Глава 26

Елена

Утро напоминало шпионский фильм.

Ночью я так и не смогла выгнать Дениса из своей кровати — оторваться от него не получилось. А когда в окно ударили первые солнечные лучи, он сам не захотел уходить.

Мучил меня поцелуями. Под душем — благо в гостевой спальне была персональная ванная комната — снова заставил стонать. В его ладонь. Пока вколачивал меня в холодный кафель.

А когда мы, мокрые и счастливые, упали на кровать, Шахов чуть не уснул. Прилег, как он сказал «На минуту», а спустя несколько секунд уже закрыл глаза и задышал... глубоко, медленно, с посапыванием.

Пришлось расталкивать его. Отвечать «Надо!» на сонное ворчание: «Я не спал три дня!». Помогать одеваться. И после разведки в коридоре, отправлять это сонное чудо в его комнату.

Задача была непростой. Со звездочкой.

Мне безумно хотелось остаться с ним рядом. При свете дня внимательно рассмотреть, как изменились черты. Полюбоваться на беззащитного и расслабленного.

Но вряд ли уменьшенная копия Шахова согласилась бы провести утро в одиночестве, да еще и без завтрака.

С последним я угадала. Только за Денисом закрылась дверь, как с другой стороны дома послышался какой-то шум.

— Кто-то проголодался? — Запахнув поплотнее полы мягкого хлопкового халата, я вошла в кухню.

Словно его застукали на месте преступления, Тимур дернулся в сторону от холодильника.

— Блин, мам! Ты меня напугала!

Он поставил на кухонный остров питьевой йогурт и двумя ладонями потер лицо. Один в один, как это делал другой мужчина ровно пару минут назад.

— Если немного подождешь, я приготовлю завтрак. — Подойдя поближе, я обняла своего мальчика. — Что больше хочешь? Омлет или кашу?

— Мам, ты издеваешься? Я у папы такой гадостью отъелся на год вперед.

— У вас были английские завтраки? — С трудом сдержала улыбку.

Если Тима еще худо-бедно можно было представить англичанином, — мой малыш неплохо владел английским, умел правильно вести себя в любом обществе и знал, что такое «этикет», — то Мисюрова никакая овсяная каша не способна была превратить в коренного лондонца.

Деньги помогли Славе сменить место жительства, обеспечили новым образом респектабельного бизнесмена, но внешне он так и остался типичным героем «Бандитского Петербурга».

— Жевали эту дрянь каждое утро, как миленькие! Папа еще лекции вечно читал, что каша полезна.

— Чудеса!

— Ага. Только можно хоть здесь без чудес? — Тим глянул на меня исподлобья. — Бутерброда хочется. С колбасой, сыром, и чтобы масла было побольше.

— Острая бутербродная недостаточность?

Я отпустила сына и подошла к холодильнику. Идея с бутербродом, конечно, была хорошей. Однако вряд ли Шахов версии Один-ноль сможет насытиться таким скромным завтраком. Особенно после бурной ночи.

— Если тебе еще и этого кормить, — Тим недовольно кивнул в сторону спальни Дениса, — то я сам могу себе что-нибудь сделать.

— Этого зовут Денис Романович. Тебе, думаю, можно называть его просто Денисом.

— Тебе надо, ты и называй! А я хочу бутерброд и вернуться поскорее в нашу квартиру.

Милый ребенок, который еще минуту назад улыбался мне и обнимал, мгновенно превратился в насупленного ежика.

— Тебе не нравится Денис? — Я медленно перевела дыхание.

Пора было как-то начать важный разговор. Чем дальше, тем больше недопонимания могло возникнуть.

— Не нравится! —не стал юлить сын. Вылитый Шахов!

— Ты просто его не знаешь.

— Зато ты знаешь.

— Тимур... Денис очень хороший человек. Добрый, умный и честный. Поверь, вы обязательно подружитесь.

— Ага, — хмыкнул он. — Подружимся... Как же! Ты просто хочешь заменить мне папу.

— Тим! — Нож выпал из моих рук и упал на столешницу.

— Я видел, как этот Шахов на тебя смотрит! Мне все понятно! — Сын поднял руки вверх. — У вас шуры-хуры, как папа говорит.

— Шуры-муры, — поправила я.

— Точно! Муры. Но я вместе с вами жить не буду. Если ты решишь остаться здесь с ним, то отправь меня, пожалуйста, к бабушке. Я буду жить с ней. В нашей квартире.

— Милый... Что ты такое говоришь?

— Ты сможешь приезжать к нам в гости. Только без этого... — Тимур опять кивнул на дверь спальни Дениса. — Обещаю не занимать твою комнату.

Словно серьезно собрался жить один, он выдвинул вперед челюсть и гордо расправил плечи. Девятилетний герой. Лишь обиженный взгляд выдавал, что не все так уж просто.

— Родной, даже не думай! Я никогда тебя не оставлю и не променяю ни на кого. — Я бросила готовку и подошла к сыну. — Но Денис... он не просто мой знакомый.

Нужно было открыть правду. Не тянуть больше! Моя трусость шла на пользу только одному человеку. И ради нашей защиты от него я просто обязана была развеять фальшивый нимб Мисюрова.

— Твой папа Слава... Он не такой человек, каким кажется. — Горло безжалостно сохло, однако я упрямо выталкивала из себя слова. — Много лет назад я вышла за него замуж... Только это случилось не потому. что я любила его. Просто так сложились обстоятельства. Мне пришлось выйти замуж, чтобы спасти и тебя, и себя.

— Мам... — Сын убрал мои руки со своих плеч и отошел на шаг.

— Понимаю, тебе трудно понять... поверить в такое... — Я прижала к горячему лбу холодную ладонь. — Десять лет назад я встретила одного мужчину. Замечательного, смелого, доброго. Такого, как ты.

Будто ему было неприятно слушать меня, Тим закрыл уши руками и отошел еще на два шага.

— Мы с ним полюбили друг друга и решили жить вместе, — чувствуя, как сердце заходится от волнения, я все же продолжила говорить. — Мы хотели уехать в Питер. Вдвоем. Но Славе и твоему дедушке это сильно не понравилось. И нас заставили расстаться.

— Мам, мне неинтересно. Не нужно! — Сын попятился еще дальше.

— Родной, пожалуйста... Дослушай. — Я сложила ладони в молитвенном жесте. — Умоляю. Это очень важно. — Сократила между нами расстояние.

— Я. Не. Хочу! — Маленький Шахов злился еще сильнее, чем старший. Его глаза метали молнии, а руки сжимались в кулаки, будто перед ним не мама, а враг.

— У тебя совсем другой папа. Не Слава. Когда мы расстались с тем мужчиной, ты уже был вот здесь. — Моя ладонь опустилась на живот. — Я говорила об этом Славе. Он знал всегда.

— И сейчас ты скажешь, что этот... хмырь — мой отец? — с яростью выпалил Тим.

Он уставился на меня с такой одержимостью, что ноги подкосились.

Мой самый лучший в мире мальчик. Добрый и заботливый... Никогда еще я не чувствовала себя настолько ужасной мамой, как сейчас. Никогда еще не было так трудно говорить с ним, как в эту минуту.

Ночные слезы в сравнении с этим откровением казались глупостью. Только пора уже было поставить точку. Произнести последнее «да».

Как перед прыжком с обрыва, я набрала полную грудь воздуха. Облизала губы. Но говорить ничего не пришлось.

— Ты все правильно понял. Этот хмырь — твой папа, — неожиданно раздалось совсем рядом. Денис возник словно из воздуха. — Он ничего не знал о тебе. Даже не представлял, что стал отцом. И сейчас очень хочет с тобой познакомиться.

***

После появления Дениса я даже дышать перестала. От сумасшедшей энергетики двоих Шаховых, казалось, в кухне вот-вот что-нибудь загорится.

Страшно было. И за Тима, который много лет считал себя сыном совершенно другого человека. По моей вине. И за Дениса, на которого отцовство свалилось будто снежный ком.

— Пожалуйста, прости его. — Я встала между своими мужчинами, заслоняя сына. — Он не хотел сказать ничего плохого. Просто Тим еще не все знает. И не все понимает.

— Глупости. Мне не за что его прощать. — Шахов отодвинул меня в сторону и уселся перед Тимом на корточки .

— Я от своих слов не откажусь! — уверенно произнес мой мальчик, глядя в глаза Денису.

— А я и не собираюсь от тебя этого требовать. Наверное, если бы ко мне в девять лет явился какой-нибудь хмырь и сказал, что он мой папа, я бы его послал, — Денис усмехнулся.

— Я бы тоже послал. Но мама расстроится. — Словно у него внезапно развился насморк, Тим громко потянул носом.

— Маму обижать нельзя. Согласен. Она у тебя замечательная. — Шахов обернулся ко мне.

За все наши встречи я привыкла к его уверенному взгляду, к холоду или огню в глазах. Денис будто не знал, что такое полутона в эмоциях. А сейчас впервые видны были трещины в непробиваемой броне. Его задумчивость. Его горечь. И досада.

— Папа у меня тоже хороший. И это не вы! — Выпалив это, Тим резко дернулся вправо. К двери на улицу.

Лишь нечеловеческая скорость реакции Дениса помогла ему перехватить сына.

Они буквально впечатались друг в друга.

— Послушай, я тебе не враг, — быстро заговорил старший Шахов. — Я не собираюсь заставлять называть меня папой или изображать послушного сына. Для меня это все тоже сюрприз! Я не знал о тебе точно так же, как и ты не знал обо мне. Мы в одной лодке!

— А если я не хочу с вами ни в какую лодку?! — Тим, не сдержавшись, перешел на крик.

— Прости, парень... Так вышло.

Я видела, как на горле Дениса тяжело дернулся кадык.

— Это у вас вышло. А у меня уже есть папа! Он в Лондоне. Мне не нужен другой. — Сын влажным от слез взглядом посмотрел на мужчину перед собой.

— К тому отцу тебе нельзя, — спокойным тоном продолжил Денис. — Сейчас это слишком опасно для всех. И в первую очередь, для твоей мамы.

— Папа Слава опасен? — Тимур вновь потянул носом. Растерянно уставился на меня.

— Очень! — кивнул Денис и закрыл глаза.

— Да он... Да ты... — Моего мальчика тряхнуло. — Черт! Пошли вы все! — закричал он. И будто не мог больше находиться рядом, вырвался и сбежал на улицу.

Вместе с ним, казалось, туда бросилось и мое сердце. Боль вспышкой разлетелась за ребрами. И ноги сами понесли вперед, во двор.

Ничего не соображая, я сделала несколько шагов. Почти добралась до порога. Но возле Дениса остановилась. Словно уперлась в невидимую стену.

— Не нужно. — Он не прикасался ко мне. Хватило голоса, чтобы врасти в пол.

— Мне нужно к нему!

— Только хуже сделаешь.

— Думаешь, знаешь его лучше родной матери? — Все еще было слишком больно, чтобы соображать.

— Я знаю себя и помню, каким был в этом возрасте. — Денис медленно поднялся и насильно притянул меня к груди.

— Но ему плохо, понимаешь ты это или нет? — Я дернулась в крепких объятиях. Попыталась вывернуться.

Однако не тут-то было. На все мои нервные движения Денис ответил горькой улыбкой и лишь сильнее вжал в свое тело.

— Скажи мне, женщина, — когда я немного успокоилась, зашептал он, — как у тебя получилось повторить и внешность, и характер? Я как на себя смотрю! Мозг коротит от такого сходства. Это даже не копия, а еще один оригинал.

Скорее всего, если бы Денис продолжил успокаивать, я бы завелась еще сильнее. Разрушительный женский маховик было бы не остановить. А после таких слов злость как-то сама развеялась.

Словно последняя дура, я посмотрела в окно: мой ребенок пинал во дворе камни. Чувствуя, как по телу разливается тепло, расслабилась. И сквозь слезы улыбнулась.

— Мне не хватало тебя... Сильно. Наверное, поэтому сын получился такой.