ГЛАВА 12
Сергей узнал адрес нового помещения Ирины случайно - от общего знакомого, который видел её в компании Павла Рудского, когда они осматривали цокольный этаж у парка. Знакомый тогда ещё ляпнул: «Слушай, а твоя Ирка-то, оказывается, деловая женщина. С Рудским ходит, помещения выбирает под какую-то кондитерскую. Ты чего её отпустил?» - и засмеялся собственной шутке.
Сергей тогда не ответил, только стиснул зубы, но адрес запомнил.
В тот день он приехал без предупреждения, ближе к обеду. Хотел посмотреть, как она там устроилась, и заодно убедиться, что её бизнес - очередная глупая затея, которая прогорит через полгода. Он всё ещё злился на неё за тот разговор в кафе, за её железный взгляд и за сумму, которую она через адвоката выбила из него. Шесть нулей. Шесть чёртовых нулей, которые она получила, даже пальцем не пошевелив!
Он толкнул дверь и вошёл без приглашения.
Внутри пахло деревом и свежей краской. Стены уже выровняли, пол застелили чем-то светлым, в углу стояли строительные леса. Но не это заставило его замереть на пороге.
У окна, на широком подоконнике, сидели двое - Ирина и Павел Рудской. Между ними на картонной коробке были разложены какие-то бутерброды, салат в пластиковом контейнере и две бутылки воды. Они перекусывали, как простые рабочие, устроившие перекур посреди стройки. И Павел что-то рассказывал, жестикулируя, а Ирина смотрела на него и улыбалась.
Не так, как улыбалась когда-то ему, мужу. Не с той собачьей преданностью, от которой его тошнило. А спокойно, свободно, как будто она наконец-то выдохнула после того, как её лёгкие были сжаты до состояния коллапса.
Увидев мужа, она не вздрогнула и не испугалась. Просто подняла брови, и улыбка медленно сползла с её лица.
- Сергей? - сказала Ирина, и в её голосе не было ни удивления, ни страха. Только усталое недоумение. - Ты что здесь делаешь?
Павел тоже обернулся, и Сергей заметил, как изменилось его лицо - от расслабленного до напряжённого за одну секунду. Рудской молча поднялся, отряхнул брюки и посмотрел на Линькова с вызовом, который тот не ожидал увидеть в глазах давнего партнёра.
- Я узнал, что ты тут занялась бизнесом, - выдавил Сергей, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё закипало. - Решил посмотреть, как идут дела.
- Дела идут нормально, - ответила Ирина, не вставая с подоконника. - Ты уже всё посмотрел? Можешь идти.
Она говорила с ним как с лишним предметом мебели, который загораживает проход. Сергей почувствовал, как кровь приливает к лицу.
- А он что здесь делает? - спросил, кивнув на Павла. - Твой новый покровитель? Быстро ты меня забыла.
Слова вырвались раньше, чем он успел их обдумать. И повисли в воздухе - пошлые, нелепые, выдающие его уязвлённое самолюбие. Он сам их испугался, но отступать было поздно.
Ирина поднялась медленно, одёрнула джемпер и посмотрела ему прямо в глаза. Тем самым взглядом, который он уже видел в кафе на набережной, - холодным, твёрдым, как сталь.
- Да, Сергей, - сказала она спокойно. - Забыла. И знаешь что? Ты сам меня этому научил. Ты не оставил мне выбора. Ты пришёл в мой дом, сел за мой стол и сказал, что я была для тебя тюрьмой. Что ты задыхался рядом со мной и никогда меня не любил.
Она сделала шаг вперёд, и Сергей почему-то отступил - сам не заметил, как.
- Так вот, - продолжала Ирина, и в её голосе зазвенело что-то, чего он раньше не слышал. - Спасибо тебе, Серёжа. Ты в итоге помог мне понять, что я действительно жила как в тюрьме. Но теперь я эту тюрьму покинула по своей воле. И мне очень хорошо без надзирателей и прутьев решётки. А ты можешь идти, потому что здесь лишний.
Она отвернулась и снова села на подоконник, взяла бутылку воды, отпила. Как будто его уже не существовало в принципе. Павел молча стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на Сергея безо всякого сочувствия.
Линьков постоял ещё несколько секунд, потом развернулся и вышел. Дверь хлопнула за ним с гулким эхом, и он на мгновение замер, прислушиваясь - не позовёт ли она его назад? Не скажет ли, что пошутила?
Ответом ему была абсолютная тишина…
Сергей сел в машину, завёл двигатель и выехал на дорогу, сам не зная, куда ему стоит отправляться. Руки дрожали на руле, внутри всё кипело от злости, обиды и ещё чего-то, что он отказывался называть своим именем.
Он проехал несколько кварталов, остановился на красный свет и вдруг понял.
Он потерял её.
Не тогда, когда сказал «я с тобой как в тюрьме», и не тогда, когда ушёл в отель к Диане. Не тогда, когда перевёл ей деньги на бизнес. А сейчас. В эту самую минуту. Когда увидел, как она улыбается другому мужчине. Спокойно, свободно, без той жертвенной преданности, которую он так ненавидел и которой не заслуживал.
Он никогда не любил Ирину, но привык, что она всегда была рядом. Ждала, прощала, смотрела ему в рот. И вот её нет, а он остался один - с матерью и дочерью, которые шантажируют его, с бизнесом, который трещит по швам, и с пустотой внутри, которую ничем не заполнить.
Зелёный свет загорелся, машина сзади засигналила. Сергей нажал на газ и поехал дальше, но перед глазами всё стояла картина - Ирина на подоконнике, с бутербродом в руке, и её спокойное, равнодушное лицо.
Она сказала «спасибо».
Спасибо за то, что он помог ей выбраться из тюрьмы.
Из их брака.
Из их общей жизни.
Сергей свернул на обочину, заглушил двигатель и уронил голову на руль. Он не плакал - он разучился этому простому навыку много лет назад. Но внутри было такое ощущение, будто что-то важное, что держало его на плаву, окончательно рухнуло.
Он потерял всё - деньги, семью, любовниц, которые оказались аферистками. И теперь, сидя в машине посреди города, где у него когда-то было всё, он чувствовал себя нищим.
Не потому, что счёт опустел, а потому, что не осталось ни одного человека, которому он был бы нужен просто так. Без денег.
За просто так его никто уже не любил.
И никогда, наверное, не полюбит.