Глава 61

Я тяну изо всех сил, сцепляя зубы. Но что я могу сделать, когда он прижат чем-то тяжёлым? Господи, я даже не знаю, что это такое… Металл согнулся, зажал его ноги.

— Отойди, — мужской голос появляется прямо возле моего уха. Я не сразу понимаю, кто это, но реагирую мгновенно — отстраняюсь.

Мужчина тянет на себя то, что сдерживало тело Люка, а затем вытаскивает моего парня на себя. Боже, и железо поддаётся. Огонь уже ярко вспыхивает внутри салона, языки пламени лижут обивку. Я тяну руки, чтобы помочь, но…

— Отойди, блядь, Эстер, на расстояние! Если ты сейчас тут сдохнешь… Отошла! — Коул рявкает на меня, заставляя наконец-то проморгаться и понять, кто передо мной. Он… никогда так со мной не говорил. Возможно, именно это заставляет меня подчиняться. В его голосе присутствует незнакомая мне сталь.

Я встаю и делаю шаг назад, когда мой бывший вытягивает Люка из огня, а затем кивает мне на ноги.

— Хватай.

Я беру ноги Люка, когда Коул берёт его за плечи.

Раз.

Два.

Три.

И машина взрывается. Волна жара и воздуха отбрасывает нас в сторону. Мы падаем на асфальт.

Но…

— Люк, Люк, — я подползаю к нему, кладу голову на грудь. Слезы текут как ненормальные, но то чувство внутри, что вспыхивает… надежда.

Он не откликается, но чувствую, как грудь опадает и поднимается под моей щекой. Я начинаю плакать ещё сильнее. Не замечаю, как вокруг уже появляются люди, как где-то слышен звук сирен. Как рядом на колени плюхается Ариана и та женщина, которая, видимо, является биологической матерью Люка. Ничего не замечаю, кроме него. Он живой. Живой. И мы живы. Успели. Спасибо.

Я не встаю, крепко держу его в своих объятиях, пока папа не поднимает меня насильно.

— Нет! Нет! Отпусти, пусти! — раньше папа был моим якорем, способным меня заземлить, теперь же я иду напролом, без возможности остановиться.

— Малышка моя, его везут в больницу, мы следом поедем. Всё хорошо, — голос отца твердый, но руки дрожат. Видимо за меня жутко переживал.

Успокаиваюсь, потому что он прав. Люк жив, это главное…

— Где Коул?

Смотрю по сторонам, так как не вижу его. Папа хмурится.

— Там, в машине, был Коул?

В машине? Осматриваю пространство, одновременно с этим бью папу по руке, чтобы отпустил. Папа отпускает.

— Нет, там был какой-то урод, всё равно на него. Коул вытащил Люка.

— Я не видела его, — папа обнимает меня, напряженно вздыхая. — Если решишь сгореть заживо, пригласи меня на эту адскую вечеринку, пожалуйста. А лучше никогда так не делай.

— Я не могла иначе, пап, — обнимаю его в ответ, когда вижу приближение мамы. Она тоже прыгает на нас, не сбавляя темпа.

— Я получу сердечный приступ из-за тебя, Эстер, раньше, чем из-за мальчишек, честное слово.

Мы стоим так достаточно долго, пока я наблюдаю, как все бегают вокруг сгоревшей машины. Вдали всё же вижу Коула. Он сидит на земле и курит… Он курит? С каких пор?

— Я скоро приду и поедем в больницу, да?

Папа кивает, прослеживая за моим взглядом.

Подхожу к Коулу, присаживаюсь рядом и, не обращая внимания ни на один взгляд, обнимаю его. Касаюсь своей головой его плеча и крепко сжимаю. Не знаю, каким чудом он оказался тут, но спасибо.

— Курить будешь?

Он протягивает мне сигарету, и я отрицательно качаю головой.

— Я бы выпила, если честно.

Он ухмыляется, поворачиваясь ко мне лицом и целуя в макушку.

— В той тачке, что попалась на пути, — он кивает на синюю машину, которая всмятку. — Мать моя сидела. И отчим.

Он делает новую затяжку, смотря в небо. А я в шоке открываю рот, но произнести ничего не могу.

— Я сначала к ним побежал, хотел мать спасти. Но она умерла, свернув себе шею, похоже, сразу. Придурок рядом с ней корчился, но…, — он сглатывает, а потом смотрит мне в глаза. В них пустота. — А затем услышал тебя. Думал, ты застряла где-то.

— Мне…, — я не могу найти слов. Он говорит, что его мама мертва!? Он…

— Жаль? Да, мне тоже жаль.

— Я не…, — вообще-то именно это я и хотела сказать. Соболезнование. Но оно застревает в горле, так как в его словах жуткая насмешка.

— А чё Люк делал в этой машине? — Коул кивает, откидывая сигарету и беря новую. Руки чуть дрожат. и очень красные. Ожоги?

— Я не знала, что ты куришь, — выпаливаю вместо того, чтобы ответить на вопрос.

— Ты была права, мы многое друг о друге не знали и утаивали. Видимо, пришло время стать самими собой, — он встаёт, отряхиваясь. — Малой дома один, поеду к нему. Ещё же надо как-то сообщить, что он теперь всё. Без мамы жить будет.

У меня так сильно разрывается сердце, что я снова к нему подскакиваю, обнимая.

Не знаю, что сказать, просто не знаю. Коул снова целует меня в макушку, но руки, чтобы обнять в ответ, не поднимает. Будто боится рассыпаться или проявить чувства.

— Знаешь, что самое охеренное? Меня бросила девушка, умерла мама, выгнали из универа. Какая-то хуевая полоса в жизни, не находишь?

Он усмехается, и я поднимаю на него глаза. Он… не он. Совсем. Глаза мертвые, а голос пустой. Хотя оно и понятно...

— Я пошёл, котёнок.

Он разворачивается и, идя мимо каталок, накрытых простынёй, уходит к машине. Господи… Он же… Только что…

— Эстер, — папа зовёт меня, а я решаю позже заехать к Коулу, чтобы поддержать.

Сейчас поддержка нужна кое-кому другому. Мне.