Глава 33

Следующая неделя казались слишком нормальной, учитывая ситуацию, в которой очутилась Ева. Проплакав первые два дня, она постепенно начала учиться воспринимать каждый день как очередную ступень на пути к выздоровлению.

Анализы, УЗИ, процедуры… С каждым разом она всё больше и больше узнавала о своём теле и ребёнке. И если первые дни угроза срыва всё ещё оставалась достаточно высокой, то к концу недели доктор порадовал Еву скорой выпиской.

Что же до Асманова, то он не оставлял её не на минуту. Превратив больничную палату в гостиничный номер, он проводил с ней каждую свободную минуту, а было их в его распоряжении — более чем достаточно.

Он не заговаривал с ней первым, но стоило ей издать малейший звук или попытаться встать, тут же отрывался от монитора ноутбука, бросаясь на помощь. Провожал до ванной комнаты, помогал принять душ, кормил и даже исполнял роль костыля, когда Еве хотелось немного прогуляться.

В такие моменты Саид напоминал затаившегося хищника. Осторожный и внимательный, он всегда был на стороже, готовый наброситься на каждого кто позволит себе кривой взгляд или неоднозначную улыбку.

В Асманове было слишком много восточной крови. Слишком много звериной энергетики. Так что для Евы не было ничего удивительного, наблюдать как сильно бедные медсёстры теряются рядом с этим хмурым великом со взглядом серийного убийцы.

Когда-то она чувствовала себя так же. Подпадала под влияние его оглушающего магнетизма. Боялась. Терялась. Не знала как себя вести.

А теперь, казалось, только она и может находиться с ним в одном пространстве, не испытывая никакого дискомфорта.

— Сюда, — указывая на скамью, после недолгой прогулки по больничной аллее. Слава богу, на улице всё ещё стояла хорошая погода и, чтобы не замёрзнуть, Еве вполне хватило байкового халата. — Как ты себя чувствуешь? — погладил её по волосам Саид, хотя по ощущение это куда скорее напоминало касание медвежьей лапы. — Живот не болит?

Как бы ни старался Асманов, а у него всё равно очень плохо получалось скрывать внутреннее напряжение. Спина, скулы, глаза, прикосновения — всё указывало на то, какая немыслимая борьба происходила у него внутри. И чем лучше ей становилось, тем неуютнее он себя чувствовал.

Казалось, он стоит на самом краю обрыва, не имея ни малейшего понятия, как именно должен поступить. Спрыгнуть вниз или повернуться лицом к наставленному на него дулу?

— Всё хорошо, — облизнула губы, видя, как рука Асманова снова и снова касается выпуклого кармана, словно проверяя его на содержимое. — Сегодня у меня закончился курс физиотерапии, и доктор отменил кровосжижающие. Результаты УЗИ показали, что у меня наконец-то прекратился тонус, — продублировала то, о чём и так было известно Асманову. — Правда мне всё равно понадобится несколько недель отдыха, перед тем как окончательно пойти на поправку.

— Знаю, — попытался улыбнуться Саид, но вместо этого уголки его губ дрогнули, обнажая белые зубы в подобии оскала. — И поэтому я купил дня нас билеты на Сейшелы. Знаю, ты любишь море.

На следующие несколько секунд Ева выпала из реальности, переваривая его слова, словно что-то противоестественное. В этот короткий момент ей показалось, что этот мужчина на самом деле пытается о ней позаботиться.

И позаботиться не только как о матери его ребёнка, но и о женщине, к которой он не безразличен.

— Мне не нравятся, как они на меня смотрят, — рыкнул Асманов, обводя ледяным взглядом, прогуливающихся, мгновенно приводя её в чувства. — Такое чувство, словно я удерживаю тебя силой. Не люблю за это Москву. У ваших людей слишком предвзятое отношение к тем, кто не похож на них.

— Думаю здесь дело не в твоей национальности, а в том, как ты себя ведёшь.

— И как же я себя веду? — недовольно приподнял бровь, втягивая воздух, словно бык.

— Словно каждый встречный твой враг. И если понадобится, то ты без малейшего труда оторвёшь ему голову.

— После того что с тобой случилось, я готов не только оторвать им головы, но и выдрать сердце из груди. Пока мы не поняли, кто именно решил от тебя избавиться, за тобой могут прийти даже сюда. Мои люди следят за Аббасом, но этот крысёныш сидит тише воды, ниже травы. Да и смерть твоя — последнее, что может прейти к нему в голову. Иначе Гаджиеву не достанется ни копейки отцовского капитала.

— Так что если тебя и хотели убить, то только те, кто связан со мной, — продолжил Саид сканировать гуляющих по аллее людей, словно кто-то из них в любой момент может достать пистолет и выпустить в нас целую очередь.

— Никогда бы не подумала, что быть рядом с тобой окажется куда опаснее, чем с Аббасом.

— Так и есть, — снова напрягся Асманов, втягивая воздух, словно начинает задыхаться. Проведя рукой, на которой всё ещё виднелись следы от зубов по коротким волосам, ероша их на затылке, он запустил пятерню в выступающий карман, доставая из него чёрный футляр. — И именно поэтому я хочу предложить тебе свою защиту.

— Защиту?

— Я предлагаю тебе стать моей второй женой, Ева.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей второй женой? — проговорила она онемевшими губами, не в состоянии отвести взгляд от квадратной, чёрной коробочки, которой всё ещё касались палицы Саида.

— Мне кажется, что для тебя это будет лучшим решением. Так ты всегда сможешь оставаться под моей защитой и всегда будешь рядом с нашим сыном.

— Да с чего это вообще к этому пришел? — мотнула головой, не понимая, чего именно он от неё хочет.

— Я пообещал Аллаху, что женюсь на тебе, если он сохранит ваши жизни, — проговорил Асманов настолько холодно и отстранено, что с неё мгновенно спала пелена. — Но он сохранил только двоих, а это значит, что и я не могу исполнить свою клятву полностью. Аллах не хочет этого. Поэтому я и не могу. Понимаешь? НЕ-МО-ГУ…

На секунду Еве показалось, что в последнее слово он попытался вложить какой-то особенный смысл. Что-то очень и очень важное, что-то, что адресовано именно ей, но она отогнала от себя это чувство, стараясь не травить себя самообманом.

Любовь? Забота?

Ответ стал слишком прост и слишком жесток.

Долг — вот что заставляло это мужчину быть рядом.

Долг не позволял ему уйти. Долг принуждал спать у её кровати. Долг… И больше ничего…

— Могу я подумать над твоим предложением.

— Мне не кажется, что тут вообще есть над чем стоит подумать, — недовольно вздёрнул Саид широкую бровь, словно она отвергла самое щедрое предложение, которое только могла получить. — Но если тебе нужно время, я не стану тебя торопить.

Вернувшись обратно в палату, Ева подошла к тумбе. В верхнем ящике всё ещё лежали сделанные Саид документы. Погладив бардовый паспорт с золотым гербом, она положила к нему футляр с кольцом, на которое так, до сих пор, и не посмотрела.

Какая разница, что в коробке, если это всё равно не сделает её счастливой?

Наконец-то оставшись одна, Ева легла на кровать, чувствуя себя безумно истощенной.

Она знала, что именно должна была ответить. Понимала это холодным рассудком. Понимала, но никак не могла произнести вслух. Не могла позволить себе остаться рядом с ним в качестве содержанки на особом статусе.

— Добрый вечер, могу я пройти? — постучалась к ней медсестра, не позволяя уснуть. — Время ужинать.

— Хорошо. Поставьте на стол. Сейчас мне не хочется есть, — отвернувшись от девушке в медицинской маске, зарываясь лицом в подушку, ни имея никакого желания ни есть, ни пить, ни шевелиться.

— Повезло же вам с мужем, — поставила на стол тарелку с мясным рагу и салатом. От слова "муж" стало тошно, но исправлять ее Ева не стала. — Обычно мужчины предпочитают «горевать» дома, на диване. А ваш здесь и днюет и ночует. Весь персонал на уши поднял, чтобы с тобой как с королевой обращались, — явно не спешила уходить женщина, делая всё со скоростью велопогоской черепахи. — Кучу лекарств иностранных привез, и готовить распорядился только из его продуктов. Представляю, как он испугался, если теперь всю твою еду пробуют его люди. Жаль, только, они не учли, что на этот будет шприц.

Острая игла вошла в горло, заставляя Еву вздрогнуть от неожиданности и боли. Она знала что должна закричать. Знала, что должна позвать на помощь, но рука в резиновой перчатке лишила её такой возможности.

Хотелось сопротивляться! Брыкаться! Драть ей волосы! Хвататься за все, что могло попасться под руку! Скинуть с себя прижимающую к кровати женщина! Но вместе с введённым препаратом по её венам растеклось что-то холодное и вязкое. Что-то, из-за чего она совершенно не могла пошевелиться.

На языке появилась поречь введённого препората, голова начала кружиться, а перепуганный взгляд рыскал по расплывающимся очертаниям комнаты, которая всё быстрее и быстрее погружалась во тьму, превращаясь в огромную чёрную дыру…