Эпилог

Шантаж продолжался полгода.

Анжела и Диана высасывали из него деньги как пиявки - сначала по чуть-чуть, потом всё больше. Он переводил, потому что боялся. Видео той ночи висело над ним дамокловым мечом, и каждый раз, когда он пытался отказать, приходило сообщение: «Ну что, Серёжа, может, пора поделиться с партнёрами?»

Он платил - даже продал долю в одном из ресторанов. Партнёры косились, кредиторы звонили, бизнес трещал по швам. А эти две сучки требовали снова и снова.

В один из вечеров он сидел в крохотной пустой квартире, которую купил на окраине города, пил виски и смотрел в потолок. Счёт был почти пуст, друзей не осталось, сыновья не звонили. Илья, тот вообще исчез, будто его и не было. Антон - говорил с ним редко, да и то исключительно по делу.

Пришло очередное сообщение от Дианы: «Серёж, привет! Соскучилась. У нас тут небольшие трудности, нужно сто тысяч. Скинешь?»

Он долго смотрел на экран, потом набрал ответ: «Выкладывайте видео. Мне уже всё равно».

Диана не ответила, Анжела тоже. Он прождал час, другой, третий - тишина. На следующий день повторил: «Я сказал - выкладывайте».

И снова тишина. Они просто исчезли, растворились, будто их и не было.

Сергей понял: они насосались, как пиявки, и отвалились, потому что питаться больше нечем. Он стал для них пустым местом. На банковском счету - ноль, активы - распроданы. Репутация - в помойке.

Теперь каждый день он приезжал к кондитерской Ирины. Парковался через дорогу, смотрел, как в окнах горит тёплый свет, как люди заходят, проводят там время, а покидают это место с коробками и бесконечно улыбаются.

Иногда Линьков видел её - Ирина стояла за прилавком, что-то объясняла продавщице, смеялась. Рядом с ней иногда был Павел, они не целовались на людях, но Сергей видел, как он смотрит на неё.

И каждый раз, насмотревшись, он уезжал. И так - день за днём.

Это всё, что держало его в этом городе.

Да и в этой жизни в целом.

* * *

Кондитерская «Моё счастье» открылась через четыре месяца после того, как мы подписали все бумаги. Я назвала её так, потому что мне хотелось делиться именно этим - своим счастьем. И казалось, что чем больше его раздам, тем огромнее оно будет у меня.

Так и вышло.

Первый месяц после открытия было страшно. Каждое утро я просыпалась с мыслью: «А вдруг никто не придёт?» Но люди шли. Сначала любопытные, потом постоянные. Мои торты, мои пирожные, мой кофе, который я варила сама, - всё это оказалось кому-то нужно. Я не могла в это поверить до сих пор.

Антон помогал с отчётностью, с поставщиками, с рекламой. Он уверенно говорил мне: «Мам, я теперь твой финансовый директор». А я была только за и испытывала непередаваемую гордость от того, что один сын у меня всё-таки есть.

С Ильей мы виделись редко - он звонил раз в месяц, спрашивал, как дела, я отвечала «нормально». Мы не говорили о прошлом - ни о Сергее, ни о Диане, ни о том, почему он молчал. Может быть, когда-нибудь наступит время и мы всё обсудим, а может, и нет. Я научилась не ждать. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на ожидание тех, кто не пришёл в нужный момент.

А потом Павел пригласил меня на ужин. Не деловой, не тот, где мы бы обсуждали кондитерскую или его дела - просто на свидание. Я долго собиралась, перемерила три платья, и в итоге пошла в лёгком и нежном струящемся наряде.

Кто-то сказал бы, что он мне не по возрасту, а я бы не стала возражать. Просто бы пожала плечами и забыла об этих словах тут же.

Мы гуляли по набережной, ели мороженое, смеялись. Он рассказывал, как развёлся два года назад, а ещё - что давно не чувствовал себя так легко. Я слушала и думала: как странно. Разве могла представить совсем недавно, что моя жизнь станет такой?

Нет, не могла.

Равно как и сейчас не могла вообразить, что она бы сложилась как-то иначе…

Мы с Павлом не торопились, потому что знали - время принадлежит только нам.

Теперь я свободна. Разведена. Счастлива.

И знаете что? Это только начало.