Глава 7

Эстер

— Тут можно сесть?

Стейси опускается рядом плавно, почти театрально, и сразу поворачивается ко мне всем телом. Подбородок упирается в ладонь, взгляд ощущается прилипчивым, как липкая лента. Я чувствую его на коже: не просто внимание, а ощупывание. Ощупывание, от которого чешется между лопаток.

Я глубоко вдыхаю и начинаю заламывать пальцы. Сначала указательный, потом средний, потом снова. Это помогает хоть немного удержать мысли от разбегания.

— Что он в тебе нашёл?

Боже. Шестнадцать лет — и весь мир сводится к одному вопросу: «Парень». Не «что я чувствую», не «что я умею», не «как я существую». А он. Всегда он.

Я не отвечаю. Вместо этого начинаю дёргать ногой слишком быстро, ритмично, будто пытаюсь сбросить что-то невидимое с подошвы.

— Да, ты красивая, — продолжает Стейси, будто я её попросила дать оценку. — Страшилой не назовёшь. Фигура — норм. А дальше? Ты же фригидная. Всё время подпрыгиваешь, как перегретая пружина. Говоришь так, что не успеваешь за тобой уследить. Делаешь десять дел сразу и ни одно не доводишь до конца. Даже несмотря на то, что у тебя идут месячные, ты всё ещё играешь в Барби и строишь замки из песка. Это его заводит? Твоё вечное детство?

Я резко заправляю волосы за ухо, сжимая карандаш так, что дерево хрустит под пальцами. Почему я слушаю это? Почему не ухожу? Потому что уйти означит показать, что она попала в цель. А я не хочу быть мишенью.

— Да ты вообще от всего пугаешься! — смеётся она, и в этом смехе — яд.

Слёзы появляются сами. Не громкие, не драматичные, а тихие, они просто скатываются, будто тело решило, что мне не хватает влаги для всего этого напряжения. Нос щиплет, горло сжимает так, что дышать больно. Я не понимаю, почему мне так больно от её слов. Мне всегда было больно от таких слов. Но сейчас это ощущение особенно давит. Потому что в этих словах есть доля правды. А правда режет хуже лжи.

Сердце колотится, руки дрожат. Я вскакиваю, хватаю тетрадь, ручки, рюкзак — всё, что попадается. Надо уйти. Прямо сейчас.

Но Стейси хватает меня за запястье. Не больно, но жёстко.

— Отпусти меня!

Голос срывается в плач. Карандаши падают на пол один за другим, будто бегут от меня. Паника вспыхивает мгновенно, как спичка в бензине: жар, дым, невозможность вдохнуть. Всё тело напрягается. Я не просто хочу уйти, я должна. Сейчас. Сию секунду.

Вырываюсь. Резко. По-зверски. Она смеётся. Смеётся ещё громче. Смеётся, будто я — лучшее развлечение на весь день.

В голове больше нет мыслей, только стук. Сердце уже не в груди. Оно забилось прямо в висках, в горле, в пальцах ног. Оно хочет вырваться наружу, потому что здесь ему слишком тесно.

— Отпусти!

И вдруг — рывок. Воздух сжимается. Стейси отлетает. Может, мне только кажется, но на мгновение она висит в воздухе, будто её сдуло ветром, которого нет. Потом тишина. Не просто тишина. Вакуум. Как будто весь класс перестал дышать.

Кто-то обнимает меня. Запах чувствую сразу. Свежий хлопок, лёгкий аромат мыла, и что-то ещё… тёплое, знакомое, как дом. От него страх не убегает, а растворяется.

— Эстер.

Люк. Только он может сказать моё имя так будто это заклинание. Его ладонь скользит по волосам, мягко, уверенно, как всегда, когда я теряю контроль. Когда мир становится слишком громким, слишком резким, слишком настоящим.

— Огонёк, посмотри на меня.

Я не хочу. Но подчиняюсь. Отдираю лицо от его рубашки и поднимаю глаза. Его зелёные глаза, в них не просто цвет, а свет. Глубокий, живой, почти магический. Я смотрю, снова и снова, как будто пересчитываю каждую чёрточку, каждый отблеск. И постепенно сердце возвращается. Не сразу. Но достаточно, чтобы дышать стало легче.

— Люк…

Мы смотрим друг на друга. Дышим в унисон, хотя ни один из нас не шевелится. Время вокруг будто замедляется. И в этом молчании, я чувствую, что-то зарождается. Что-то тёплое и тяжёлое в районе солнечного сплетения. Я ещё не понимаю, что это. Но оно говорит. Говорит так настойчиво, что хочется закрыть глаза и просто слушать.

— Котёнок.

Голос сбоку резкий, но не тревожный. Коул врывается в класс, останавливается в паре шагов. Он не пытается вытащить меня из объятий Люка. Не требует объяснений. Ему нужен только мой взгляд. Один кивок и он всё понимает.

Он выдыхает, будто сам не дышал всё это время.

— Эту блондинку…бл… — Он осекается, но ловит мою слабую улыбку и отвечает чуть смягчённой, чуть виноватой своей. — …я уже миллион раз просил отстать.

— Всё нормально, — шепчу я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Уже всё хорошо.

Ещё раз прижимаюсь к Люку — на секунду, на мгновение, на последний вдох. Потом отстраняюсь. С сожалением, тонким, как паутинка. Хочется не отпускать.

Но отпускаю.