Глава 32

Саид

Если бы ещё пять минут назад Асманова спросили, что он чувствует к Еве, ответ был бы короток и ясен. НИ-ЧЕ-ГО кроме желания трахать, пока мир не сгорит в огне.

Если еще пять минут назад его спросили, хочет ли он этих детей? Он бы ответил: Не знаю.

Если бы ещё пять минут назад ему предложили раз и навсегда избавиться от всего, что приносило разлад в его устоявшийся миропорядок, он бы дал себе время подумать.

Но всего за пять минут его жизнь переменилась настолько сильно, что в голове ни осталось ничего кроме страха.

Асманов сам не понимал, каким образом управляет онемевшим телом. Как вообще умудряется действовать настолько слаженно и чётко, пока в голове нет ничего кроме белого шума. Словно его включили как какой-то допотопный телевизор, так и не успев настроить каналы.

— Я сказал быстрей!

— Быстрее нельзя, мы и так на четвёртой.

— Или ты прибавишь, или я пущу тебе полю в затылок! — рыкнул Саид, подгоняя карету скорой помощи, видя, как сильно дрожит побелевшее тело его Лягушонка.

С красивого лица не сходила гримаса боли. Длинные ресницы лихорадочно трепыхали, волосы липли к мокрому лицу, а посиневшие губы обрамляли крупные трещинки.

И единственное что избавляло Саида от этой чудовищной картины, экран кардиомонитора, что показывал слабое биение её сердца.

Он смотрел на кривую, чувствуя, что сойдёт с ума, если она выровняется. Хватался сознанием за этот противный, надоедливый писк, мысленно заставляя его не замолкать. Сжимал её ледяную руку, приказывая сердцу биться. Приказывая не останавливаться до тех пор, пока он сам этого не позволит!

Если бы она не померещилась ему в орущей толпе…

Если бы он остался праздновать вместо того чтобы поехать домой…

Если бы зашел в её комнату хотя бы минутой позже….

Всего одной минутой…

Страшно было даже представить, чтобы тогда произошло с его девочкой.

Кровь пульсировала, разрывая виски. Закипала в побитом теле, грозясь в любой момент потечь из затягивающихся ран.

Кровь. Кровь. Повсюду была только кровь!

Обычно Асманов не придавал ей особого значения. Чтобы убить, нужно пролить кровь. Чтобы избавиться от врагов пролить ещё больше. А чтобы удержаться на престоле, вся твоя жизнь должна превратиться одну сплошную кровавую баню.

Но теперь, когда она багровела на бёдрах его Лягушонка и прожигала его пальцы, Асманову казалось что её слишком много. Больше чем может уместиться в хрупком женском теле и куда больше чем способна выдержать Земля.

— Через две минуты будем на месте, — проговорила в рацию врач скорой помощи. — Готовьте операционную и три пакета второй положительной. По предварительным данным у пациентки осложнения после приёма препарата для срыва беременности на 7 неделе.

«Срыва беременности?» — пронеслось у Саида в голове, напрягая каждую клеточку тела.

Быть такого не может!

Ева бы не смогла! Не посмела пойти на нечто подобное без его ведома!

Она ведь умная девочка и прекрасно понимала что дети — её единственный шанс на выживание.

Нет. Ева не такая. Точно не такая. Она бы ни за что не лишила жизни их детей!

— Что вы собираетесь сейчас делать? — перехватил Асманов хирурга, когда Еву завезли в операционную.

— У меня нет времени на раз… — попытался отделаться от него мужчина, но не тут-то было.

Мужская рука настолько сильно впились в его плечо, что ещё немного и захрустели бы кости.

— Я спросил, что вы собираетесь делать? — угрожающе прорычал Асманов, чувствуя на зубах кровь и песок.

— Для начала попытаемся остановить кровотечение. А если не выйдет, придётся оперировать и избавляться от…

— Нет! Ты сделаешь всё что бы и она и её дети остались живы! В противном случае я скормлю тебя собакам! Это понятно?

— П-понятно… — растерянно пробормотал хирург, пятясь к дверям, когда Саид наконец-то его выпустил.

И стоило мужчине скрыться в операционной, как Асманов достал телефон, набирая Алмаханова.

Пока он шевелился. Пока ходил. Говорил и думал, у него всё ещё были силы не пасть духом. Не сдуться словно дырявый шарик.

— Салам алейум.

— Ва-алейкум ас-салам, Руслан. Мне нужна твоя помощь, — сразу перешел к делу Саид. — Мою женщину отравили, прямо в моём доме, — да, так и есть. Еву отровили. Иначе и быть не может. Он скорее поверит в то, что в его доме завелась крыса, чем в то, что Ева сделал аэто по собственной воле. — Так что бери всех кого можешь. Следователей, криминалистов. Насрать! Главное прошерстите его вдоль и поперёк. Каждый угол и каждый миллиметр. Я должен знать, как это произошло.

— Сейчас будем.

Асманов думал, что после их разговора станет легче. Что хотя бы прекратится дрожь в перебитых руках.

Но ничего не изменилось. Его всё ещё трясло. Всё ещё кидало из жара в холод, не позволяя найти себе места.

— Извините, — подошла к нему медсестра с ручкой и бланками. — Мне нужно заполнить карточку на пациентку. Вы взяли с собой её документы?

— Нет.

— Прошу прощения, но мы не сможем оформить её без паспорта, — перепугано замялась девушка, видя в каком озлобленном помутнении, находится Саид.

— Потом, — недолго думая, он вытянул из кармана пару крупных купюр, бесцеремонно засовывая их медсестре за ворот рубашки. — Их привезут чуть позже.

Документы. А ведь он даже о них и не подумал. Обычно его рёбят лечили без всех этих бумажек. Получали на лапу и делали что сказано.

Другое дело Ева. Кто знает, что ещё ей могло понадобиться помимо остановки кровотечения и переливания крови?

Главное только чтобы и с ней и с детьми всё было в порядки. А до этого Заман уже привезёт все необходимые бумажки.

Хорошо ещё он сразу же додумался их сделать. Сначала собирался использовать их в качестве приманки, чтобы сестричка Аббаса сидела на коротком поводке, исполняя все его приказы. А потом и вовсе поставил в качестве оплаты её беременности.

— Как вы себя чувствуете? Может, стоит сделать вам укол успокоительно? — снова подошла к нему медсестра.

Но та ли, что была до этого?

Память превратилась в сито, пропуская совершенно все, что не касалось его девочки. Он не мог собраться в кучу. Не мог успокоиться. Не мог привести себя в чувства.

— Нет, — отмахнулся Саид, опускаясь на покрытую трещинами банкетку.

Казалось, что какая-то часть его души ннаходиться там — за белыми дверями операционной. Там, где под белыми лампами лежит его маленькая девочка, истекая кровью. Где и она, и его дети борются за жизнь.

И ей больно. Ей холодно и страшно. Она скулит как волк и воет не находя себе места.

— Аллахом клянусь, что женюсь на тебе, если вы выживите… — сжимая в руке чётки, прижимаясь к губам перебитыми костяшками, он вгрызался в них зубами, пуская кровь.

Ева

Темнота была повсюду. Казалось, Ева попала в воронку, из которой невозможно выбраться.

Её закручивало в бесконечном водовороте едкой смолы.

Густой и липкой…

И чем дольше она прибывала в самом жерле этого НЕЧТО, тем сильнее её засасывало, утягивая на самое дно.

Руки и ноги казались невыносимо тяжелыми. Тело ломило от усталости и боли.

Мерзкая жижа поднималась всё выше и выше….

Окутывала ей ноги… Бёдра… Поясницу…

Сдавливала рёбра…

Сковывала грудь…

Грозясь в любую секунду оказаться у неё в горле…

А она всё равно барахталась не жалея сил.

Нужно было выбираться! Хватать ртом воздух и тянуться вверх!

Туда, где просматривалась крохотная искорка света.

Где она плясала словно живая, маня её за собой.

Когда-то, Ева воспринимала смерть как благо. Когда-то, была готова принять её с распростёртыми объятьями. Когда-то она казалась единственным выходом.

Тепло. Покой. Умиротворение. Свобода.

А теперь она боролась с ней. Сопротивлялась! Противилась!

Теперь у неё был повод жить дальше. Не ради себя, а ради детей. Чтобы почувствовать, как они будут толкаться в её животе. Как появятся на свет пища словно котята. Как она возьмёт их на руки и приложит к груди.

Как будет заботиться о своих малышах. Будет укачивать и целовать. Будет играть с ними, и рассказывать сказки. Как станет для них другом и надёжной опорой. И ни за что на свете ни позволит никому причинить им вреда…

— Ева?.. — осипшим, хрипловатым голосом проговорил Саид, прогоняя от неё остатки болезненного помутнения. — Как ты себя чувствуешь?

Перед глазами всё ещё стоял туман. Густой и едкий, высекая из глаз слёзы, из-за чего лицо Асманова казалось странной, расплывчистой маской.

Попытка прикоснуться к животу закончилась болью в онемевшей руке и кровью из катетера.

— Что с… — попыталась проговорить, но в горло, как будто, пучок лезвий засунули, раздирая плоть от каждого звука.

— Не нужно. Не говори, — подорвался Саид, кидаясь за стоящим на столе стаканом. — Тебе нужно попить. Ты провела без сознания чуть меньше недели.

Недели? Казалось, ещё немного и Ева снова потеряет сознание. Вместе с водой, опустившейся в пустой желудок, на неё нахлынули тошнота и паника.

— Дети?… — снова потекли из её глаз слёзы. — Что с ними?…

Стоило задать этот вопрос, как каждая клеточка Асманова напряглась, пропуская через себя электрические разряды.

— Сейчас не время для подобных разговоров. Для начала приди в себя, а уже потом поговорим.

Истощенный, уставший, в помятой, не свежей одежде и длиной, неухоженной бородой, он явно пробыл рядом с ней с самого первого дня. И то, что он не хотел отвечать на её вопросы, заставляло Еву сходить с ума.

— Пожалуйста… Саид… — слова отказывались слетать с пересохших губ, пока её трясло от холода и слабости. — Я должна… что со мной случилось…

Около минуты Асманов буравил Еву тяжелым, испытывающим взглядом, явно не решаясь исполнять её просьбу.

— Тебя накачали лошадиной дозой кроворазжижающих и препаратом стимулирующим выкидыш. Врачам пришлось останавливать его всю ночь. А утром, когда твоё состояние хоть немного нормализовалось, тебя доставили в Москву чтобы сохранить детей.

— С ними всё хорошо? — с надеждой поинтересовалась Ева, хватаясь за его слова словно за спасательный круг.

— Тебя оперировали лучшие врачи столицы, маленькая, но… — было видно, каких усилий ему стоит смотреть на неё без лишних эмоций. Жилистые кулаки вибрировали, на скулах играли желваки, а треск зубов напоминал перемалывающие кости. — Кровотечение оказалось слишком сильным. Лучшие хирурги оперировали тебя семь часов, но у них всё равно не получилось спасти обоих детей. Даже то, что остался только один — уже чудо.

Ева чувствовала, как опухшее сердце врезается в рёбра, наполняя её тело отчаянием. Она потеряла ребёнка. Не знала, хочет ли их или нет, и потому жизнь сделала этот выбор за неё. Она наказала её, оставив только одного малыша…

Поднявшись со своего места, Саид присел около неё, в неуклюжей попытке обнять.

Странно было это признавать, но в его сдержанный, сухих объятиях чувствовалась не зримая поддержка. Он словно говорил: «Я понимаю тебе, маленькая. Знаю, что ты чувствуешь. Знаю как тебе больно. И мы оба попытаемся пережить это».

— Как это случилось?… Кто это сделал?…

— Специалисты прошерстили весь дом. Сняли отпечатки, пересмотрели сделанные записи, но так и не определили, чьих именно это рук. Препараты находились в торте, который тебе принесла Мелек, но я не верю что это на самом деле её рук дело.

— Я тоже… — голос дрожал от сдавленного плача. — Ей были нужны мои дети, чтобы стать твоей женой. Так что она бы ни за что на свете не пошла на такое безумие. Кто-то сделал это её руками. Тот, кто знал, что она едет ко мне.

— Клянусь тебе, Ева, я найду эту мразь, — прорычал Саид, сжимая её в объятиях, словно в любой момент мог взорваться от гнева и ненависти. — И когда это случится, он будет молить меня о смерти.