Глава 18

Ева

Она стояла напротив огромного панорамного окна, стараясь не думать ни о чем кроме играющих в лунном свете волн.

Вдох — выдох и ничего больше.

Еву трясло в горячей лихорадке, теряя такой нужный сейчас кислород…

Казалось, стены сдвигаются, стараясь зажать её в своих крепких каменных тисках, не позволяя вырваться наружу. Приходилось обнимать себя за плечи, раз за разом царапая обнаженную кожу чтобы не потерять сознание.

Что с ней происходит? Она на самом деле его боится или просто заставляет себя бояться? Заставляет дрожать в ожидании их близости, потому что так нужно. Потому что только так её совесть и позволяет быть рядом с этим мужчиной, принимая его ласку? Позволяет выпустить на свободу своё внутреннее животное и хотеть этой близости ничуть не меньше чем и он сам?

Нужно расслабиться.

Позволить алкоголю и мужскому магнетизму вести себя в нужном направлении и не думать ни о чём постороннем.

«Плохая. Очень плохая девочка Ева» — шепчет подсознание, когда Саид подходит настолько близко, что ей спину обжигает его жаром, заставляя предательски распахнуть губы.

Тело немеет, требуя прикосновений и грубости.

Грубости, которая ей совершенно не свойственна…

Требует избавиться от платья и дышать раскалённой кожей…

Требует того, что ещё секунду назад могло показаться ей настоящей дикостью…

Саид прижимается к ней каменным корпусом и начинает накручивать на палец тонкую лямку, царапая гусиную кожу. Его дыхание путается в её волосах, оседая на коже влажной испариной.

Напряженный орган по-хозяйски давит в поясницу, и тело мгновенно откликается, пуская по венам волну истомы. Стягивает соски и пульсирует в низу живота, лишая любой попытке к сопротивлению, когда её платье растекается по полу шифоновой лужицей.

— Маленькая Ева… — будто сам не понимая что делает, рычит ей в шею Саид, прихватывая кожу губам.

Он хочет её и не нужно быть ясновидящей, чтобы почувствовать то немыслимое возбуждение, которое проникает в её тело вместе с тяжелым мужским дыханием

Огромные руки шарят по телу, оставляя после себя пылающие вмятины. Вдавливая кожу на бёдрах… Ягодицах и животе, предательски подкашивая колени.

— Повернись ко мне, — слава богу, приказал Асманов, прежде чем заметил её шрамы.

Он стоял близко. Практически вплотную, упираясь в стекло напряженной рукой. Странно как оно ещё не затрещало, выдерживая такое давление. Как не заскулило под его огромной пятернёй, когда тот навис над Евой, будто каменный гигант.

— Сегодня я сдерживаться не буду, — поднял он свободную руку, фиксируя подбородок так, чтобы она не смогла пошевелиться, и вместе с рваным дыханием в неё проникал его запах. Дорогой, вальяжный и с лёгким привкусом океана. — Будешь податливой, и всё закончится хорошо, в противном случае порву к чёртовой матери. Это понятно?

— Понятно, — да и что вообще она могла сказать?

Попросить быть поласковее? Ну так Асманов и так, фактически, подарил ей первый раз. Спал с ней не так как самому хотелось, а только для того чтобы распечатать для следующего раза.

— Умница, — переместился он на губы, поглаживая и сминая их большим пальцем.

Казалось, его штормит. Глаза с поволокой, словно у тяжелобольного, впивались в уголки приоткрытого рта. Изучали его очертания.

Ева испуганно охнула, когда Асманов по-хозяйски сжал волосы на затылке, запрокидывая голову. И практически сразу проглотила свой стон, когда мужчина впился в неё поцелуем.

Он целовал Еву жестко и напористо, трахая языком без возможности перевести дыхание. Вжимал её в холодное стекло, недовольно рыча и прикусывая губы, посасывая болезненные отметины.

— Я хочу чтобы ты поласкала себя, малышка, — наконец-то оторвался он неё Асманов, позволяя дышать.

Сейчас, когда его надсадный голос обволакивал Еву, будто чёрный бархат, она впервые почувствовала себя безумно пьяной. Одурманенной и потерянной.

— Я-я… — задрожал её голос в попытке отказаться, но Ева всё-таки успела взять себя в руки, понимая, что будет хуже.

Наблюдая как, она опустила на грудь дрожащие пальцы, сжимая напряжённый сосок, Асманов неторопливо принялся расстегивать рубашку, играя с пуговицами, виртуознее профессионального пианиста.

— Сильнее, — сощурился, оголяя плечи, и она инстинктивно выполнила его приказ, чувствуя, как вместе с болью её тело пробило горячим импульсом, хлынув лавиной к стиснутым бёдрам. — Прикоснись к клитору. Погладь его через ткань.

Через ткань? Неожиданно, но спорить Ева не стала. Если ему хочется через ткань, значит, будет через ткань.

Продолжая, ласкать грудь, она не спеша опустилась к животу. Очертила круг вокруг пупка, снова ущипнула себя за сосок и только после этого прикоснулась к тонкому кружеву трусиков. Слегка разжав бёдра, она надавила на чувствительный клитор, ощущая в ответ приятную вибрацию.

— Открой глаза, — не успела Ева отрешиться от его присутствия, как Саид тут же вернул её в тёмную комнату, заставляя ласкать себя, смотря на его обнаженное тело.

Мужчина сжимал в руке вздымающийся член и ничуть не стеснялся этого. А было ли чего стесняться?

Как не посмотри, но Асманов был практически совершенным. Наполненный силой, пламенем и огненной лавой, что так и сочились из его взгляда, обжигая ей кожу.

— Не останавливайся, — очередной приказ, от которого кровь побежала быстрее, заставляя облизнуть пересохшие губы.

Создавалось впечатление, что Саид специально двигает рукой синхронно с её движениями, заливая Еву румянцем.

Прикосновения сквозь ткань не только натирали клитор, вызывая приятные ощущения, но и доводили до болезненной истомы. Кружевная ткань начала пропитываться смазкой, но этого всё равно было мало.

«Чёёёёрт…» — обессилено прикусила губу, сжимая сосок.

Казалось, нахватает совсем чуть-чуть, чтобы прикоснуться к чему-то по-настоящему потрясающему. Ещё немного чтобы закончить эту приятную пытку…

— Достаточно, — отрезал Асманов надсадным голосом, и его звериная энергетика враз заполнила комнату, будто выброс пепла перед извержением вулкана. При свете луны, его глаза пылали точь в точь как у хищника, отдавая в темноте фосфорным свечением. — Сними трусики и ляг на кровать, — несколько шагов на ватных ногах и Ева уже смотрит в потолок, стараясь унять рвущееся из груди сердце. — А теперь согни ноги в коленях и разведи их в стороны.

«Рано. Чёрт, слишком рано!» — и пусть она была возбуждена, а этого всё равно было не достаточно, чтобы принять его без боли.

— Мне нравиться, как ты выглядишь здесь. Внизу, — прикоснулся мужчина к её набухшим губам, поглаживая их между складочек. Бёдра дёрнулись в попытке отстраниться, но его энергетика действовала на Еву как нейротоксин. Подавляла. Парализовала. Вдавливала в кровать. — Аккуратная. Маленькая, — хрипло проговорил Асманов, будто теряя остатки титанической выдержки.

Кажется, она собиралась на это что-то ответить, но стоило ему опустить голову между её разведенных бёдер, скользя языком там, где ещё секунду назад были его пальцы, как слова тут же застряли в пересохшем горле.

Жадный язык осторожно коснулся клитора, и у Евы из глаз посыпались белые искры. Вязкий ком в одну секунду превратил низ живота в жгут, заставила вскрикнуть. Выгнувшись, цепляясь в его волосы до побелевших пальцев, Ева практически заскулила от желания, которое накрыло вязкой волной всё её тело. Всего за одну секунду в мире не осталось ничего кроме плавного скольжения его умелого языка по чувствительному клитору…

Асманов точно знал, на какие точки нужно надавить, где погладить, а когда остановиться, чтобы она в каком-то животном помутнении шептала ему: «Пожалуйста».

Коктейль из ощущений пронёсся у неё в голове настоящим смерчем, оставляя после себя пульсирующее удовольствие. Казалось, что Саид тянул её на самое дно порока, осторожно поглаживать языком по клитору и, останавливаясь в тот момент, когда до оргазма оставалось ни более чем одно настойчивое касание.

— О Боже… — только и успела прошептать Ева, когда огненная волна накрыла её с головой, заставляя покинуть собственное тело.

А ведь до этого момента она даже не знала, что может быть и так. Что даже ей секс может принести не только стыд и не ловкость, но и удовольствие.

Настоящее, физическое удовольствие, от которого сонный разум начал расщепляться на атомы…