Глава 28

Ева

Она дожидалась решения Саида, словно его устами должен был молвить сам Господь.

После того, как пожилой доктор, огорошил её новостью, что у неё внутри целых два эмбриона, мир резко встал с ног на голову, заставляя сходить с ума от нетерпения.

Ожидание превратилось в густую, липкую субстанцию, всё больше и больше подбираясь к её горлу. Окружающее пространство накалялось, будто его заполнили оголёнными проводами и рассыпанными по полу осколками битых стёкол.

Всё это время около Евы сидела Иман, смотря на неё, словно на диковинного зверя. Ясно давая понять, что эта беременность выбивает её из колеи ничуть не слабее самого Асманова.

— Прошу, прощение, ламаре Имен, — постучал в дверь Заман, голос которого Ева могла узнать в любое время дня и ночи. — Ламаре Саид просит привести к нему девушку.

Ну вот и всё…

Спустя целые сутки Асманов всё-таки принял на её счёт окончательно решение. И теперь был готов обрушить его ей на голову с жестокостью бывалого палача.

Мужчина провёл Еву к задней двери, около которой уже стоял Саид, потирая перебитые костяшки пальцев. Посмотрев на неё исподлобья всё тем же взглядом умного зверя, от которого Еве становилось не по себе, он провёл рукой по влажным волосам, мотнув головой, словно недовольный тигр, которому подсовывают под нос кусок гнилого мяса.

— Куда мы идём? — с опаской поинтересовалась, когда Асманов открыл дверь, ведущую на задний двор.

— Скоро узнаешь.

Не смотря на то, что мужчина принял душ, от него всё равно веяло сигаретами, алкоголем и кровью, свидетельствуя о действительно тяжелой ночи…

Пойдя за Асмановым, она оказалась около небольшого строения, напоминающего домик для содового инвентаря. Достав из свободных, спортивных штанов ключ, он провернул замок, пропуская её вперёд.

— Заходи.

Сердце тут же ушло в пятки, а сама Ева почувствовала, что начинает задыхаться.

Темнота крохотной комнаты сползла с кирпичных стен, превращаясь в чёрную дыру, ведущую куда-то под землю. Словно он собирается отвести её прямиком к Харону, отправляя на тот свет.

— Нет, — мотнула головой, делая шаг назад, но он тут же перехватил её за руку, насильно затаскивая внутрь. — Не хочу!

— Прекрати кричать. Я не хочу делать тебе больно. Так что или ты пойдёшь сама, или мне придётся применить силу.

И снова пришлось подчиниться, следуя на ним на дрожащих ногах по бетонным ступеням.

В сырой темноте было холодно и неуютно. Инстинктивно поёжившись, разгоняя кровь по голым плечам, Ева изо всех сил пыталась рассмотреть хоть что-нибудь дальше собственного носа.

Горький запах экскрементов, вызывал рвотные позывы и головокружение, заставляя хвататься за идущего впереди мужчину словно за спасательный круг.

Стукнув кулаком по стене, Саид попал прямиком по выключателю, освещая просторный подвал с толстыми металлическими прутьями, словно она стояла прямиком напротив тюремной камеры, внутри которой лежал избитый человек.

— Узнаёшь?

— Н-нет… — эмоций было настолько много, что всё, на чём смогла сконцентрироваться Ева, так это цепь на ноге заключённого, кусок хлеба на грязном полу и некое подобие подстилки, пригодной скорее для животного, нежили для человека.

— Хасан Теунов. Тот самый, который привёз тебя ко мне, — слегка запрокинув голову, он отошел к холодной стене, облокачиваясь об неё широкой спиной. — Я хотел, чтобы ты сама это увидела. Хотел что бы знала что происходит с людьми которые меня предают.

— Зачем? — обернулась Ева, хватаясь хоть за какую-то возможность не смотреть на лежащего на холодном, бетонном полу скрюченного мужчину. — Если хочешь меня убить, то просто убей. Только садисты и моральные уроды могут получать удовольствие истязая своих жертв. А ты…. Признаюсь честно, Саид, я бы поверила, что ты способен на что угодно, но только не на это…

После этих слов Асманов смотрел на Еву не моргая. Но казалось, что и вовсе не дыша. Сверлил её своим холодным стальным взглядом, словно и сам не зная как именно должен поступить.

— Клянусь пророком, если бы ты сказала это вчера днём, мне бы и секунды не потребовалось чтобы вырвать твой язык, Пхьид. Но, по всей видимости, Аллах любит тебя, девочка. Иначе бы не благословил на вынашивание моих детей, — шумно втянув воздух, словно у него в груди пылало ракетное сопло Асманов, отшатнулся от стены, делая шаг к ней на встречу. — А теперь слушай меня внимательно, Пхьид. С этого дня можешь раз и навсегда забыть о нашей договорённости. Я не отдам тебе документы и не позволю уйти. Теперь ты живёшь в моём доме как мать моих детей.

— Ты решил их оставить? — не поверила Ева собственным ушам. — Ты на самом деле готов принять их, несмотря на то, что они от меня?

— Они мои. И это единственное что имеет значение, — жестко отрезал Асманов, слегка прикусывая губы, практически поедая её потемневшим взглядом.

— Шариат не позволит тебе принять их, — мотнула головой Ева, чувствуя, что-то не то. Вспоминая, каким жестоким он был вчера, Асманов априори не мог настолько кардинально изменить свою риторику с гнева на милость. Пусть даже и узнал про её беременность. — Чтобы ты не решил, а для твоего окружения они навсегда останутся детьми от русской.

Было видно, что Асманову не хотелось посвящать Еву в свои планы. Всё его естество буквально протестовало против этого, но не став мелочиться, он нанёс ей последний удар.

— Они не будут детьми от русской. Не будут связаны с именем Замана и Аббаса Гаджиевых. Как только ты родишь моих детей, они будут записаны на дочь моего бизнес партнера и мою будущую жену.

— Нет! — от подобного заявления стало тошно. В горле застрял сухой комок, не позволяя ни говорить, ни дышать. — Ты не можешь отнять у меня детей! Не можешь вычеркнуть меня из их жизни!

— Ещё немного, Пхьид и тебя не спасёт даже твой особый статус — раздраженно выплюнул Саид, начиная выходить из себя. — Ты лишалась права голоса, когда твоё тело стало принадлежать моим детям. Так что особо выбора у тебя и нет. Или ты делаешь то, что я от тебя хочу или будешь жить по соседству с Теуновым, пока не станешь послушной и покладистой.

Так вот для чего он на самом деле привёл её сюда. Вот для чего хочет, чтобы она видела страдания мужчины. Чтобы ей даже и в голову не пришло бунтовать.

— А что потом? Что будет со мной, когда я их рожу? Убьёшь или снова попытаешься отдать своим псам?

— Я не зверь, Пхьид и не стану поступать подобным образом с матерью своих детей. Родишь их и сможешь уйти на все четыре стороны. Я отдам тебе все необходимые документы и заплачу хорошие подъёмные, чтобы ты смогла начать новую жизнь в любом уголке мира. А что бы ты как можно лучше усвоила, что с тобой будет, если ты меня ослушаешься, на следующие две недели Хасан Теунов становится твоим личным питомцем, — взял он её за холодную руку, вкладывая в ладонь два ключа. — Один от подвала. Второй от камеры. Приходить сюда будешь три раза в день и только под присмотром моих людей. Будешь его кормить, мыть, лечить и чистить его отхожее место. Не бойся, — тут же уловил Саид её волнение. — Я уже предупредил Хасана, что отрублю ему руку, если он посмеет прикоснуться к тебе против воли. В обед можешь приступать к своим обязанностям, а завтра к тебе приедет гинеколог.

— Х-хорошо…

Покорно пробормотала, прекрасно понимая, что спорить бесполезно. Если она позволит себе сейчас ещё немного своеволия, то её не спасёт даже особое положение. Ева и так узнала куда больше, чем рассчитывала.

Говорить о чём-либо сейчас — не имело смысла. Вулкан Асманова пылал, извергая из себя раскалённых обломков, пепла, излияние магмы, которая, излившись на поверхность, превращалась в раскалённую лаву ненависти, жестокости и желчи.

И Ева прекрасно понимала, что должна переждать это чудовищное извержение. Иначе всё закончится намного печальней, что об этом говорил сам Асманов.

Следующие восемь месяцев её никто не тронет. Никто не обидит и не причинит вреда. И это было единственным, что имело значение.

* * *

— С-спасибо, — с трудом проговорил Теунов перебитой челюстью.

Спустя три дня это было впервые, когда мужчина смог хоть что-то ответить Еве на её постоянный уход.

Асманов больше к нему не прикасался. Не избивал и не допытывался о возможной связи с Гаджиевым. Сейчас уже то, что он был лишен свободы, было для Теунова самой жестокой пыткой.

Ходить под себя и унижаться, принимая помощь от девчонки, которую тот и за человека не считал. Покорно сидеть перед ней на ноующих от боли ногах, пока та обрабатывает его опухшее, покрытое гематомами лицо и заплывший глаз было всё равно, что нажраться гвоздей.

И дело было отнюдь не в пренебрежении. На душе скребли кошки, разрывая её на части от стыда и неловкости.

Сейчас, маленькая девочка Ева, была единственной, кто относился к нему как к человеку. Пусть именно из-за него она и оказалась в настолько сложном положении.

— Не за что, — выжала Ева полотенце, продолжая протирать его лицо, чтобы хоть немного очистить от запёкшейся крови и грязи сырой камеры.

Морально, ей было невероятно тяжело ухаживать за настолько изуродованным человеком. Ведь она и сама всё ещё слишком хорошо помнила, какого это ночевать в одном вольере с собаками, чувствуя себя ни чем не лучше простого животного.

— Сможете сегодня поесть самостоятельно? — отодвинула ведро с водой, подтягивая тарелку с жижей, которой кормили бульдогов Асманова.

— Попробую.

Его руки всё ещё дрожали от боли и холода. А отколотый зуб кровоточил и резал щеку, не позволяя даже разговаривать, не то, что жевать.

Озябший и обессиленный, он так и не сумел окрепнуть за те три дня, что она всеми силами пыталась облегчить его состояние. А частый, махровый кашель ещё больше усугублял положение, указывая на предстоящее воспаление лёгких.

Сжав непослушными пальцами ложку, Теунов поднёс её к перебитым губам, осторожно заглатывая серую жижу:

— Не переживай, я и сам справлюсь, а ты можешь подниматься наверх и греться. Беременным нельзя болеть. Тем более на таких сроках.

- Хорошо, — поднялась Ева, хватаясь за возможность глотнуть свежего воздуха.

Гинеколог предупредила, что приступы тошноты начнут учащаться. Но от частого времяпрепровождения в закрытом пространстве, заполненном запахом экскрементов, становились практически невыносимыми.

— Позвольте мне, — взял охранник из её рук отхожее ведро, позволяя сразу пойти в дом.

Она слышала, как на переднем дворе лают собаки, но предала этому особого внимания.

Последнее время Асманов делал вид, что её для него не существует. Он не выселил Еву из соседней комнаты, но и не приходил к ней за сексом. Всё что его сейчас заботило — бизнес. И ничего кроме бизнеса.

Тихонько пройдя внутрь через заднюю дверь, она сразу же собиралась подняться к себе чтобы принять душ. Но не успела она подойти к лестнице, как её застала Иман в компании молодой и совершенно не знакомой девушки.

Высокая брюнетка в дорогой, розовом костюме смерила Еву с головы до ног, даже не думая скрывать своего пренебрежения.

На вид ей было не больше двадцати, но вела она себя словно самая настоящая королева, по сравнению с которой даже Сабина казалась сейчас куда менее высокомерной. Задранный подбородок. Вздёрнутая бровь и взгляд, от которого становилось не по себе.

— Живо выйди отсюда и не заходи до тех пор, пока не помоешься! — поморщила нос. — От тебя несёт как от бродячей псины!