Глава 19

Саид

Наверное, он совсем рехнулся. Лишился остатков здравого разума вместе со спавшим на пол платьем.

С виду Ева хоть и кажется подростком, а на деле тело всё равно женское. Просто не такое, к которому он привык. Без излишеств и перегибов.

Изящное. Объятое бледным свечением. Красивое и аккуратное, будто у фарфоровой статуэтки.

Ему и раньше нравилось, как смотрится её кожа, контрастируя с ним. Будто сливки в горячем кофе. Но теперь адреналин и вовсе клокотал в висках, заставляя балансировать на своей выдержке, будто на тонком канате.

Ещё немного и сорвётся. Порвёт девчонку к чертям собачьим и на этом всё закончится.

Ему её драть хочется. Врезаться в тело до глухого, влажного шлепка. Врезаться в тело так, чтобы яйца зажимало в тиски, а он только и может, что сжимать член в руке, стараясь скинуть хоть немного напряжения.

Наверное, Саид просто не привык ни к чему подобному. Очерствел что ли? Да и как собственно не очерстветь, если каждая, на кого он укажет пальцем — готова облизать его вдоль и поперёк. И любая недотрога уже через несколько минут будет принимать его во все дыры с опытом бывалой проститутки.

Хочешь — долби в задницу. Хочешь — будет сосать, заглатывая член по самые яйца или тереться об него резиновыми сиськами. Любой каприз за твои деньги и ничего большего.

Да и чего ему собственно хотелось? Семьи? Любви? Покоя?

Бред сивой кобылы! Асманову даже самому смешно стало.

Для него уже давным-давно женщина стала всего лишь инструментом для удовлетворения естественных потребностей. В любом виде и в любых количествах.

Удобно, но скучно. Никаких лишних эмоций. Никаких вообще эмоций. Пустота. Просто тело и ничего больше.

А здесь.

Чем дольше Саид смотрел на Еву, тем больше ему это нравилось. Нравилось, как она зажимается. Так и искренне и по-настоящему что всё внутри ходуном ходило. Штормило из огня да в полымя, словно у душевно больного.

Да никак иначе Асманов бы себя и не назвал. У него от этой девчонки мозги наизнанку и член в узел.

Чтобы всё осторожно. Аккуратно и не больно.

Да и с какого собственно хера? Ещё бы он не панькался с сестрой Аббаса?

Да и панькается ли? Тут, куда скорее холодный расчёт, чем какие-то особые чувства.

Саиду в любом случае придётся вернуть Еву. Зачем начинать войну из-за какой-то девчонки. Пусть даже такой как она.

Так что будет куда лучше, если он успеет сделать так, чтобы Лягушонок пропиталась им. Его предпочтениями и вкусами. И сделать это уже сейчас. По собственному желанию и воле.

Стоило Еве лечь на кровать, разводя стройные ножки, и член болезненно дёрнулся. Ему хотелось туда, где горячо, тесно и влажно. Уже влажно.

Трусики пропитались смазкой и её запахом. Тем самым, от которого у него уже давно были мозги набекрень. Словно у зверя, что почуял запах крови.

А может просто-напросто нашел свою самку? Ту самую, которая может принадлежать только ему и никому больше?

— Мне нравится, как ты выглядишь здесь. Внизу, — присел Асманов около Евы, впиваясь помутневшим взглядом в набухшие складочки. Лягушонок дышала через раз. Дрожала. Хорохорилась, а всё равно не могла опустить на него взгляд. Не могла справиться с внутренним землетрясением. — Аккуратная. Маленькая, — впервые за долгое время собственный голос показался Саиду таким надсадным. Царапающим горло. Рвущимся из самых глубин.

Погладив Еву между податливых складочек, Асманов инстинктивно поднёс к губам влажный палец, будто ему это было жизненно необходимо.

В нос снова ударил её запах. Заполнил лёгкие Асманова, будто самый сильный афродизикак.

Кровь закипела. Перед глазами темнота и его язык, погруженный в сладкую влагу.

Обычно он никогда не опускался до того чтобы лизать женщин между ног. И это вполне спокойно можно было списать на нежелание. Но нет. Асманов просто брезговал и даже не пытался этого скрывать.

Мало ли, сколько членов побывало у них внутри. Мало ли кто трахал их до того, как они попали в его кровать.

Не то, что здесь.

Чистенькая. Нетронутая. Его.

Если бы не её родословная, то можно было бы и себе оставить. Вот только кому это нужно? Ему? Ей?

Никому. Уж точно не так. И уж точно не сейчас.

— О Боже… — задрожала Ева, когда он со всей своей немыслимой зависимостью углубил этот порочный поцелуй, собираясь затрахать её языком до потери сознания.

Пришлось придерживать Еву за задницу, не позволяя отстраниться. И ловить кайф от её коготков на своей коже.

От боли, с которой Ева была готова рвать волосы у него на голове.

В какую-то секунду девчонка выгнулась в тугой мостик. Часто-часто задышала, и вместе с её криком по его языку растеклось что-то сладкое.

Не став дожидаться, когда девчонка опомниться, Асманов вошел в неё до упора. Хватит уже с него выдержки. Ещё немного и кровь из ушей покапает.

Такое чувство, что он трахает Еву не в обычной комнате, а в одном из котлов преисподней. По позвоночнику стекала струйка пота, лицо покрывалась испариной.

И чем податливей становилась девчонка, обвивая ногами его поясницу, тем ярче становились ощущения.

Она позволяет ему не сдерживаться. Позволяет брать, сколько он хочет и не кривится от боли. Не плачет и не пытается оттолкнуться

Сжимала его до треска за ушами. Обтягивала мышцами подрагивающий член, заставляя скрипеть зубами от напряжения.

Асманов входил в неё на всю длину. Не позволял ни привыкать, ни отдыхать. Двигался быстро и резко, вколачиваясь в Еву до непонятного мычания и всхлипываний.

А ему хотелось ещё больше. Быстрее! Глубже! Резче!

Пока всё то колоссальное напряжение, что разрасталась в нём столько время не схлынуло в девчонку вместе со спермой.

Ева

— Охренеть… — утробно прохрипел Асманов, опомнившись после того, как его напряженное тело пробило волной судороги.

И снова по Еве хлыстом прошелся тот хищный, фосфорный блеск во взгляде, от которого тело инстинктивно покрылось мурашками, поднимая волоски.

Он всё ещё был в ней. Всё ещё вдавливал в постель своим мощным телом. Прожигал тяжелым дыханием. Казалось, Асманову нравится видеть, как Ева отдаёт себя на волю Дьявола. Нравилось, что она лежит под ним распятая и обезоруженная, принимая его всего без остатка.

Стоило Саиду выйти из Евы, как она тут же отвернулась к краю кровати, пытаясь окончательно разорвать их близость.

Между ног саднило и жгло, а мышцы бёдер простреливало судорогой. Ей пришлось, как следует, распахнуться перед этим гигантом, чтобы принять в себя без лишнего дискомфорта.

Наверное, не поласкай он её ртом и она скулила бы сейчас от боли и разрывов.

Саид двигался в ней будто поршень.

Ни единого миллиметра свободы. Ни единой возможности привыкнуть к его габаритам. Сплошное давление, напор и узлы вен, что раскалённым металлом клеймили её изнутри, превращая в свою собственность.

Всю свою сознательную жизнь она только и могла, что принадлежать одному мужчине за другим. Без права голоса и выбора.

— Нет, — не позволил ей укрыться Асманов, создавая между ними тонкую преграду. — Я хочу видеть тебя, — прикоснулся к её шее, убирая прилипшие к коже волосы. Шершавые пальцы легли на позвоночник опускаясь всё ниже и ниже, под гулкое биение её сердца. — Хочу вдыхать твой запах.

Она бы снова могла отодвинуться или попытаться прикрыться, но разве бы Саид позволил? Ева прекрасно понимала — бежать больше некуда. Рано или поздно, а он бы всё равно их увидел.

— Что это? — прикоснулся Саид к её пояснице, скользя пальцами по уродливым узорам.

В темноте было сложно что-либо рассмотреть. Рисунки теряли свои очертания и смысл.

— Подарок на день рождения, — кровь клокотала в висках, а собственный голос смешивался с отвратительным звоном, вызывая у Евы откровенное отвращение. — Чтобы я до конца жизни помнила кто мой хозяин.

— И кто же? — прорычал Асманов, будто срывающийся с цепи тигр и её словно кипятком ошпарило.

Отвечать не хотелось. К глазам подступили слёзы, нос заложило, а память уже начала вырисовывать красочные картинки прошлого.

Она до сих пор помнила, как шипело тавро, впиваясь ей в кожу. Помнила запах, с которым та плавилась. И боль, что растекалась по её телу, заполняя каждую клеточку.

Как она смотрела на багровые ожоги с гербом его тейпа. Как кровоточили звёзды и пузырились изворотливые орнаменты, разрастаясь зудящими гематомами по её пояснице.

— Я. Спросил. Кто? — на этот раз рычание стало сухим и надсадным, будто в горло Асманова впивался кожаный ошейник, лишая остатков кислорода.

— Аббас, — до крови прикусила Ева губы, слизывая с них слёзы. — Когда мне исполнилось восемнадцать, он притащил меня в конюшню и заклеймил как свою лошадь. По законам шариата Аббас имел полное право поступать со мной по собственному усмотрению. Никаких запретов и никаких ограничений. Особенно когда дядя Заман прикован к кровати.

— Ясно, — сглотнул Асманов, небрежно накидывая на Еву простынь, будто вместе с увиденным, в нём не осталось ничего кроме отвращения.

Да ничего другого она, собственно, и не ожидала.

Обычно, спать с такими женщинами приравнивалось к сношению с животным. Страшно было даже представить, что творилось в этот момент в голове Асманова. Его дыхание напоминало огромную меху, вот-вот готовую разорваться от напряжения. Будто это не он, а сама комнаты заглатывает тягучий воздух

Она его унизила. Оскорбила. Плюнула в лицо!

Любой бы на его месте воспринял всё именно так. Схватил бы за волосы и выволок голышом на улицу. Если бы и вовсе не избил и не отдал на растерзание своим людям.

— Извини, что сразу не сказала, — взялась Ева за край тонкого одеяла, натягивая себе на плечи. Стоило Саиду перестать её касаться, и она почувствовала себя совершенно обезоруженной. Одинокой и никому ненужной. Слёзы скатывались по её щекам, пропитывая подушку. Дышать казалось практически невозможно. Только всхлипывать, втягивая воздух вместе с придушенными словами. — Я бы не выжила, если бы ты меня вышвырнул. А возвращаться к Аббасу хуже смерти…

— Успокойся, — повернул её к себе Асманов, прижимая к вздымающейся груди. В его объятиях не было ни капли нежности. Просто физика. Просто касание тел и ничего больше. — Я ведь уже говорил тебе, Лягушонок, ты не мусульманка и не обязана жить по законам шариата, — сухо констатировал, обвивая Еву стальными прутьями рук.

Казалось, что его закоротило. Что у Саида внутри происходит что-то по-настоящему безумное. Словно он старается сдержать рвущихся с цепи псов, что уже давным-давно вгрызаются в его тело, выгрызая себе путь наружу.

Ей только кажется, или он на самом деле её жалеет? На самом деле пытается успокоить, словно ему не наплевать на маленькую преблуду без рода и племени?

А может ей просто так хочется? Может в неё всё ещё живёт та маленькая наивная девочка, искренне верящая в то, что найдётся мужчина способный защитить её от всего на свете?

А может уже нашелся?

«Нет» — мотнула Ева головой, избавляясь от ненужных мыслей.

Она не станет себя к нему привязывать. Не станет идти на поводу у собственной глупости.

Асманов ни чем не лучше всех остальных. Такой же жестокий и циничный как и её сводный брат. А может даже и хуже! Не зря же его боится даже такое чудовище как Аббас. А ей и представить сложно кого может бояться сущий Дьявол!

Единственное что позволяло Еве успокоиться и плыть по течению, что такие мужчины как Саид, всегда сдерживают своё слово. Всегда платят по счетам. И, как только он с ней наиграется, обязательно вручит ключи от новой жизни.