Его прикосновения мне приятны, поцелуи тоже.

— Отлично, — Коул целует меня в щёку. — Тогда пошли играть. Покажешь этим придуркам, как надо.

Джейсон протягивает мне стакан с мохито — мята, лёд, сладкий привкус рома на языке. Я делаю глоток, чувствую, как холод растекается по груди.

Алкоголь и СДВГ — не лучшая комбинация. Но один коктейль не убьёт меня. Проверено.

— Эстер в моей команде! — объявляет Маркус. — Мы выиграем, потому что у нас есть секретное оружие!

— Секретное оружие? — переспрашиваю я, поднимая бровь.

— Ага. Ты отвлекаешь их своей красотой, а мы забиваем.

— Иди нахуй, Маркус, — смеётся Коул, толкая его в плечо. — Это моя девушка, придурок.

— Я знаю, я знаю! Просто констатирую факт, чувак. — Маркус поднимает руки в защитном жесте. — Извини за мой французский, Эстер.

— Это не французский, это просто мат, — говорю я сухо.

— Ну да, но звучит культурнее, если сказать «французский».

— Заткнись уже и играй, — Джейсон швыряет мяч ему в грудь.

Но он не злится. Это их манера общения — грубая, прямая, но без злости. Я наблюдаю за ними, пытаясь понять эту динамику. Мужская дружба всегда казалась мне странной. Они оскорбляют друг друга, толкаются, но при этом готовы за друг друга горой. И я не понимаю как Джейсон, Маркус и Коул стали такими хорошими друзьями, видимо, всё дело, в том, что они в одной команде.

Игра начинается.

Мяч летит над сеткой — белый, яркий на фоне синего неба.

Фокус. Мяч. Только мяч.

Но мой мозг уже отвлёкся. Чайка кричит над водой. Кто-то включил музыку погромче. Ребёнок плачет где-то слева.

— Эстер! — кричит Коул, подозревая, что я отвлеклась.

Я моргаю. Мяч летит прямо на меня.

Блять.

Я бегу, песок разлетается из-под ног. Подаю. Мяч взмывает вверх, и Маркус отбивает его обратно.

Адреналин. Смех. Крики.

Адреналин помогает. Он заставляет мой мозг сосредоточиться. Это как... как будто кто-то повернул ручку громкости, и все остальные звуки стали тише. Но только в моменте.

Коул играет на противоположном игровом поле, его тело движется легко, уверенно. Мышцы перекатываются под загорелой кожей. Он красивый. Я это вижу. Все это видят. Но моё сердце не бьётся быстрее, когда я смотрю на него.

Почему?

Что со мной не так?

Почему я не могу просто... чувствовать правильные вещи?

— Эстер, лови! — кричит Маркус.

Мяч летит прямо на меня. Я подпрыгиваю, отбиваю его через сетку. Он падает на песок с другой стороны, и наша команда взрывается криками.

— Вот это да! — Коул подхватывает меня, появляясь рядом, кружит. — Моя девочка! Ты видел это, Джейсон? Видел?

— Видел, видел, успокойся, — смеётся Джейсон. — Она хороша, не спорю.

— Хороша? Она ебически крута!

Я смеюсь, цепляясь за его плечи. Его радость заразительна. Я хочу впитать её, хочу, чтобы она стала моей. Но она не становится. Она скользит по поверхности, не проникая глубже. Было же всё хорошо, почему сейчас иначе?

Мы играем ещё два раунда. Потом все валятся на полотенца, задыхаясь, смеясь.

— Я умираю, — стонет Джейсон. — Мне нужна вода. Или пиво. Или и то, и другое.

— Ты всегда умираешь, драма-квин, — Маркус толкает его ногой. — Вставай, мы ещё не закончили.

— Закончили. Я сдаюсь. Белый флаг. Капитуляция.

— Ты — позор для мужского рода.

— А ты — позор для человеческого рода, но я не жалуюсь.

Коул хохочет, запрокидывая голову. Его смех громкий, искренний. Он хлопает Маркуса по спине так сильно, что тот чуть не падает.

— Вы оба идиоты, — говорит он с любовью.

— Твои идиоты, — парирует Маркус.

— К сожалению.

Я наблюдаю за ними, и что-то сжимается в груди. Зависть? Тоска? Я хочу так же. Хочу этой лёгкости, этой простоты. Хочу, чтобы мой мозг не анализировал каждое слово, каждый жест, каждую интонацию.

— Пошли купаться, — предлагает Коул, поднимаясь.

Протягивает мне руку. Я беру её, позволяю ему поднять себя. Его рука тёплая. Крепкая. Надёжная. Через пару часов мы будем в домике. Одни.

Мысль возвращается, настойчивая. Он захочет секса. Я должна буду хотеть секса.

Хочу ли я?

Хочу.

Озеро холодное. Я захожу медленно, по щиколотку, потом по колено. Вода ласкает кожу, смывает пот и песок. Холод помогает. Он заземляет. Это ещё одна техника — физические ощущения, чтобы вернуть мозг в настоящее. Коул ныряет с разбега, поднимая брызги. Выныривает рядом со мной, отфыркиваясь, волосы прилипли ко лбу.

— Холодная, — говорю я.

— Освежающая, — поправляет он.

Его руки обхватывают мою талию под водой, притягивают ближе. Его губы находят мои — мокрые, прохладные, с привкусом мяты и рома. Я целую его в ответ. Пытаюсь почувствовать что-то. Что угодно. Его губы мягкие. Его руки нежные. Он целует хорошо. Правильно. Но это как... как смотреть фильм через грязное стекло. Я вижу картинку, но она размыта. Я чувствую прикосновения, но они приглушены.

Что со мной не так?

Почему я не могу просто... хотеть его?

Потому что он хороший. Потому что он здесь. Потому что я должна хотеть, чтобы это работало.

Но это не Люк.

Мысль приходит незваной, острой, как осколок стекла, вонзающийся прямо в сердце.

С Люком было по-другому. С Люком мой мозг замолкал. Все радиостанции выключались, и оставалась только одна частота — он. Его голос. Его прикосновения. Его взгляд. С ним я могла сосредоточиться. С ним хаос в моей голове превращался в... в музыку. В симфонию.

А с Коулом...

С Коулом тишина. Пустота.

Я отстраняюсь, улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ, не замечая ничего.

Конечно, не замечает. Я хорошо притворяюсь.

И я хочу его, правда хочу. Бабочки в животе присутствуют, тело ослабевает…но, разве не это имел ввиду папа? Должно быть спокойно. С Коулом мне спокойно. Тихо.

— Эй, лавбёрдс! — кричит Маркус с берега. — Хватит там трахаться! Идите сюда, будем играть в карты!

— Да пошёл ты, Маркус! — орёт Коул, но смеётся. — Завидуешь, что ли?

— Ещё как завидую! Где моя горячая цыпочка?

— В твоих мечтах, придурок! Ну или прямо в руке, хоп хоп, — Коул делает жест рукой, на который я могу лишь закатить глаза.

Джейсон хохочет так громко, что чуть не роняет бутылку пива.

— Он тебя уничтожил, чувак!

— Заткнитесь оба, ёбаные комики, — огрызается Маркус, но улыбается.

Мы выходим из воды. Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Красиво. Спокойно.

Мой мозг регистрирует красоту, но не чувствует её. Это как... как знать, что что-то должно быть вкусным, но не ощущать вкуса. Я сажусь на полотенце, Коул устраивается рядом. Его рука снова на моей пояснице. Привычно.

Секс.

Я пытаюсь представить это снова. Его тело над моим. Его руки на моей коже. Его губы на моей шее.

Хочу ли я этого?

Я не знаю.

Я правда не знаю.

Часть меня хочет. Часть меня думает, что должна хотеть. Что это нормально. Что это то, что делают пары.

Но другая часть...

Другая часть боится. Боится, что я буду лежать под ним и думать о ком-то другом. Боится, что я буду притворяться. Боится, что он заметит. Боится, что я буду замечать вокруг абсолютно всё. Каждый чёртов звук. Боится, что я сломана настолько, что не могу чувствовать правильные вещи с правильным человеком.

— Извините за выражения, Эстер, — говорит вдруг Джейсон, протягивая мне новый мохито. — Мы иногда забываемся, — он извиняется каждый раз, как мы гуляем. Каждый. Раз. Это уже традиция.

— Всё нормально, — отвечаю я. — Я не из фарфора.

— Это точно, — смеётся Маркус. — Ты видел, как она играла? Она жёстче нас всех.

— Это не комплимент, учитывая, что вы все — мягкотелые неженки, — парирую я.

Коул взрывается смехом.

— Вот это поворот! Она вас уничтожила!

Джейсон и Маркус переглядываются, потом оба начинают хохотать.

— Ладно, ладно, — сдаётся Маркус. — Уважаю. Ты крутая, Эстер.

— Знаю, — говорю я, и это не высокомерие.

Джейсон раздаёт карты. Маркус рассказывает какую-то пошлую шутку про монашку и священника, и все смеются. Я делаю ещё глоток мохито. Смотрю на закат. Чувствую тепло. Не огонь. Не страсть. Не то безумие, которое заставляло моё сердце биться так быстро, что я не могла дышать. Просто тепло. Безопасное. Предсказуемое. Скучное. И, может быть, этого достаточно.

Разве любовь не должна быть такой?

Но когда я закрываю глаза, я всё ещё вижу Люка. И даже Эша, чёртового дьявола.

Я открываю глаза. Коул смотрит на меня. Улыбается, а потом снова целует, и я позволяю ему. Позволяю себе притворяться. Потому что это проще, чем признать правду. Правду о том, что я всё ещё сломана.

И может ответ слишком прост? Может это не так трудно?

Телефон пиликает, издавая сигнал входящего сообщения.

Отвлекаюсь, хватая сумку. Парни что-то снова мутят, смеются.

Твоя рок звезда: Привет, буря. Готова поболтать?

Совсем забыла, что он теперь может писать без страха быть заблокированным. Решаю, что должна снова его поблагодарить.

Золотая девочка: Спасибо за вчера, но я обещала тебя не кидать в бан. А вот отвечать не обещала.

Твоя рок звезда: Но отвечаешь. Заводит. Как дела?

Пару раз моргаю. Что? Заводит? Не…понимаю. Но чувствую, как улыбка расползается сама собой. Тупо, знаю…

Золотая девочка: Заводит? М-м-м, я смотрю ты потрясающе владеешь техникой флирта. А что дальше? Попросишь фотку сисек, или сфоткать свою киску? А может ты отругаешь меня за то, что я не сплю, и скажешь «очень бы хотела быть с тобой в кровати»?

Жду ответа, если бы могла, кусала бы ногти. И вдруг понимаю, что концентрация упала прямо на него. На Эша. Я не слышу и не вижу вокруг ничего, хотя это такая редкость. Дикость.

Твоя рок звезда: А можно фотку сисек? Хочешь свои пришлю?)))) Ладно, шутки в сторону, просто хотел узнать, как дела.

Золотая девочка: Хочу.

Боже, мой. О МОЙ БОГ, Я дура. Что я творю?

Блокирую телефон, нет, даже выключаю. Господи, нет. Звуки снова возвращаются, а Коул уже снова придвигается. Опускает лицо на мою шею, кладёт ладонь на коленку.

— Поедем отсюда? Ты готова?