6.17 Скорпионы и сарабанды

Третья неделя. Вторник

На следующий день Элоиза проснулась совершенно одна. Мозг отметил это и погрузился в привычный поток невнятных утренних размышлений. Одним из первых соображений было — надо как-то перебороть себя и ехать на консультацию к Доменике Приме и спрашивать, как контролировать агрессивные воздействия. Нет, её этому учили, конечно, но очень немного и очень давно. Она действует вслепую, абы как, и в результате — как сказал Себастьен? — обрушивает небеса на головы врагов.

Когда он ушёл, кстати?

Она глянула в телефон, нашла там слова любви и пожелания доброго утра, ответила. И стала собираться на работу.

За завтраком Элоизе пришлось несколько раз пересказать историю о внезапно рухнувшей люстре, которая очень своевременно избавила её от очень неприятной ситуации с участием господ из команды проверки. Господа из команды проверки всё ещё находились во владениях Бруно и не могли ни подтвердить, ни опровергнуть её слова.

После она поднялась в офис. Там уже командовал Филиберто Серафини, инженер из службы эксплуатации здания, а двое его сотрудников разбирали завал под пристальным взглядом брата Франциска.

— Госпожа де Шатийон, с вами всё в порядке? — первым делом спросил секретарь.

— Да, спасибо, я успела спрятаться под стол, — рассмеялась Элоиза. — Из техподдержки никто не приходил?

— Нет пока.

— Я сейчас позвоню господину Росси, попрошу прислать кого-нибудь проверить системный блок компьютера и принести новый монитор. И, наверное, пока идет ремонт, пойду работать за свободный стол, за которым сидел господин Джильи.

— Да, это разумно, — согласился секретарь.

В результате Элоиза водворилась в кабинет к сотрудникам. Они с непривычки весь день разговаривали друг с другом вежливо, всё время оглядывались на неё, предлагали ей кофе со сладостями и пытались всячески о ней заботиться. Начинка её компьютера оказалась цела, монитор принесли новый, так что некоторый ущерб претерпели разве что привыкшие к большей личной свободе сотрудники аналитического отдела.

Себастьен ещё до обеда позвонил и сказал, что уезжает вместе с Шарлем решать непростые вопросы итогов проверки, и не представляет, когда вернется. Поэтому после работы она спокойно съездила на тренировку, потом немного поела в заветной комнате возле кухни в компании Анны, и отправилась к себе, мыть голову, читать и спать.

* * *

Стук в дверь застал её врасплох. Но сегодня она была хотя бы одета, пусть в джинсы и майку, правда волосы ещё не высохли и пребывали в свободном состоянии. Впрочем, это почему-то успокаивало. В общем, она отперла дверь и с удивлением увидела на пороге Лоренцо Куарту.

— Добрый вечер, Элоиза. Вы разрешите заглянуть к вам на пару слов? — он по обыкновению сверкнул глазами.

— Разве что на пару слов, — сказала она.

Конечно, она ни с кем ни о чем не договаривалась, но всё равно… Сталкивать мужчин на своей территории Элоиза терпеть не могла и никогда этого не делала.

Она открыла дверь и посторонилась.

— Благодарю, — он улыбнулся и с поклоном протянул ей букет каких-то совершенно фантастических роз — белых, но с густой фиолетовой каймой по краям лепестков. На бархатистой поверхности поблескивали капельки воды.

— Что это? — нахмурилась она.

— Вы не любите цветы? Совсем? — удивился он.

— Люблю, но… почему?

— Это — живое и прекрасное выражение моей благодарности за то, что вы, как мне сказали, приложили руки к моему исцелению. Ничего более. Я пришел в первую очередь как раз поблагодарить вас… за это и за всё остальное тоже.

— Какое такое остальное? — снова нахмурилась Элоиза.

— Хотите? Расскажу, — он подхватил с пола стоящую там корзинку. — Если разрешите зайти, конечно.

— Прошу, — она пошла в гостиную, он — за ней.

Элоиза закрыла и отложила книгу, собрала в хвост волосы, указала ему на кресло. Однако он сначала достал из корзинки бутылку, бокалы и коробку, из которой появились пирожные.

— Я слышал, что хозяйство — это едва ли не единственное, в чем вы не разбираетесь, поэтому решил на всякий случай взять с собой и бокалы, и посуду — вдруг у вас не найдется?

— И совершенно справедливо. Я не люблю заниматься хозяйством, посуды у меня нет, и бокалов у меня тоже нет.

— Сладости с местной кухни, а вино — из моих запасов. Интересует?

— Да, — она улыбнулась и села в кресло.

Если видный мужчина желает окружить её вниманием и заботой — пусть.

— Пожалуйста, — наполнил бокалы. — За наше странное знакомство?

— За знакомство. А почему странное?

— Когда я договаривался с кардиналом Сторчио о работе, я не предполагал, что она закончится… вот так.

— А вы до его нынешнего, гм, проекта с ним не работали?

— Нет. И далее не собираюсь. Я уже получил с него сегодня всё, что для себя в этом деле хотел, и завтра утром отправляюсь в Милан.

— Как вы вообще оказались в его команде?

— Им нужен был человек, которому черт не брат, а мне — работа. Но исходное техзадание звучало так — найти следы и факты злоупотреблений, которые, несомненно, будут скрывать. Добывать информацию я умею, заплатить обещали хорошо, отчего не взяться? Другое дело, что я собираю и анализирую информацию просто автоматически, и не только о тех, против кого я работаю, но и о тех, кому я, образно говоря, продал свою шпагу. И вы представляете, что я мог собрать о них всех.

— Да, теперь представляю. Скажите, а вы не хотите дать показания?

— Уже. Их используют, если в том возникнет необходимость. По крайней мере, ваш монсеньор Марни это обещал.

— Обычно он выполняет свои обещания.

— Да, я понял. Ваш кабинет сильно пострадал?

— Прилично, но там уже начали ремонт.

— Скажите, а что, все-таки, произошло? Почему упала люстра?

— Случайно.

— И… часто с вами происходят подобные случайности?

— Бывает, — пожала она плечами.

— Очень своевременно, вы не находите?

— Отец Варфоломей говорит, что если обратиться с соответствующей просьбой в соответствующее место и оформить её подобающим образом, то все сбудется.

— Хорошо, я вас понял. В принципе, вы правы, о таких вещах не говорят со странными случайными знакомыми.

— О каких? — подняла она бровь.

— Вы не представляете, наверное, но я знаю о вас довольно много. Обитатели дворца не отвечают на прямые вопросы, но охотно пересказывают местные легенды. И знаете, изрядная их часть — о вас.

— Нет, не представляю. Я не слушаю местные легенды.

— А я посвятил этому захватывающему занятию несколько вечеров. И знаю, что вы переводите старинные тексты с латыни, летаете над крышами, водите машину, как сумасшедший гонщик, отлично стреляете, танцуете что-то балетное, умеете лечить, разговариваете с привидениями, видите всех насквозь и обращаетесь на «вы» ко всем мужчинам в доме. Знаете, мне предложили остаться здесь и работать в вашей службе безопасности.

— Но вы не согласились? — догадалась она.

— Нет. Я одиночка, работать в команде не умею, и нынешняя история это полностью подтвердила. И ещё… Если здесь работать, то с вашим монсеньором нужно дружить. Да я и сам бы этого хотел.

— И что вам мешает?

— Сначала мне нужно разлюбить вас, — а глаза такие, что только нырнуть и утонуть.

Она некоторое время молчала, потом ответила:

— Да, это было бы для всех лучше. В первую очередь, конечно, для вас.

— Я понимаю. Я видел вас с ним.

— С кем? — вскинулась она по привычке.

— А есть варианты? — улыбнулся он. — С Марни, конечно.

— Где это вы умудрились нас видеть? — спросила она медленно.

— В вашем кабинете. Вчера. Когда он вас из-под стола извлекал. Я не всё время был без сознания, и как раз успел увидеть вашу встречу. Знаете, я не Джильи и мне было понятно, что у вас кто-то есть. Мне, конечно, рассказали — девушка монсеньора, близко лучше не подходить, ибо прилетит с обеих сторон, и все дела. Только я видел, что вы разве что здороваетесь и киваете друг другу на бегу, и не верил, и думал, что это так, прикрытие, чтобы никто не приставал, а на самом деле у вас роман с кем-нибудь вроде Каэтани — вы с ним тогда очень заразительно смеялись над насекомыми. А вчера я увидел, как Марни вас искал и нашёл, и сразу стало понятно, что именно с ним вы обмениваетесь ласковыми словами, нежными прикосновениями и… запонками, — подмигнул он. — Мне сказали, кстати, что и предупреждать нужно было вовсе не вас, а его, тогда он бы вам шагу не дал ступить без охраны.

— Верно, так и было бы.

— Но вчера утром я этого ещё не знал. Поэтому слава всем люстрам этого дворца, они падают удивительно вовремя. Кстати, в контексте всего, что о вас рассказывают, я, честно говоря, не сомневаюсь, что её каким-то образом уронили вы, и сделали это намеренно.

— Зря не сомневаетесь. Не намеренно. Так получилось. Раз уж вы меня выспрашиваете — тогда и я спрошу. Скажите, что за странности в вашей татуировке?

— В которой? — в глазах снова заплясали озорные искры. — Или вы осмотрели все?

— Осмотрела, — она тоже добавила в улыбку лёгкости. — Любопытство, понимаете ли.

— Понимаю. И нередко пользуюсь, — он снова ей подмигнул. — Если хотите — можем рассмотреть их ещё раз, теперь уже совместно. Я расскажу вам про них интересное. И не только расскажу, и не только про них. Честно, не пожалеете!

— Верю, — она улыбнулась и попыталась мысленно приглушить его порыв. — Но — нет.

— Почему же?

— На данном этапе своей жизни я это полагаю невозможным.

— Вы никогда не встречались с несколькими мужчинами параллельно?

— Я считаю, что именно сейчас это совершенно излишне. Ответ — «нет».

— Понял, — рассмеялся он. — И мне рассказали, что настаивать не стоит ни в коем случае. Кстати, а многие настаивали?

— Случалось, — усмехнулась она. — Так что у вас с татуировкой? Не расскажете? Это мне намного любопытнее всего остального, с вами связанного.

— Я сделал её после того, как оставил службу в разведке.

— Чтобы помогала хранить тайны?

— Почему вы так решили?

— Потому что обычный человек для меня — открытая книга. А вы — нет.

— Черт возьми. В самом деле?

— Да.

— Я могу строить против вас коварные планы, и вы не узнаете?

— Скорее всего, узнаю, но не полностью. Без деталей.

Он помолчал немного.

— Вы страшный человек, Элоиза. И… жизнь у вас страшная.

— Почему? — у неё даже глаза расширились от удивления.

— Потому, что видите людей такими, какие они есть. А… вас этим тоже жизнь наградила?

— Нет, это врождённое.

— Еще страшнее — даже и не избавишься, если надоело.

— Именно.

— Вас хочется по этому поводу взять на ручки и пожалеть.

— Не стоит. Во-первых, я привыкла, а во-вторых, есть, кому это сделать.

— Хорошо, хорошо, я всё понял и не настаиваю. В общем, мне этот рисунок сделал один человек очень далеко отсюда.

— Знаете, мне неактуальны подробности. Мне важнее, как это работает.

— А вот так и работает. Меня можно убить, но нельзя заглянуть внутрь моей головы. У меня нет ничего, как вы говорите, врожденного, поэтому приходится изворачиваться.

— Полезно.

— Очень! Мне приятно, что специалист это оценил.

— Спасибо за потакание моему любопытству. Скажите, я могу что-нибудь для вас сделать? Исключая то, на что уже не согласилась?

— Конечно, — просиял он. — Я могу предложить вам даже два варианта.

— Предлагайте. Вы же понимаете, что если мне не понравится, я снова откажусь.

— Во-первых, я хочу увидеть, как вы танцуете.

— Это сложно назвать танцем в нормальном смысле слова.

— И всё же. Если бы вы согласились показать хотя бы фрагмент, я был бы счастлив.

— А что второе?

— Давайте сначала решим судьбу первого.

— У меня и музыки подходящей нет, — пожала она плечами.

— Совсем-совсем нет? Так же не бывает, не верю. Подумайте.

Она задумалась. А ведь и правда, что такого? Ну, станцует пару страниц.

— Если сейчас найду в телефоне музыку, то вам повезло, — взяла, стала просматривать файлы… и довольно быстро обнаружила ту сарабанду, которую однажды в щёлочку видел Себастьен. — Хорошо, я это сделаю.

Элоиза пошла в гардеробную, надела свои барочные туфли, немного размяла стопы. Идеально не будет, ноги совсем не разогреты, но если она вот сейчас покажет это практически незнакомому человеку, то, может быть, потом сможет и знакомому нормально показать?

— Я весь внимание, — сказал он.

— Помогите скатать ковер, — ответила она. — Внимание потом.

Ковер скатали, она дала ему в руки телефон.

— Для чего? Позвонить с него на мой номер? — усмехнулся он.

— Нет, запустите трек, когда я отойду к противоположной стене, — усмехнулась в ответ она.

Отошла, встала. Вступление, реверанс… о нет, это совсем не та музыка, которую она сказала включить! Это одна из её любимых композиций, да, но… не танцевать же под это вот? Ладно, хоть размер совпадает! Она взглянула на Лоренцо и прочитала в его глазах вызов. Вот, значит, как? Хорошо, уважаемый дон Скорпионе. Будет вам сарабанда. Вперед.

Шаг, ронд, па-де-бурре, купе, ещё раз. Право, лево, не задеть его ногой, больно же будет. Музыка негромкая, но в ней зашиты безумной силы мощь и гармония, поэтому и эта её сарабанда тоже должна быть гармоничной, отточенной и… Рука, рука, шанжман, раскрыть… пируэт, пируэт, жете, ронд. Точка. Реверанс.

Он встал, подошел к ней, очень осторожно привлёк к себе и поцеловал. И тут же отступил.

— Спасибо, Элоиза. Честно, про наркотик я тогда не зря сказал, от вас можно только бежать. Слишком сносит голову.

— У меня её, вероятно, уже давным-давно снесло, сейчас просто нечего сносить. Зачем вы сменили музыку?

— Мне было любопытно, что вы станете делать.

— И?

— Действительность превзошла самые смелые ожидания.

— А что ещё вы хотели у меня попросить?

— Спасибо, я уже.

— То есть? — она удивлённо нахмурилась.

— Я очень хотел вас поцеловать. Я даже поспорил с Каэтани, что мне это удастся, и я выживу. Но я уже сказал ему, что проиграл.

— Ну, знаете… — она не могла передать своих чувств в тот момент, что с ней случалось редко.

— Я пользуюсь случаем и ещё раз предлагаю вам любовь и ласку. Хотя бы на сегодня.

— Нет, Лоренцо. Ничего не изменилось. Где вы были год назад?

— Год назад? — переспросил он. — В Женеве. Там, откуда вы пришли сюда.

Она снова нахмурилась.

— И что вы там делали?

— Не поверите — работал. Я пришел туда вскоре после вашего ухода. И уж конечно, про вас рассказывают легенды и там. Но, надо сказать, меньше, чем здесь, и сверхъестественные мотивы там отсутствуют начисто.

— И то хорошо, — она сделала гримаску и отправилась разуваться.

Когда вернулась, ковер лежал на месте, а Лоренцо стоял у выхода в прихожую.

— Спасибо за всё, и я отправляюсь дальше.

— Куда, вы сказали, отправляетесь? В Милан? — ей в голову вдруг пришла шальная мысль.

— Именно. А что в этом такого?

— Скажите, вы любите оперу?

— Понятия не имею, — рассмеялся он. — Никогда не слушал. Даже мысли такой не возникало.

— А если я вас попрошу сходить и передать от меня привет? — хитро улыбнулась она.

— Придется идти, конечно, и передавать, но кому бы?

— Моей сестре. Вы нахмурились? Вы тоже вдоль и поперек изучили мои анкетные данные и будете сейчас тут мне доказывать, что никакой сестры у меня нет?

— Я настолько предсказуем? — удивился он.

— Вы просто не первый… разведчик, кто интересовался моим прошлым. Да, формально она кузина, но мы с ней с детства говорим друг о друге — сестра.

— И… как её зовут, сестру?

— Лианна. Лианна Леджини — на афишах пишут так.

— Она ещё и поёт? — нахмурился он.

— Намного лучше, чем я танцую, поверьте.

— Хорошо, и что следует ей передать?

— Привет. Можете обнять её от моего имени, — рассмеялась Элоиза. — Скажите — я шлю ей лучи любви, что движет солнце и светила. Именно так и не иначе. Тогда вас выслушают.

— Кажется, я узнал цитату, спасибо, — пробормотал Лоренцо. — К чему всё это, Элоиза?

— Просто так, — она продолжала улыбаться.

— Хорошо, я обещаю исполнить поручение и передать ваш привет, — он не понимал, да и не должен был. — И просто пожелаю — счастья вообще и доброй ночи сегодня. Если вам вдруг понадобится дружеская помощь — обращайтесь, не задумываясь. Я вам там номер в телефоне все-таки оставил.

— А мой у вас, вероятно, есть.

— Конечно! Кто бы я был, если бы его у меня не было!

— Спасибо за вечер, Лоренцо, и доброй ночи, — сказала она.

Он открыл дверь, сверкнул глазами на прощание и исчез за углом.

И вправду, подумала Элоиза, если бы всё это случилось год назад, что было бы в итоге?

Ай, ну зачем думать о том, чего не было, и быть не могло! То чувство, что есть сейчас в её сердце, и того человека, который есть сейчас в её жизни, невозможно сравнивать ни с кем, и точка. Есть он — и есть все остальные люди, события и отношения. Кстати, что-то о нём нет никаких сведений, а не поинтересоваться ли? Вообще между ними это не было принято, но вдруг? Мало ли, что там?

Она написала сообщение, тут же получила ответ, что он еще не дома и будет еще нескоро. И ещё одно пожелание доброй ночи.

Раз все кавалеры хором желают доброй ночи, то следует, вероятно, пойти и лечь спать. Тем более, что опять скоро вставать, а ещё не ложилась.