Глава 63

Два месяца спустя

Захожу в квартиру, медленно снимая кроссовки. Люк должен быть где-то здесь, потому что в универе его сегодня не было. Прохожусь взглядом по гостиной, отмечая идеальную чистоту. Я и так знаю, что он педант, но сейчас это похоже стало его абсолютной рутиной. Хорошо, потому что я не люблю убираться.

Возможно, за эти два месяца мы не только выстраиваем друг для друга новую систему координат, но и окончательно в ней теряемся. Об отношениях никто из нас не говорит вслух. Никаких «ты моя девушка» или «мы вместе». Но Люк неоднократно доказывает делом своё намерение. Цветы, подарки, поцелуи в щёку, еда, которую он приносит в универ, в студию, даже домой. Он абсолютно всегда и везде меня поддерживает. На экзаменах, на танцах… И даже мои выступления, которые, к слову, он же мне и устраивает, становятся проще. Точнее, не то чтобы проще. Как правильно говорит папа: я могу жить без Люка, но с ним всё становится лучше. Ярче, что ли.

В этот раз я в нём не тону. В любой момент могу выйти на сушу. Но только рядом с ним… Постоянный шторм. Меня штормит, кажется, уже вечность.

Подхожу к двери ванной. Тишина. Стучу пару раз. Ответа нет. Его что, нигде нет?

Нажимаю на ручку. Дверь поддаётся. Открываю, чтобы проверить, и застываю.

Мать твою…

Люк стоит в душевой кабине, повернутый ко мне боком. Вода стекает по его телу, словно по мраморной статуе, которую забывают накрыть тканью. Его рука почти зажила, гипс он уже не носит, но вот… Я, кажется, забываю, как дышать.

Господи, я никогда не видела его таким.

Руки — сильные, жилистые. На бицепсах играют мышцы, когда он двигается.

Вода скользит по широким плечам, очерчивая каждую мышцу. Грудь — рельефная, с чётко прорисованными грудными мышцами, которые напрягаются при каждом движении. Вода бежит вниз, по впадине живота, где кубики пресса выступают так ярко, что хочется провести по ним пальцем. Нет, не пальцем. Ладонью. Языком. О боже... Его спина — отдельная пытка. Широкая, мощная, с мышцами, которые ходят под кожей при каждом движении. Вода стекает по позвоночнику, словно по желобу, исчезая ниже, там, куда я не должна смотреть.

Но смотрю. Хотя и резко отвожу взгляд.

Люк стоит в наушниках, запрокинув голову, принимая на себя горячие струи воды. Его очерченное, рельефное тело вызывает такую волну жара, которую я не могу даже выцепить из себя, не то что контролировать. Сердце колотится так сильно, что я боюсь умереть молодой в эту самую секунду. Стук отдаётся в ушах, в горле, в кончиках пальцев. Ладони потеют. Колени дрожат. Типичная я.

Я должна уйти. Прямо сейчас. Развернуться и выйти. Но ноги словно врастают в пол. Стыдно. Господи, как же стыдно. Я подглядываю. Это неправильно. Это… но я не могу отвести взгляд.

Часть меня кричит: «Уйди!». Другая часть — та, что глубже, темнее, честнее — шепчет: «Смотри. Ещё. Больше. Бери. Твоё.» Страх, что он меня заметит, отступает вместе с остальными эмоциями, оставляя властвовать только одно желание — смотреть.

Люк вытягивает здоровую руку и опирается ею о стену, попутно опуская голову. Это позволяет мне вновь увидеть его спину, которая кажется сейчас меньше всего меня интересует, потому что…

Господи боже, мне надо уйти. Надо уйти, надо... но...

Смотрю ниже. Туда, где его рука движется вдоль тела и опускается вниз, плотно сжимая член. Несколько раз вниз-вверх, расплавляя мою магму внутри. Я как заколдованная. Дыхание сбивается. Воздух становится густым, тяжёлым. Каждый вдох — как усилие. Каждый выдох — как стон.

Ну или всё проще, я просто больная. Стыдно должно быть тебе, Эстер, когда он повернёт голову и видит тебя за подглядыванием он точно думает, что ты извращенка. Что ты… но мысль не заканчивается, потому что из его рта вырывается стон, и я моментально приоткрываю губы.

Чёрт возьми, это что сейчас было?

Он просто выдыхает звук, а у меня всё тело накаляется. Жар разливается от живота вниз, между бёдер. Как нейронные связи путаются в мозгу, так и тело готово упасть от перенапряжения. Волоски сразу же встают дыбом. Соски твердеют под тканью футболки, и я ненавижу себя за эту реакцию. И обожаю.

Он начинает работать интенсивнее.

О нет, нет, нет, нет… Я же смотрю? О боже... Не отвожу глаз. Не могу. Это сильнее меня.

В груди что-то сжимается — от дикого желания.

Снова стон. Теперь уже с глубоким мужским рыком.

Как удержаться и не опустить руку себе на грудь? Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогает. Чуть-чуть.

Голова Люка дёргается. Он поднимает её и… поворачивается в мою сторону, ни капли не смущаясь.

Наши глаза встречаются.

Он словно забирается мне под кожу, снова становясь Эшем. Нахальным, дерзким, требующим. Я не сопротивляюсь. Не могу. Смотрю не на его глаза, а вниз, где рука так же продолжает работать, но уже с остервенением… Быстро, дико…

Я…

В горле пересыхает. Сердце сейчас разрывает грудную клетку. Я хочу отвернуться. Хочу остаться. Хочу закричать. Хочу молчать. Поднимаю глаза наверх и прохожусь языком по губам. Само получается. Не контролирую. Не хочу контролировать.

Но, похоже, именно это становится финалом для Люка.

Он кончает, прикладывая лоб к холодной стене плитки, и выдыхает:

— Эстер…

Моё имя.

Я не жду продолжения. Выбегаю из ванной, захлопываю дверь спиной и сползаю по ней на пол. Сердце всё ещё колотится. Щёки горят. Между ног пульсирует.

Словно то, что я убежала сможет меня стасти.

Но я знаю — ничего не спасает. Потому что я хочу большего.

Девочик и...возможно мальчики. Вопрос: Мы к 18+ как относимся? Нормально? Герои нежные у нас создания, жесткача не будет. Но опять же...Если никто не проголосует, то, возможно просто опущу этот момент.