6.9 О запонках, об именовании и о вынесенных дверях

Всё ещё вторник второй недели

* * *

Возле «Котов» уже стояла машина Себастьена. Карло, которого монсеньор назначил водителем Элоизы на вечер, увёз её в зал, потом забрал оттуда и привёз к «Котам». Он, по обыкновению, болтал и улыбался, но посматривал на неё как-то странно, раньше она в нём ничего такого не замечала.

— Дон Карло, со мной что-то не так? — спросила она в конце концов.

— А вдруг вы сейчас на меня тоже что-нибудь прицепите, а я и не замечу? — он скорчил смешную рожу, но она чувствовала, что за бравадой — неуверенность.

— А есть повод? — подняла бровь она.

— Надеюсь, что нет, но вдруг я чего-то не знаю? Все знают, что вас обижать нельзя, потому что себе дороже, но вдруг ещё что-то, и вы как глянете?

— Господин Джильи не знает. А вам я скажу, если вдруг что, — улыбнулась она. — А потом уже гляну. Договорились?

— Договорились, — улыбнулся он в ответ. — Но я всё равно изумляюсь, как это Себастьяно вас не боится.

— Он бесстрашный, — она снова улыбнулась.

Вспомнила про запонку и улыбнулась опять.

— Ладно, хорошего вам вечера, — Карло открыл дверь, помог ей выбраться и помахал рукой на прощание.

— Спасибо, — кивнула она и пошла внутрь.

Себастьен ждал её на балконе, и было в его облике что-то, что не вязалось с их беззаботной перепиской днём.

— Добрый вечер, Элоиза, — он поцеловал её пальцы и проводил за стол.

— Добрый вечер, монсеньор, — кивнула она.

— Садитесь и рассказывайте, что у вас сегодня получилось. А то все уже знают, кроме меня, — он смотрел серьёзно и не улыбался.

— Вы считаете, что я была неправа? И нельзя так смеяться над бесцеремонными и неприятными людьми?

— Да нет же, нет, правы, вы всё сделали правильно. Расскажите подробности. Сейчас нам принесут ужин, и я готов вас слушать.

Она внимательно оглядела его. Что не так? Тем временем им принесли ужин, но он продолжал внимательно на неё смотреть и совсем не смотрел в тарелку. И было в его взгляде что-то, чего она с ходу прочитать не могла.

— Себастьен, возьмите, пожалуйста, вашу запонку и не сердитесь на меня, — она отстегнула помянутый предмет и протянула ему. — И скажите уже, что не так.

— Не так? — нахмурился он. — Почему вы решили, что не так?

— Потому, что это видно невооруженным глазом.

Он взял свою запонку, положил её на стол, отстегнул с манжеты то, что там было. Тоже с левой, между прочим.

— Скажите, это ведь монограмма?

— Верно, — согласилась она, не понимая пока, куда он клонит.

— «Э» — это понятно, а кто такой «Р»?

— А почему «такой»? — несказанно удивилась она.

Был, конечно, в её жизни один «Р», но эта запонка была намного раньше.

— Что ли «такая»? Это девушка? — он удивился ещё больше.

— Нет, это я, — рассмеялась она. — Я и ещё раз я.

Он еще больше нахмурился… потом понял.

— То есть… это два ваших имени?

— Конечно.

— А я уже успел подумать черт знает, что.

— Я заметила, — мягко улыбнулась она.

— Тогда говорите, пожалуйста. Элоиза — и?

— Рафаэла.

— Рафаэла Элоиза? Или есть ещё?

— Есть, конечно, — усмехнулась она. — Просто эти два имени в наибольшей степени мои.

— А дальше?

— Рафаэла Элоиза Лианна Магдалена.

— Постойте, Лианна — это же ваша сестра?

— Да, мы с ней, как у нас говорят, перекрёстные сёстры. У меня в комплекте есть Лианна, а у неё — Элоиза. Мы родились с разницей в несколько месяцев, наши бабушки были сёстры-близнецы, матери — двоюродные, а мы хоть и троюродные, но очень близки.

— А Магдалена?

— Это семейное имя. Его вообще всем дают.

— Одно как у сестры, одно семейное, а два оставшихся?

— Мои! Элоизой меня назвал отец, Рафаэлой — матушка. Почему Элоиза — не знаю, а Рафаэла у нас в семейной истории иногда встречается. Хорошо, не так часто, как Доменика или Анна.

— Ага, вот откуда взялся архангел Рафаил!

— Да.

— Постойте… Эла — это Рафаэла?

— Конечно.

— И почему вы не пользуетесь в повседневности этим красивым именем?

— Не сложилось. Мне отлично живётся Элоизой де Шатийон.

— А мне нравится Рафаэла. Рафаэлита.

— Никто не называет меня так! — вскинулась она.

— А я хочу. Мне нравится, — обезоруживающе улыбнулся он. — Можно?

Вот ещё, её называют не как хотят, а как она скажет! Но…

— Только между нами. Договорились? — она сначала строго взглянула на него, а потом выдохнула. — Мне тоже понравилось, на самом деле.

— Отлично. А вы ешьте, ешьте, ведь все острые вопросы выяснили, — он застегнул запонку и взялся за вилку.

— А вот и нет, — сверкнула она глазами. — Полагаю, ваш комплект тоже не ограничивается одним именем.

— Правильно полагаете, — улыбнулся он. — Но мне отлично живется в качестве Себастьяно Марни.

— Верю. Но вам придётся рассказать, — улыбнулась она в ответ. — Что у вас есть ещё?

— Пусть будет Себастьяно Габриэле Томмазо Игнацио Савелли деи Марни. Список оставшихся владений опустим, хорошо? Да вы его как-то видели.

— Да, было дело. Но теперь объясняйте.

— Что вам объяснить?

— Про имена. Почему и отчего. Мне любопытно. Знаете, этим запонкам лет пятнадцать, я их заказала, когда защитила в Сорбонне свой первый диплом. С тех пор их видело множество людей, и никто не взялся раскапывать, какой смысл скрывается в этих буквах. А вам стоило увидеть — и вы тут же вытащили из меня столько информации! Конечно, я жду чего-то подобного в ответ. Вы ничуть не менее скрытны, чем я, поверьте. И я пользуюсь случаем узнать о вас чуть больше.

— Я? Скрытный? — удивился он. — Хорошо, сейчас скрытный я буду рассказывать, о чём хотите, а вы тем временем, пожалуйста, ешьте.

— Замечательно. Рассказывайте, я слушаю, — она улыбнулась и в самом деле отрезала себе маленький кусочек мяса.

— Так сложилось, что мужчин в нашей семье называют именами на «С». И я считаю, что мне досталось не худшее.

— Отличное, на мой взгляд. А какие были варианты?

— Моего старшего брата звали Сальваторе, младшего зовут Стефано. Отца — Сильвестро, а деда — Северино, и так же зовут моего сына, но он это имя не любит и им не пользуется.

— Он не хочет быть Северино Савелли? По-моему, так неплохо.

— По-моему тоже, но он называется Марио Марни.

— Тоже хорошо. А сколько ему лет, кстати?

— Четырнадцать.

— Но у вас же не один сын? Или не только сын? Вы говорили — дети?

— Да, дочь Джиневра. Ей десять.

— На девочек правило про букву не распространяется?

— Нет.

— Ладно, про детей я вас ещё расспрошу, сейчас давайте про вас. Рассказывайте дальше. Итак, Себастьяно. Очень красивое имя. Если бы я была мужчиной — носила бы такое с удовольствием. Но продолжайте же, пожалуйста.

— Томмазо — это в честь дальнего предка, я это имя не люблю. Как и Игнацио — у меня тут, правда, ассоциация только с иезуитами, больше никак.

— А Габриэле? Тоже очень красивое имя.

— Должен же у меня быть в комплекте архангел? — улыбнулся он. — Если бы меня спросили, это имя я бы оставил.

— Мне тоже нравится. Себастьяно Габриэле, — произнесла она медленно, как бы пробуя на вкус. — Вам можно подарить что-нибудь с буквами «С» и «Г».

— Это лишнее, — улыбнулся он, взяв её руку в свою. — Вы так и не надели запонку. Надеть?

— Наденьте. Кстати, никто не заметил?

— В том и дело, что заметил. Я-то не обратил внимания, а острые глаза других людей всё увидели и их же острые языки мне обо всём сообщили.

— И что вы сказали?

— А кому что, — усмехнулся он. — Что был после хорошей попойки и одевался, не глядя, что тоже не глядя, только после ночи любви, что проиграл пари, и теперь хожу в разных, что снял с сорочки любимой женщины. Отчасти правда, что характерно.

Она с полминуты на него смотрела, потом рассмеялась.

— Стоило бы не отдавать вам вашу вещь, раз вы так ловко всё объясняете!

— А что? Неплохая идея, — он молниеносно отстегнул возвращенную было запонку и протянул ей. — До конца проверки?

Она удивленно на него воззрилась.

— Вы серьёзно?

— Конечно, сердце моё, — он взял её левую руку, отстегнул монограмму, продел туда свой обсидиан и застегнул. — Вот так и носите, пока не победим всех врагов, — и застегнул на своей манжете её запонку.

Она смотрела на него и не знала, что делать — сердиться или смеяться.

— Я полностью утратила почву под ногами. И потерялась.

— Сейчас найдётесь, — он пододвинул стул и обнял её. — Слушайте, почему у нас с вами всё вот так? В постели мы обсуждаем шепотом на ушко работу, интриги и комбинации, а когда можно поговорить о делах — нас выносит на личное?

— Так получается, — пожала она плечами. — Главное, что помещается и одно, и другое.

— Рафаэлита, сердце моё, мне кажется, что сейчас возвращаться во дворец — безумие. Поедем к Джероламе или найдём что-нибудь поближе?

Язык уже был готов ответить «Поближе», но тут у него зазвонил телефон.

— Вот так и становятся убийцами лучших друзей, — рассмеялся он, глядя на экран. — Да, Лодовико, слушаю. Что? Какого черта? А куда смотрели? Что? Вот уроды! Сейчас будем.

— Что случилось?

— Проникновение со взломом. В хранилище возле мастерской реставраторов. Черт знает, что они там хранят, но запирают обычно качественно, — он, не глядя, достал несколько купюр, положил на стол и подхватил ее под руку. — Полетели?

— Полетели, — кивнула она.

* * *

Десятью минутами позже в гараже дежурные сказали, что все собрались возле того входа, который ведет с улицы прямо к реставраторам. Сами они явно страдали от того, что не могут всё бросить и тоже побежать туда. Зато туда побежали Элоиза и Себастьен.

Старая низкая и узкая дверь не открывалась почти никогда. Но сегодня она была открыта настежь, на мраморных ступенях валялась связка ключей, в том числе — личный магнитный ключ, именная карточка. Дверь в реставрационный отдел тоже была отперта, изнутри доносилось какое-то хрипение.

Следующая дверь была снята с петель и приставлена к стене. Это как раз была дверь в помянутое хранилище. Рядом на полу хрипел и стонал господин Сассо, его левая штанина была закатана до колена, а на ноге красовалась рваная рана, и виднелись следы зубов. Это последнее было странно, но ровно до тех пор, пока Элоиза не увидела в паре метров сбоку на полу огромную чёрную собаку со складчатой мордой. И вспомнила рассказы Карло и других весельчаков из службы безопасности о том, что вечером и ночью дворец от незаконного проникновения охраняют в том числе и собаки. Рядом с собакой сидел сотрудник службы безопасности Уго Фоти и чесал её за ушами. В углу на стуле рыдала полная круглолицая девица с длинными рыжеватыми волосами, в слишком узком для неё, на взгляд Элоизы, вечернем платье и на высоких каблуках.

— Докладывайте, — вздохнул Марни.

— Монсеньор, — Антонио Вивани, ещё один сотрудник службы безопасности, возник из ниоткуда, вытянулся и принялся докладывать. — Поступил сигнал о взломе. Мы с Уго оказались ближе всех, мы были рядом снаружи, и Ада тут же с нами была, ей бегать надо, — он кивнул на морду в складку. — Уго ей скомандовал, она — вперед, а мы за ней. Она умница, успела схватить господина Слизняка за ногу, а девицу и хватать не пришлось, на неё только рыкнула. Девица глупая, в угол забилась и с тех пор ревёт. Позвонили отцу Варфоломею — это его девица, пусть он и разбирается, и дону Бруно, он сейчас придет, сказал — этого пока не трогать до его прихода. Так что все задержаны, можно забирать.

— Молодцы, и Ада тоже молодец, — Марни подошел к собаке, дал себя обнюхать и тоже почесал. — Хотите познакомиться с Адой, госпожа де Шатийон?

— Не откажусь, — улыбнулась Элоиза.

Ада сначала недоверчиво глянула на неё глазами размером с чайную чашку, а потом принюхалась и позволила себя почесать.

Так их и застали Варфоломей и Бруно с помощниками.

— Что, один нарвался? — хмыкнул Варфоломей.

— Вроде того, — сверкнул в ответ глазами Себастьен.

— Ничего страшного, сейчас зашьем, — вынес вердикт Бруно. — Вызывайте каталку, грузите, везите.

— Варфоломей, это твоя красавица? — кивнул Марни на девушку в углу.

— Моя, — мрачно сказал тот. — Камилла, что ты тут делаешь? Как ты оказалась вместе вот с этим?

Но девушка только рыдала и не могла сказать ничего внятного.

— У девушки истерика, — пожал плечами Бруно. — Везите её тоже, будем успокаивать.

— Погодите, — Элоиза подошла к Камилле, подняла её голову, взглянула в невидящие глаза. Второй рукой взялась за её висок.

Во взгляд Камиллы возвращалась жизнь.

— Камилла, что происходит? — строго спросил отец Варфоломей.

— Я не знаю, — прорыдала Камилла. — Я не собиралась сюда вечером! Мы просто пошли погулять и в ресторан, Роберто позвал, и я не отказалась!

— Кто это — Роберто? — тихо спросил Марни.

— Видимо, господин Слизняк, — так же шепотом ответила Элоиза.

— Варфоломей, забирай барышню и изолируй. Она во дворце живет или в городе?

— Во дворце, — откликнулся священник.

— Запереть в комнате без связи, завтра разберемся.

Сассо погрузили на каталку и повезли обрабатывать рану и зашивать, Варфоломей повёл Камиллу в её комнату. Антонио и Уго исчезли вместе с Адой. Пришел дежурный сотрудник службы эксплуатации здания запирать замки.

— Элоиза? — Себастьен посмотрел на неё вопросительно и с интересом.

— Спать, монсеньор. Сегодня меня понесло на обидные шутки, и мы имеем вот что, — она кивнула на вынесенные двери. — Если я не буду спать вторую ночь подряд — то ли ещё будет? И вам невредно выспаться.

— Уговорили. Пойдемте, я вас хотя бы провожу.

— Пойдемте.