Глава 32

Коул смотрит на экран. Морщится. Берёт трубку.

— Здравствуйте, Сакс, — говорит он. Моё сердце делает кульбит. Или сальто. Гимнастический элемент какой-то, точно.

— Да, она здесь, — Коул смотрит на меня, и в его глазах что-то странное. Извинение? Беспокойство? Я не успеваю разобрать, потому что он уже продолжает: — Понял. Да, конечно.

Пауза. Длинная. Неприятная. Я чувствую, как воздух в комнате становится гуще. Как будто кто-то добавил в него крахмал. Можно ли добавить крахмал в воздух? Наверное, нет. Глупая мысль. Там кому-то плохо? Что-то серьёзное? Папа бы не стал звонить просто так…И почему не мне?

— Она не брала трубку? — переспрашивает Коул, и его взгляд скользит ко мне. Вопросительный и обеспокоенный.

О. Чёрт. Чёрт. Телефон. Всё понятно.

Я лезу в сумку, руки трясутся, пальцы не слушаются, достаю телефон. Экран чёрный, мёртвый. Я нажимаю кнопку. Ничего. И тут меня накрывает: я сама его выключила. После того сообщения от Эша. После тех слов, которые я не хотела видеть, не хотела чувствовать, и я просто... выключила. Как будто можно выключить проблемы вместе с экраном. Блин, вот же блин.

Идиотка.

Коул всё ещё слушает папу, и я вижу, как его брови ползут вверх. Удивление. Потом что-то ещё.

— Они здесь? — говорит он. — Кто именно?

Пауза.

— Понял.

Ещё пауза.

— Зейден сказал? — Коул смотрит на меня, и я моргаю. Зейден? Мой младший брат? Что он вообще... Ему плохо? Что происходит?

Голос папы что-то говорит — я не слышу слов, но слышу интонацию сквозь динамик. Этот характерный папин тон, когда он пытается быть строгим, но на самом деле ему смешно. Коул фыркает. Прикрывает рот рукой.

— Да, Сакс, я понял, — говорит он, и в его голосе смех. Нервный такой. — Десять минут. Хорошо.

Он кладёт трубку. Смотрит на меня. Молчит секунду. Две. Три. Я считаю, потому что не могу не считать, когда нервничаю. Уже хочу попросить объяснений, но Коул начинает говорить.

— Так, — говорит наконец. — Твой отец передаёт, что твой телефон не отвечал.

— Разрядился, — выпаливаю я слишком быстро. Слишком резко. Я сжимаю телефон в руке, прячу за спину, как будто это что-то изменит. — Я не заметила.

Коул кивает. Поверил или нет, но ничего не говорит. Не понимаю, почему нельзя ему сказать, что просто не хотела, чтобы кто-то нам мешал. Он же понял бы…

— Ещё он сказал, — продолжает Коул, и уголок его рта дёргается, — что к ним пришли мои друзья. Искали нас. Потому что мы слишком быстро свалили с озера.

Моё сердце проваливается куда-то в район желудка. Или печени. Какой-то внутренний орган, точно.

— И Зейден, — Коул делает паузу, и я вижу, как он пытается не рассмеяться, — этот, цитирую, "паразит", подслушал ваш разговор с родителями, когда ты брала ключи и рассказал им, где мы.

О.

О.

Этот маленький... Я его убью. Медленно и мучительно. Сначала отберу его PlayStation. Потом Nintendo Switch. Потом все его комиксы. А потом— может быть, может быть — я его прощу. Лет через двадцать. Господи…если он подслушал, он слышал и другое!??! Что я тут собираюсь делать?

Коул прокашливается. Смотрит в потолок. Потом на меня. И говорит, голосом папы:

— Так что если вы там голые и уже что-то затеяли, лучше одевайтесь. Они будут минут через десять.

Воздух в комнате останавливается. Просто замирает. Я чувствую его — это напряжение, оно сочится отовсюду. Из стен. Из пола. Из пространства между нами. Липкое. Неудобное. Как когда надеваешь джинсы на мокрые ноги. Или, когда кто-то говорит что-то настолько неловкое, что хочется провалиться сквозь землю.

Я не знаю, куда деть руки. Глаза. Себя. Всю.

Но Коул, он улыбается. Не смущённо, не неловко. Просто... улыбается. Нежно так, по-доброму.

— Ты сказала им, — говорит он медленно, растягивая слова, — что мы едем сюда, чтобы переспать?

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.

— Я... нет! То есть... — Я хватаю своё платье с пола. Оно скомканное, помятое, и я чувствую, как краснею ещё сильнее. — Я не так сказала!

Я натягиваю его через голову — оно застревает, потому что я идиотка и не могу даже нормально одеться — и когда наконец высовываю голову, Коул всё ещё смотрит на меня. Всё ещё улыбается.

— Как же ты сказала? — спрашивает он, и в его голосе прямо сквозит веселье.

Я поправляю платье, одёргиваю подол. Пытаюсь выглядеть собранной, хотя внутри всё — хаос, паника, смущение. Но больше, конечно, смущения. А ещё…я выдыхаю. От того, что мне не придётся ни с кем сегодня спать.

— Я сказала, что мы едем…на вечеринку… хотела не болтать много, а потом… — бормочу я, не глядяна него. — А потом сказала, что едем с тобой вдвоём. И папа всё понял, потом мама пришла, и так же всё поняла.

Коул фыркает. Встаёт с дивана — я стараюсь не смотреть, как мышцы перекатываются под кожей, как он тянется за своей футболкой — и начинает одеваться. Молча. Методично.

Тишина давит. Она физическая. Я чувствую её на плечах, на затылке, в груди. Мы не смотрим друг на друга. Я поправляю волосы и пытаюсь придумать, что сказать. Что-нибудь. Хоть что-нибудь.

Но Коул опережает меня.

Он подходит. И потом его руки обнимают меня. Крепко. Как будто он может удержать весь мир от разрушения одним только прикосновением.

Я замираю.

— Я пошлю их куда подальше, — говорит он тихо, губами у моего виска. — Скажу, что мы заняты. Что хотим побыть вместе.

Я закрываю глаза. Вдыхаю его. Хочу сказать "да". Потому что всё равно моё сердце не на месте, можно же правда начать с малого…мы столько с ним вроде как вместе, что мне уже просто неловко. Господи, он до сих пор меня ждёт…

Но…

— Не имеет смысла, — шепчу я. Мой голос дрожит. — Повеселимся с ними, а потом всё равно выгоним всех и вместе ляжем спать. Правда?

Коул молчит. Долго. Слишком долго. Я чувствую, как его грудь поднимается и опускается. Раз. Два. Три. Потом он медленно кивает. Я поворачиваю к нему голову, чтобы заглянуть в лицо. Он хмурится, но кивает.

— Хорошо, — говорит он. Отпускает меня и отходит.

И воздух между нами становится холодным.

---

Ровно через десять минут к дому подъезжают машины.

Я смотрю в окно и чувствую, как челюсть отваливается.

— Это что, весь город? — бормочу я.

Коул стоит рядом, руки скрещены на груди. Он выглядит спокойным. Слишком спокойным, как перед бурей, которую давно ждал.

Из машин вываливаются люди. Маркус — конечно, Маркус, он первый, громкий, с пакетом чипсов в руке. Джексон— тихий, задумчивый, с гитарой на плече. Лира — яркая, смеющаяся, с бутылкой чего-то, что точно не лимонад. И ещё куча народу. Ребята, которых я видела пару раз. Девчонки, которых не знаю вообще. А может видела где-то в школе.

Словно мы правда устроили вечеринку.

Маркус первым врывается в дом — даже не стучит, просто распахивает дверь — и орёт:

— Зейден сказал, что тут вечеринка! Где бухло?

Я сжимаю кулаки. Джексон заходит следом, оглядывается, поднимает бровь.

— Не похоже на вечеринку, — говорит он спокойно.

— Ещё как похоже! — Лира проскальзывает мимо него, обнимает меня. — Эстер! Ты пропала! Мы волновались!

— Я... — начинаю, чтобы сказать с чего вдруг она вообще меня теряла, если мы не общались, но она уже отпустила меня и повернулась к Коулу.

— Ты тоже, мистер Таинственность. Что вы тут делали? — Она подмигивает. Подмигивает!

Коул пожимает плечами.

— Отдыхали.

— Ага, конечно, — Маркус хохочет, плюхается на диван. — Отдыхали. Я тоже так "отдыхаю" с девчонками.

— В любом случае не твоё собачье дело это, — рявкаю от злости, но чувствую, как краснею после этих слов, потому что абсолютно все поворачиваются в мою сторону. Я не люблю толпу.

Мне нужно позвонить Зейдену. Прямо сейчас. Наорать на него так, чтобы он пожалел, что вообще родился. Чёрт! Он же мой брат неужели нельзя как-то по нормальному было?

Я достаю телефон. Нажимаю кнопку включения. Экран загорается — медленно, мучительно медленно. Загрузка. Логотип. Ещё загрузка.

И потом — бип-бип-бип-бип.

Уведомления. Много уведомлений.

Я смотрю на экран.

И мир останавливается.

Твоя рок звезда: [фото]

Я моргаю. Открываю сообщение.

Торс. Его торс. Голый. Мышцы. Я... я не могу... что...

Твоя рок звезда: Такие сиськи пойдут?

Я задыхаюсь. Буквально. Воздух застревает в горле.

Твоя рок звезда: Я не псих, чтобы писать, что теперь твоя очередь.

Твоя рок звезда: Интересно, ты не отвечаешь, потому что уже до дырки в телефоне рассмотрела каждую деталь меня?

Твоя рок звезда: Эс?

Три пропущенных вызова. От него.

Я стою посреди комнаты, полной людей, музыки, смеха — и не слышу ничего. Только стук своего сердца. Только этот звон в ушах.

----

Я не знаю, как это произошло — одна секунда тут десять человек, следующая — весь чёртов район. Музыка гремит так громко, что стены дрожат. Или это я дрожу? Не могу понять.

Маркус орёт что-то про джакузи и все ломятся на задний двор. Плескаются. Визжат. Смеются так громко, что у меня болят уши. Ненормальные.

Я стою у окна. Смотрю на всё это.

Лира тащит кого-то за руку, парня если быть точной, и они падают в воду с таким всплеском, что половина джакузи выливается на деревянный настил. Джексон сидит на краю, играет на гитаре. Маркус стоит посреди джакузи, с пивом в руке, и орёт тост. Какой-то. Я не разбираю слов. И как, чёрт их возьми, они там все поместились?

А Коул.

Коул стоит у барбекю. Троица парней, которых я видела пару раз. Они смеются. Чокаются бутылками. Коул пьёт пиво задумчиво и очень медленно. Они хохочут. Хлопают его по плечу, когда он говорит, видимо, что-то смешное.

Он выглядит... расслабленным. Счастливым. Как будто это его место. Его люди. Его мир.

А я.

Чувствую себя чужой.

Толпа давит. Даже отсюда. Даже через стекло. Я чувствую её — эту массу тел, голосов, энергии. Она сочится сквозь стены, заполняет лёгкие, не даёт дышать.

Мне нужно выйти.

Я выскальзываю через боковую дверь и оказываюсь на улице.

Тишина.

Ну, не совсем тишина. Музыка всё ещё гремит за спиной, крики и смех доносятся приглушённо. Но тут — тут воздух. Прохладный. Чистый. Я вдыхаю его жадно, как после долгого погружения под воду.

Небо над головой — чёрное, усыпанное звёздами. Так много звёзд. В городе их не видно. Там только свет фонарей, неоновые вывески, это постоянное сияние, которое съедает темноту. А здесь... здесь они везде. Миллионы. Миллиарды. Я запрокидываю голову и смотрю, пока не начинает всё кружиться.

Тишина обнимает меня. Мягко. Нежно. Как одеяло.

Я стою. Дышу. Считаю звёзды — одна, две, три, сбиваюсь, начинаю заново.

Время течёт странно. Медленно и быстро одновременно. Я не знаю, сколько прошло — минута? Десять? Час? Я смотрю на часы. Два часа.

Вечеринка идёт уже два часа.

Я моргаю. Смотрю на дом. На свет в окнах. На тени, мелькающие внутри.

За эти два часа никто не вспомнил обо мне.

Ни Коул. Ни Лира. Никто.

Что-то сжимается в груди. Болезненно. Остро. Как занозу под кожей, которую не вытащить. Я не хочу возвращаться.

Ноги двигаются сами. Я иду по тропинке — узкой, петляющей между деревьями — и не знаю, куда. Просто иду. Прочь. Подальше от музыки, от голосов, от этого шума, который забивает голову.

Я достаю телефон.

Сообщения от Эша всё ещё там. Фотография. Его торс. Эти слова.

Такие сиськи пойдут?

Я смотрю. Слишком долго. Слишком внимательно. Прокручиваю вверх. Вниз. Снова вверх.

Моё лицо горит. Даже в темноте. Даже в прохладе ночного воздуха.

Я печатаю. Быстро. Не думая. Если начну думать — передумаю.

Золотая девочка: Я тут, телефон разрядился. Зачётные сиськи.

Отправляю. Сердце колотится. Я прикусываю кончик пальца — нервно, глупо — и чувствую, как внутри что-то вспыхивает. Тёплое. Приятное. Пугающее.

Мне это нравится. Эта лёгкость. Эта игра.

Ответ приходит через секунду. Буквально. Словно он ждал.

Твоя рок звезда: Я уже испугался, что придётся искать тебя с оравой собак. Всё ок?

Я улыбаюсь. Не могу не улыбаться.

Золотая девочка: Всё ок.

Три точки. Он печатает. Я стою посреди тропинки, смотрю на экран, и мир сужается до этих трёх прыгающих точек.

Твоя рок звезда: Прогуляемся завтра?

Я останавливаюсь.

Смотрю вокруг. Деревья. Тропинка. Впереди — дорога. Я почти дошла до дороги. Сзади — дом. Музыка. Вечеринка. Коул. Впереди — темнота. Тишина. Неизвестность.

Я печатаю. Пальцы дрожат.

Золотая девочка: Ты будешь в маске? Так мне тебя найти?

Отправляю. Смеюсь — тихо и нервно. Звук странный в ночной тишине.

Ответ приходит быстро.

Твоя рок звезда: В маске.

Я смеюсь громче. Прикрываю рот рукой, но смех всё равно вырывается. И тут что-то щёлкает в голове. Мысль. Безумная. Импульсивная. Та, которую нельзя думать, нельзя хотеть.

Но я хочу.

И не хочу возвращаться. Не хочу в этот дом, полный людей, которые не заметили моего отсутствия. Не хочу к Коулу, который пьёт пиво с друзьями и забыл, что я существую.

Я хочу это. Этот трепет в груди. Это предвкушение. Эту свободу.

Я печатаю. Быстро. Решительно. Прежде чем успею передумать.

Золотая девочка: Я скину тебе адрес. Будешь тут через десять минут. Тогда погуляем.

Отправляю. Надо было дать больше времени…Блин…А если по дороге с ним что-то случиться…Да и вообще зачем я!??! Сердце взрывается. Становится огромным. Таким большим, что не помещается в груди. Оно стучит в рёбра, в горло, в виски.

Радость. Нетерпение. Предвкушение. Всё сразу. Всё слишком. Всё люто.

Я хочу. Так хочу. Так сильно, что больно.

Три точки. Он печатает.

Я задерживаю дыхание.

Твоя рок звезда: Ок.

Два символа. Всего два.

Но я подпрыгиваю. Буквально. На месте. Как идиотка. Как ребёнок, получивший подарок на Рождество. Я смеюсь — громко, свободно — и звук разносится по тропинке, по лесу, по ночи.

Я отправляю ему адрес. Геолокацию. Смотрю на часы.

Десять минут.

У меня есть десять минут.

Я иду дальше по тропинке. К дороге. Прочь от дома. Прочь от вечеринки. Прочь от Коула.

И не оглядываюсь.

Ночной воздух холодит кожу. Я обнимаю себя руками, но не от холода. От волнения. Оно бурлит внутри, переполняет, не даёт стоять на месте.

Я хожу туда-сюда. Смотрю на дорогу. На телефон. На часы.

Семь минут.

Пять.

Три.

Фара.

Я вижу её раньше, чем слышу мотор. Одно яркое пятно от мотоцикла.

Я забываю, как дышать.

Он в чёрном. Джинсы. Футболка. Кожаная куртка. Эш смотрит на меня, когда слазит с мотоцикла. Вижу это по его открытому сенсору и повороту головы.

— Привет, Эс, — говорит он. Голос низкий, кажется, снова, что вымученный. Словно…словно…ему трудно говорить. — Соскучилась?

Я молчу, а он останавливается в шаге от меня. Пахнет чем-то…кожей и мятой?

— Ты правда решила прогуляться по лесу в ночи? — спрашивает он, и в его голосе удивление. — Или это розыгрыш?

Я качаю головой.

— Не розыгрыш, — шепчу. — Там есть домик, мой. Но сейчас я туда не хочу.

Он кивает, молчит секунду. Потом протягивает руку.

— Тогда пошли, — говорит он просто. — Покатаемся. Тут недалеко есть местечко... Покажу.

Я смотрю на его руку. В перчатках…

Я еду непонятно с кем, непонятно куда, и непонятно…с кем. Но мне словно бы кажется, что это правильно. Так блин надо. И что я знаю его не пару дней, а всю жизнь. Это…ненормальное сердце?

Конечно, я не думаю о том, что кто-то в итоге всё же хватится меня.

Я сейчас думаю лишь о себе.

Поэтому протягиваю руку.