Глава 29

— Лучше пахнуть псиной, чем быть ею, — подняла голову Ева. Чувство собственного достоинства опередило страх, заставляя ею показать зубы. — Так что я не собираюсь выслушивать ничего подобного от черноротой папинкиной дочки, которая считает, что сумма её наряда позволяет обращаться с людьми как с мусором.

Никто кроме Саида в этом доме не имеет права говорить с ней подобный образом. Тем более девка, которую тот привёл на роль очередной содержанки.

— Не смей так разговаривать со мной, дрянь! — не успела Ева опомниться, как девушка со всей силы ударила её по лицу розовым клатчем.

Острая боль обожгла лицо, оставляя на щеке пылающий след, а на языке вкус крови. И это была не просто царапина. Металлическая застёжка рассекла кожу ничуть не слабее ножа, вминая мягкую плоть в зубы, отчего кровь потекла у неё по подбородку.

— Не нужно, госпожа Мелек… — растерянно протараторила Иман, не зная, что делать. На одной чаще весов находилась гостья её хозяина. А на второй мать его детей, изо рта и щеки которой стекала кровь. — Хозяин будет недоволен тем, что вы делаете. Не нужно трогать его людей без дозволения.

— Не смей защищать эту девчонку Иман! — было видно, что девушка в настоящей ярости. Широко раскрытые чёрные глаза были наполнены огнём и ненавистью. Ноздри трепыхали, а грудь ходила вверх и вниз, словно ей катастрофически не хватает воздуха. — Ей следует вырвать язык и выколоть глаза за то, что она позволила себе говорить подобным образом с Мелек Шаптукаевой!

Шаптукаевой? Неужели той самой Шаптукаевой, брат которой возглавляет министерство промышленности энергетики Чеченской Республики?!

Если так, то эта девушка прибыла в дом Асманова никак содержанка, а одна из претенденток на роль его жены и матери её детей!

— Что здесь происходит? — спокойно поинтересовался Саид, входя в дом.

По каменному лицу Асманова, было достаточно сложно понять, что именно он думает по этому поводу, заставляя Еву приготовиться ко всему, что угодно

— То, что твоя прислуга грубит мне за замечание, что ей следует помыться, — раздраженно пояснила Мелек, изображая из себя жертву ситуации, пока самая Ева прижимала к щеке руку, пытаясь остановить кровь. — И обозвала меня псиной в дорогой одежде.

— И это дало тебе право пускать ей кровь? Я не для того позволил тебе прейти в мой дом, чтобы ты устанавливала в нём свои порядки, Мелек. Что же касается Евы, то она не моя прислуга. Она — моя гостья, — пройдя мимо растерянной девушки, он взял Еву за запястье, заставляя обнажить сочащийся порез. Что не говори, но его неожиданная забота беспокоила Еву даже сильнее растекающейся по щеке крови. — Оскорбить её — всё равно, что оскорбить меня, — убийственным тоном проговорил Асманов, Так что не будь ты сестрой моего близкого друга, и я бы уже давным-давно переломал тебе руки!

Атмосфера накалялась с каждой секундой, заставляя Мелек виновато ерзать, переступая с ноги на ногу. От его тона у девушки явно поубавилось спеси, заставляя бояться ничуть не меньше разъярённого тигра. Нервно прикусывая губы и теребя тот самый клатч, которым всего пять минут назад что есть силы, ударила по лицу, она явно не знала, чего ждать от Асманова.

Казалось, ещё немного и из серебряных глаз посыпятся искры. Его кипение ощущалось настолько же отчётливо и ясно, как если бы на них вылили ушат горячей воды. Странно было даже представить как в этом холодном, сдержанном мужчине могло уживаться столько льда и племени, превращаясь в по-настоящему гремучую смесь.

— Живо уведи её отсюда, Имен.

— Но Саид… — жалостно проскулила девушка, сдуваясь, будто резиновая кукла. — Мы ведь договорил, что мы сходим в театр…

— Ты разочаровала меня, Мелек, и не получишь обещанного подарка. А теперь пошла вон или мне придётся самому выставить тебя отсюда.

Не став произносить ни единого слова, она покорно вышла вон, словно ребёнок которого отправили в угол.

— А ты пойдешь со мной, — повернулся он к Еве, утягивая за собой. — Нужно привести твоё лицо в порядок. Иначе останется шрам.

Подобное заявление лишило её дара речи, заставляя плестись за Асмановым, словно провинившийся ребёнок.

Может, она и не ожидала от него такой заботы, но не могла ей не обрадоваться. Уж лучше так, чем получить от него очередную угрозу. Заведя Еву к себе в спальню, он направился прямиком в ванную, не выпуская её руку до тех пор, пока не подвёл к кожаной банкетке.

— Присаживайся, а я пока приготовлю всё необходимое, — опустился на корточки напротив шкафчика, доставая увесистую аптечку.

— Откуда у тебя всё это? — поинтересовалась, наблюдая, как Саид смачивает полотенце, чтобы смыть с неё кровь.

Тело настолько сильно откликалось на его присутствие, что становилось не по себе.

— На случай если не захочется ехать в больницу, — сухо пояснил Саид, совершенно не отвечая на её вопрос. — Царапина длинная, но не глубокая. Так что зашивать не понадобится, — подошел он настолько близко, что ей снова стало не по себе. Вскинув голову, продолжая удерживать на себе его немыслимое давление, Ева старалась смотреть куда угодно, но только не на стоящего напротив мужчину. Его серые глаза всегда пугали её, пробираясь каким-то первобытным, животным страхом в самые потаённые уголки души. — Сейчас я её обезболю, а уже потом наложу повязку.

— Спасибо, — поблагодарила, совершенно не вникая в значение его слов. Сейчас всё её внимание было приковано к содержимому аптечки.

Кровоостанавливающие, Гипарин, Хлорэтил, Flexall…

Подобное сочетание препаратов встречалось только в аптечках профессиональных бойцов. Она знала это, потому что не раз видела их у своего отца.

— Да уж… хорошо же она тебя стукнула. Сил явно не пожалела, — распылил он по её щеке спрей, замораживая пульсирующую боль. — Если бы я знал, что такое случится, ни за чтобы не позволил ждать меня здесь.

— Так это её ты решил сделать «матерью» наших детей? — заёрзала на банкетке, чувствую себя чертовски неуютно.

В голове всё ещё крутились слова Малек о том, как неприятно от неё пахнет. Да Ева и сама прекрасно понимала, что та была права.

Горький запах подвала и экскрементов преследовал её даже после того, как она выходила из душа. Что уж говорить сейчас, когда она сидела перед Саидом всего через двадцать минут после ухода от Теунова.

— Ещё не решил.

— Не думаю, что она останется довольна случившимся.

— Сейчас меня это мало интересует. И тебя не должно, — выдавил мазь на ватную палочку, осторожно нанося её на порез.

— Почему?

— Потому что уже завтра она приползёт к тебе извинениями. На коленях вымаливая у тебя прощения.

— Не думаю, что ты сможешь принудить к этому такую важную особу.

— Принудить? — усмехнулся Асманов, словно на самом деле не чувствовал исходящий от неё запах. — Она сделает это сама. По собственной доброй воле.

Сама? По собственной доброй воле?

Казалось, Ева ещё никогда в жизни не слышала ничего смешнее.

Даже представить было сложно что вообще может заставить такую заносчивую гордячку как Мелек Шаптукаева просить у неё прощение. И тут в голову пришло то, от чего мгновенно похолодела кровь.

— Не трогай её Саид, пожалуйста!

— Трогать её? — нахмурился Асманов, пытаясь наклеить пластырь.

— Не делай ей больно. Она не виновата, что её вырастили избалованной высокомерной девчонкой, считающей, что все у кого меньше денег чем у неё — простое отрепье.

— Она тебя ударила, а ты просишь, чтобы я не предавал этому значения? — раздраженно проговорил Саид, смотря на Еву как на умалишенную. — Ты что совсем рехнулась? Блаженную из себя корчишь?

— А ты хочешь, чтобы я кричала и требовала её голову себе на блюде?

— Ты или слишком добрая или слишком глупая, — хмыкнул Асманов, собирая аптечку. — И ни то, ни другой не пойдёт тебе на пользу. Так что я бы с куда большим энтузиазмом выполнил твоё желание принести её голову, чем слушать всю эту чушь.

— Моё желание?

— Если у тебя есть что сказать. Говори, — серые глаза блеснули, словно у самого Сатаны, что с минуты на минуту собирается украсть её душу, опуская на самое дно Преисподней. — Не бойся.

— И ты это сделаешь? — с такой надеждой проговорила Ева, чувствуя что ещё немного и сердце вырвется из груди. — Сделаешь то, о чём я тебя попрошу?

— Сделаю, — нетерпеливо отрезал Саид.

Казалось, он ждал от неё чего-то конкретного, заставляя теряться, с трудом подбирать слова.

— Отпусти Теунова. Пожалуйста, Саид. Хватит уже с него мучений. Хватит всех этих издевательств. Отпусти его домой. К жене.

Стоило ей произнести последнее слово, и реальность стала на паузу. Возвышающийся над Евой мужчина сверлил её по-настоящему тяжелым взглядом.

Было видно, как медленно и неторопливо начинает меняться мимика Асманова. Как спокойное, каменное лицо начинает наполняться сначала раздражением, а затем и злостью.

Вдруг стало страшно, что он её ударит. Снова она позволила себе лишнего. Снова пошла наперекор его желаниям меня все порядки и правила.

Так что стоило Асманову шагнуть ей на встречу, как Ева тут же съёжилась, пытаясь испариться из его ванной.

Она ждала от него чего угодно. Взбучки. Трёпки. Побоев. Что схватит её за волосы! Сожмёт челюсть снова — пуская кровь! Угроз и оскорблений, но только не того что произошло в следующую же секунду.

Схватив Еву за запястье, практически удерживая на весу, он кинул её себе на грудь, врезаясь поцелуем в покусанные губы.

Мял… Подавлял… Поглощал своей звериной энергетикой.

Его было так много, что голова начала кружиться от напора. Асманов жалил её своим языком.

Царапал густой щетиной и практически лишал, кислорода в своих горячих, каменных тисках.

И только когда мир уже начал покрываться поволокой со вкусом дорогого коньяка, Асманов оторвался от её губ и, невнятно выругавшись, практически вылетел из ванной, оставляя Еву растерянной и обезоруженной.

Саид

Её взгляд прошибал насквозь, словно удар молнии. Огромные бирюзовые глаза прожигали до самой души, выворачивая наизнанку всё его естество. Всю ту гниль и грязь, с которыми он жил столько лет считая нормой.

Она была совсем другой. Какой-то неправильной. Слишком чистой.

И это бесило!

Сводило с ума!

Тем более что всё, что заботило самого Асманова, так это то, как он разорвёт Мелек грудную клетку. Обглодает рёбра и сожрёт сердце сырым!

Переломает пальцы, которыми эта дрянь посмела ударить Еву и затолкает их ей в глотку!

Никогда в жизни он не чувствовал себя в такой ярости! Казалось, ещё немного и он уже не сможет удержать себя в руках! Пришлось до крови прикусить себе внутреннюю часть щеки, чтобы не пустить в ход руки.

Даже сейчас пока он обрабатывал лицо Евы, глаза заливало кровью.

Почему он так зол? Почему бесится, глядя, как кривится от боли его Лягушонок, хотя должен этому радоваться? И почему гордится, когда она пытается незаметно прикусывать губы, пытаясь храбриться в его присутствии?

А ещё было то, что заставляло его нервничать куда сильнее обычного.

Даже сейчас, сквозь кровь и запах подвала он улавливал аромат её тела. Её волос и кожи, от которого мозги сводило набикрень!

Как же сильно он скучал по нему, пытаясь уловить хотя бы крохотные отголоски пиона и белого жасмина на своей подушке. Вминался в неё лицом и набирал полную грудь воздуха, строго-настрого запрещая прислуге менять постельное бельё. Катался по огромной пустой кровати не в состоянии найти себе места.

А сейчас она сидела всего в нескольких сантиметрах от него, словно сочный кусок бифштекса перед умирающим от голода зверем.

Ещё ни разу с того самого дня как он узнал про смерть Сабины не прикасался к этой девочке. А ведь хотел драть так сильно, что аж зубы сводило.

Снова и снова трахая Зару, натягивая на себя словно резиновую куклу, Асман только и думал, как сбросит пар и снова сможет прикоснуться к своему Лягушонку.

Что не говори, но впервые в жизни секс начал казаться ему чем-то особенным. Чем-то глубоким и интимным. Чем-то, что на самом деле способно принести ему не только физическую разрядку, а и душевное удовольствие.

За свои тридцать с гаком он успел с головой окунуться, в какую только угодно грязь.

Опробовал всё, что только можно. И с двумя. И с тремя. И смотрел и драл их под кайфом. Были и игрушки и наручники и плётки.

А ещё много криков стонов и прочей лицемерной лести, чтобы он мог почувствовать себя особенным. Его и облизывали и сосали заглатывая по самое горло.

Выполняли каждую его прихоть. Вне зависимости от того хотелось или нет. Просто потому что это был он — Саид Асманов. Человек, которого боятся. Человек, которого уважают. Человек, который держит в своих руках столицу. Её серый кардинал и негласный хозяин.

И совсем другое дело спать с Евой. Чувствовать у себя на коже её дыхание и острые края зубов. Стискивать челюсти, когда она царапает спину своими коготками и так искренне стонет от удовольствия что душа наизнанку.

— Ты или слишком добрая или слишком глупая, — хмыкнул Асманов, собирая аптечку. — И ни то, ни другой не пойдёт тебе на пользу. Так что я бы с куда большим энтузиазмом выполнил твоё желание принести её голову, чем слушать всю эту чушь.

— Моё желание? — непонимающе свила Ева брови, нерешительно облизывая губы, словно на самом деле было что-то, о чем она собиралась попросить.

— Если у тебя есть что сказать. Говори. Не бойся.

Было странно сознаваться, но Асманов на самом деле хотел услышать от неё хоть что-то, чтобы могло запятнать её безупречный образ. Услышать то, что сделает Еву слегка приземлённей.

Доступней….

— И ты это сделаешь? — с такой надеждой во взгляде проговорила Ева, что отступать было некуда. — Сделаешь то, о чём я тебя попрошу?

— Сделаю, — отрезал Саид.

Одному только Аллаху было известно, какие волки грызутся в его теле желая услышать, чего же потребует от него Лягушонок.

Разорвать их помолвку? Отправить Мелек в подвал? Отстегать?

А ведь он бы и сам с радостью выполнил всё это и без её просьбы.

— Отпусти Теунова. Пожалуйста, Саид. Хватит уже с него мучений. Хватит всех этих издевательств. Отпусти его домой. К жене.

Ураган. Самый настоящий ураган в голове и жжение в лёгких. В груди зудело. Не давало покоя. Сводило с ума!

Всё что касалось Евы — сводило его с ума. Вызывало ярость. Дикость. Остервенение.

Настолько сильное и непреодолимое, как и желание прикоснуться. Снова сделать своей. 1439f7c

Взять.

Подмять.

Выпить до дна.

А она, всё так же как и минуту назад, сидела перед ним. Маленькая, соблазнительная, чистая. Будоражащая сознание и тело.

Выдержки не хватило. Терпение закончилось.

Он ненавидел ёё и ненавидел себя. Хотел уничтожить и, в тоже время, держать около себя. Если понадобится, то он посадит её на цепь. Запрёт в четырёх стенах пока она не родит.

Ну а что будет дальше?

Время покажет.