Глава 16

Елена

Утром меня накрыло ощущением дежавю.

Тело приятно ныло. От тяжелой ладони, неторопливо гладящей поясницу, по коже туда-сюда носились стада мурашек. Аромат секса, которым пропиталось все насквозь, напоминал о сладких мгновениях ночи. А жар от лежащего рядом мужчины согревал лучше, чем одеяло.

От него можно было даже избавиться. Вместо того чтобы укрываться, подкатиться под горячий бок. Подтянуть мужскую ладонь ближе — к груди. И забыться, как забывалась в темноте.

Настоящее искушение. Совсем не безумное для женщины, которая несколько лет блюла строжайший целибат. И еще больший срок не получала от близости с мужчиной никакого удовольствия.

С непривычки даже стандартная утренняя растерянность не включалась. Вроде бы все закончилось. До следующего вечера я была свободна. Беги хоть сейчас!

А я все медлила.

Притворялась спящей. Кусала губы, пытаясь сдержать стоны от ленивой ласки Дениса. Старалась запомнить эти ощущения, сама до конца не понимая зачем.

Греться потом воспоминаниями? Это больно! Собирать себя по кусочкам после такого «обогрева» гораздо труднее, чем не вспоминать вообще.

Попытаться продлить ночь? Вряд ли такое было возможно. Даже в прошлом Денис постоянно спешил. Его вечно кто-то ждал. А дела горели.

Шансов на то, что нынешний успешный бизнесмен Денис Шахов стал свободнее, не было совсем. Ни для невесты, о которой я старалась не думать. Ни для временной любовницы.

Лучше было покончить с этим сладким мазохизмом и подняться. Безопаснее! Но я все равно не решалась.

Лежала. Изо всех сил старалась контролировать дыхание, не вздрагивать. От легкой боли между ног уголки губ сами разъезжались в стороны. И в голове царил бардак.

Как в прошлом. Точь-в-точь как в одно летнее утро, когда я впервые проснулась в постели с любимым.

Проснулась... женщиной.

Пожалуй, только я со своей убогой удачей могла умудриться продать себя тому, кто когда-то был для меня всем. Это не тянуло даже на иронию судьбы. Больше — на какой-то кривой бумеранг.

Его давным-давно бросили. Оплакали из-за того, что не вернулся. Выстроили и разрушили целый город, на месте, где когда-то играли. А потом бумеранг прилетел и сам лег в руку. Тоже потрепанный и огрубевший до неузнаваемости.

— У меня дела. Но, если хочешь, можешь и дальше притворяться спящей. Охрана тебя выпустит. — Горячая мужская ладонь последний раз погладила мою поясницу, и матрас легонько качнулся.

Знала, что не смогу остановить время, но все равно расстроилась. Необъяснимая женская логика!

— И давно ты понял? — Я подтянула одеяло к груди и, закутавшись, села.

— Не буду тебя расстраивать.

Денис на мгновение обернулся. Посмотрел нечитаемым взглядом. И пошел дальше. Безумно красивый в этом своем костюме Адама. Высокий, сильный. Как модель с рекламы нижнего белья. Только обнаженный.

— Тогда спасибо.

За ночь я смущалась и краснела столько раз, что, кажется, успела разучиться. Вместо жара у щек — разлилось совсем другое тепло. Гораздо ниже. Там, где от трения за ночь все стало слишком чувствительным и нежным.

— Мы немного перестарались этой ночью. Если тебе нужно в аптеку, скажи водителю, он заедет по пути. — Денис вошел в ванную комнату, но дверь оставил открытой.

— Немного — это слабо сказано, — прошептала я себе под нос, улыбаясь непривычной заботе.

— Ты что-то спросила? — донеслось сквозь шум воды.

— Сказала, что ты зря беспокоишься. Со мной всё в порядке!

Одеяло упало на кровать, и я все же поднялась. На нетвердых ногах дошла до высокого кресла в углу. Подхватила свою одежду и начала одеваться.

Конечно, лучше было бы не спешить, а присоединиться к Денису. Наверняка он именно для этого не закрыл дверь.

Несколько минут под душем смыли бы остатки сна и запахи. После безумной ночной акробатики мышцы умоляли о легком массаже теплыми струями.

Но я так и не смогла решиться сделать несколько шагов. Вряд ли мы бы ограничились лишь душем. Денис, скорее всего, да. Этой ночью он не раз демонстрировал свою выдержку. А вот я за себя не отвечала.

Подушечки пальцев горели — так хотелось снова коснуться его кожи. Губы саднило — так хотелось поцеловать. Самообладание, которым я очень гордилась и которое много раз спасало со Славой, испарилось за несколько ярких оргазмов.

Стыдно было за себя такую. Страшно от того, как быстро снова впадаю в зависимость от этого мужчины. Словно всю жизнь была не фригидной, не холодной, а наоборот — слабой на передок. Безвольной перед своим «первым».

Даже воспоминания о том, как все закончилось в прошлый раз, не справлялись с ролью противоядия. Кусая щеку, чтобы не застонать от трения одежды, я поглядывала в сторону ванной. Упаковывала себя в чулки и платье, но будто ждала, надеялась…

— Мой водитель тебя отвезет.

Денис вышел из душа, как раз когда я пыталась вызвать себе такси.

— Не нужно. Доберусь сама. — Не стала искушать себя и поднимать на него взгляд.

— Доберешься. — Шахов сам забрал из моих рук телефон. Не спрашивая, отменил вызов. Лишь потом вернул трубку. — Поедешь на моей машине.

— Мы договаривались о ночах. Не о днях.

— Это всего лишь машина. Ты же не на мне поедешь. — В голосе Дениса послышалось раздражение.

— А если я не хочу?

Взгляд остановился на сумочке. Из нее, будто флаг на поверженной крепости, торчал бархатный футляр. Внутри лежало колье и серьги.

Когда ночью мы устали цепляться за драгоценности, я сама сложила всё в коробку. Не хотела, чтобы случайно наступили или потеряли. А Денис после очередного моего оргазма затолкал футляр в сумочку. Сунул, словно я дала согласие. Суровый, как и сейчас.

— А я не хочу, чтобы ты садилась в машину к какому-нибудь уроду, который будет лихачить или трахать тебя глазами на каждой остановке, — с еще большим раздражением выдал Денис.

— Ты... ты что, ревнуешь?

Его слова стали такой неожиданностью, что я икнула и чуть не рухнула в ближайшее кресло.

— Вообще-то это называется «забота»! — На скулах Дениса заиграли желваки. — Что у тебя проблемы с этим словом, я уже в курсе. Убедился на практике. Но продолжать спор не рекомендую.

— Отшлепаешь?

Я все же покраснела. Была уверена, что это невозможно. Однако щеки вспыхнули так сильно, что мгновенно стало жарко.

— Сесть не сможешь! — Денис кивнул. — А потом перекину через плечо и отнесу в машину. — Он подошел поближе и, коснувшись мой пылающей кожи, криво усмехнулся: — От короны, принцесса, ничего не останется. Со стыда вся сгоришь.

***

Если я что-то и понимала после ночи с Денисом, то лишь — что окончательно запуталась.

Он запугивал словами. Некоторыми приказами вызывал настоящую злость. Даже бешенство! Но, стоило нам сойтись — вся его грубость превращалась в осторожность.

Я и представить не могла, что мужчина может целовать с такой нежностью. Что может ждать, терпеливо подводя свою партнершу к разрядке. Не верила, что можно заниматься сексом всю ночь. Засыпать от изнеможения. И просыпаться от умелой ласки в самых интимных местах.

Замужество научило простым истинам: подчинение — это подчинение, эмоции — излишества, которые могут сделать только хуже, а сделка — строгое выполнение условий.

Жизнь со Славой была проста как трудовой контракт. За первые же пару лет я усвоила, как выполнять свои обязанности, знала права и умела угадывать время, когда этими правами можно воспользоваться.

Почти модель государства.

Но сейчас стало ясно, что настоящим отношениям с мужчиной я так и не научилась. Шахов был для меня загадкой. Словно общалась с двумя разными людьми. Один смотрел на меня как на вещь. Не заботился о чувствах. И казался незнакомцем.

Второй был моим горячим, заботливым Денисом десятилетней давности. Тем любимым, которому я отдалась на третьем свидании. И два месяца потом сбегала по ночам из дома, чтобы целоваться до утра, есть прямо из сковороды жареную картошку и мечтать вместе уехать в Питер.

Голова пухла от этой двойственности. Не увязывались образы один с другим.

Всю дорогу я крутила в руках мобильный телефон. И с трудом сдержалась, чтобы не написать вопрос: «Зачем я тебе нужна?»

***

Дома, как всегда, спасли дела.

Мама не спросила ничего о прошедшей ночи. Обняла при встрече. Сама сварила кофе. На двоих. А после кофе у нас начались сборы в клинику.

Мы не разговаривали, когда собирали чемодан и перепроверяли документы. В такси обсуждали лишь рекомендации врача и процедуры, которые нужно пройти после операции. В приемном отделении, где маму встретили как почетную гостью, — улыбались и по очереди просили друг друга не волноваться.

Моей ночи с мужчиной словно и не было. Отошла на второй план. Забылась.

И только перед расставанием, поправив подушку на удобной мягкой кровати, мама осторожно спросила:

— Он ведь не сделал тебе плохо?

Это был обычный вопрос, но внутри будто что-то треснуло.

— Не волнуйся. Я же говорила, он не может сделать мне больно. — Голос предал, поэтому ответ пришлось прошептать. Как секрет.

— Ты другая с утра. — Мама задумчиво посмотрела мне в глаза. — Уставшая, сонная, а светишься как лампочка. Давно тебя такой не видела.

— За тебя радуюсь. Тима жду. У меня много поводов.

— Так, может, это и не плата совсем?..

Не дожидаясь ответа, она снова повернулась к кровати. Смахнула с покрывала несуществующую пылинку. И тихонько вздохнула.

— Глупости! — Даже думать над мамиными словами не хотелось.

— Было бы так хорошо, если бы ты ему понравилась, — прозвучало совсем тихо.

— Мам... — От ее слов я почувствовала себя бездомным щенком, которого пытаются пристроить на передержку в надежде, что он приживется в новом доме. — Не нужно.

— Почему не нужно, если ты так цветешь?

Мы уже попрощались, но я все равно взяла ее за руку.

— Ты совсем как папа! Он когда меня со Славой знакомил, тоже хотел, чтобы я Мисюрову понравилась. — Я коснулась ладонью ее лба. Расправила две складки между бровями. — Мне еще восемнадцати не было, а Слава как будто прописался у нас в доме. Каждые выходные в гости приходил. Каждый праздник подарками меня заваливал.

— Твой отец только о деньгах думал, — отмахнулась мама. — Со Славой у него был бизнес.

— А с Денисом у меня сделка. — Никогда не говорила маме, как зовут моего спасителя, но сейчас это казалось неважным.

— Денис, значит? — Уголки маминых губ приподнялись. — Хорошее имя.

— Не начинай!

Радуясь тому, что в палату зашла медсестра, я отпустила маму и подхватила сумочку.

— Не буду! — Ее улыбка стала еще шире. — Только ты тоже пообещай, что не станешь делать глупости и мешать себе наслаждаться жизнью.

— Обещаю! Еще целых шесть дней! — Сдаваясь, я подняла руки.

К счастью, мама не стала требовать клятв. Перекрестив на прощание, она махнула рукой. И тут же отвернулась к медсестре.

После этого, наверное, можно было хоть ненадолго расслабиться. Операцию врач назначил на завтра. Впереди было еще полдня, чтобы отдохнуть и явиться к Денису не бледной молью, а женщиной.

При мысли о новой встрече тело тут же напомнило, где этой ночью было особенно хорошо, а сейчас стало больно. Но продолжить свои фантазии я не успела.

Телефон мигнул входящим вызовом, и от имени абонента руки предательски дрогнули.

— Здравствуй еще раз.

— Привет. — Чувствуя, как заливаюсь краской, я оглянулась на дверь маминой палаты.

— Звоню предупредить, что ни сегодня, ни завтра мы встретиться не сможем. — Голос Дениса звучал спокойно. Шахов будто не о сексе сообщал, а о деловых переговорах, которые придется перенести.

— Хорошо... — Сама не поняла, обрадовалась или расстроилась. — До конца недели еще есть время.

— До конца недели? — Он рассмеялся. — У нас семь дней. Ты ведь не думала, что сможешь расплатиться со мной за неделю?

— Думала, — призналась я честно.

— Зря.

— Я не смогу ждать сына неизвестно сколько дней.

Чтобы хоть немного остудить голову, прижалась затылком к холодной стене.

— Это вторая причина, по которой я звоню. — Денис сделал небольшую паузу. За нее я успела и перенервничать, и взять себя в руки. — Я уже выполнил свою часть сделки. Завтра Мисюров должен посадить твоего сына в самолет. Рейс прямой. Так что к вечеру Тимур будет в Питере. Можешь встречать.