Глава 31

— Мелек Шаптукаева с подругой, — протянула она двух метровому охраннику паспорт с вложенной купюрой.

Мужчина перевёл взгляд на Еву и она нехотя приподняла просторный капюшон, обнажая своё лицо. Приходить в такое место в чём-то другом, было сродни самого настоящего идиотизма. Если хоть кто-то её знает, то она отправится отсюда прямиком к Гаджиеву.

Слишком рискованно, и всё равно внутреннее напряжение заставляло её идти вперёд.

От мысли о том, что что-то может случиться с Саидом, Еве становилось не по себе. Без него она точно не выживет. И плевать, беременна она или нет. По-любому со стороны Асманова найдётся кот, кто попытается избавиться не только от неё, но и от его детей.

Молчаливо кивнув, возвращая документ, он открыл массивные железные двери, впуская девушек в заполненный ангар.

Когда они зашли, бой был в самом разгаре. Заведённая толпа орала как ненормальная, брызжа слюной и проклятьями. Напоминая ходящих перед клеткой до смерти голодных гиен, сходящих с ума от запаха крови.

Пройдя следом за Мелек по тесному проходу, Ева не могла отвести перепуганного взгляда от дерущихся на ринге бойцов.

Ева не редко слышала от людей Аббаса, да и от него самого о подобных спаррингах.

Каждый желающий мог кинуть вызов своему обидчику. Чтобы хотя бы здесь, на ринге, попытаться отомстить за нанесённый ущерб. Смерть члена семьи или личное оскорбление. А установленные правила не позволяли от него отказаться.

Здесь они дрались практически до смерти. Никаких запретов и ограничений.

Только боль, кровь и смерть… Если конечно твой противник не заходит поступить с тобой иначе.

— Убей его Раджаб! — драли глотки озверевшее мужчины, хватаясь за прутья. — Убей этого сукина сына!

— Разорви его на куски Асман! Разорви ублюдка!

Голова пошла кругом от этого нескончаемого гула. Во рту пересохло, а тело наполнилось адреналином.

Это был не просто бой, а самое настоящее месиво!

Мясорубка, от которой всё внутри сжималось, наполняя кровь ужасом и страхом.

Казалось, что она попала в настоящую Преисподнюю. В место, где нет никаких законов и правил, а только какое-то дикое, первобытное желание убивать.

Это были не люди. Это были звери. Звери что снова и снова вгрызались друг в друга острыми клыками, отгрызая куски мяса.

И во главе всего этого безумия был он.

Асманов рвал свою добычу, словно свирепый барс без малейшей капли жалости. Бил как молот по наковальне. Голова, челюсть, виски, грудь. Ничего не оставалось без его внимания. Ни единой косточки.

— Он великолепен, — воодушевлённо пробормотала Мелек, хватая ртом пропитанный кровью воздух. — Асманов не простой человек, он самый настоящий демон. Ещё никто не смог его победить. Никто не сумел отомстить.

— Так и есть, — снова посмотрела на ринг Ева, наблюдая, как легко и свободно передвигается этот великан, раз за разом вколачивая свой кулак в окровавленное лицо противника.

Асманов был не победим. И чем дольше она смотрела на него, тем сильнее в этом убеждалась.

На его вспотевшее лицо и мокрые волосы. На его убийственный взгляд. На широкую грудь и мощную спину под чёрной чешуёй татуировок. На его руки и то, с каким величием и достоинством он исполняет свой смертельный танец.

Чувства, которые овладели Евой в этот момент, были необъяснимы. Восхищение или любовь даже близко не подходили, чтобы описать то новое чувство, которое пронзило её.

Ревность, зависть и нетерпение слились воедино, требуя обладить этим мужчиной. Забрать его себе и уже никогда на свете не отдавать никому другому.

Сейчас, как никогда ясно Ева смогла понять чего именно хочет от этой жизни. Хочет Его. Саида Асманова. В своём доме и в своей постели.

— А вот и наш победитель! — закричал какой-то мужчина, приводя её в чувство. И огромная толпа, вместе с Мелек загудела словно ненормальная, вызывая у Евы жжение в ушах.

Клетка открылась, пропуска его внутрь и от того как смахнув с лица пот окровавленной рукой, Асманов черкнул по толпе в метре от неё звериным взглядом поднялся каждый волосок.

— Увези меня отсюда, — схватила она Мелек за руку, прекрасно понимая, что если Саид её заметит, ничем хорошим это уже не закончится. — Пожалуйста.

— Уверена? — непонимающе уточнила девушка, явно не представляя как можно отказаться от вида, выволакивающего из клетки куска мяса, который ещё пару часов назад был нормальным человеком.

— Ещё немного и меня вырвет, — прикрыла она рот, делая вид что ей не хорошо.

— Ну тогда конечно. Пойдём на свежий воздух.

Сейчас ей, как нужно было вернуться домой так быстро, как только было возможно. Асманов, наверняка потратит около пары часов на то, чтобы привести себя в порядок и продолжить своё победоносное шествие, ну а она к моменту его возвращения уже должна лежать в кровати, делая вид, что ничего не произошло.

— Я рада, что мы поговорили, — улыбнулась девушка, когда они остановились около имения Асмана. — Спасибо что не выставила меня на улицу и дала возможность извиниться.

— Спасибо что вернула меня домой, — закрыла Ева дверь, смотря на Мелек через опущенное стекло.

— И не забудь попробовать торт. Я, правда, очень старалась.

Что не говори, но стоило девушке и её семье осознать, что из-за своего поступка они могут лишиться настолько выгодной перспективы, как Мелек оказалась готова на всё что угодно. Даже стать для Евы лучшей подружкой.

— Где ты была? — появилась в коридоре Иман, напугав Еву своим тощим чёрным силуэтом.

— Принимала извинения от Мелек Шептукаевой, — сняла она ветровку, неспешно направляясь к леснице.

— А выглядишь так, словно тебя пытали. Бледная, худая, — взяла её за подбородок Иман, изучая уставшее лицо. — Ещё немного и от тебя одни кости останутся. А тебе худеть нельзя. Ты и так тонкая. Детей пожалей. Иначе не доносишь до срока. Когда ты хоть ела в в последний раз?

А ведь действительно, из-за всей этой суматохи она совершенно позабыла как о еде, так и о витаминах. Страх за Саида оказался настолько сильным, что собственное тело напрочь позабыло о том, что существует голод.

— Перед тем как Саид уехал.

— И это, по-твоему, нормально? — продолжила её отчитывать Иман. Взрослые восточные женщины, всегда напоминали Еве сорок, в самом лучшем значении этого слова. Шумные, вздорные, но по-настоящему заботливые. — Когда ты в последний раз что-нибудь ела?

— Долмнаш перед отъездом Саида.

— Четыре часа назад?! Ну уж нет, девочка, так не пойдёт. Сейчас твоё тело — храм для новой жизни. И ты должна, как следует, о нём заботится!

— Хорошо, ламаре Иман, как скажете. Сейчас я приму душ и спущусь на кухню.

— Нечего тебе на кухне делать, — отмахнулась женщина, подводя её к лестнице. — Я всё принесу в комнату.

— Спасибо.

Укутавшись в тёплый халат, выходя из ванной, Ева присела за небольшой журнальный столик на котором, на котором её уже дожидались худар, поломанная лепёшка и чай с кусочком торта.

Есть всё ещё не хотелось, так что Еве пришлось с силой затолкать в себя молочную кашу с брынзой. Уставший взгляд упёрся в несуразный кусок торта со съехавшими набекрень ягодами.

— Один в один, как я готовила маме, — улыбнулась Ева, разрезая его ребром ложки.

Психологи наверняка бы поставили ей сейчас диагноз, сказав, что в подобной зависимости от матери нет ничего нормального. Но в её жизни ещё никогда не было никого ближе и родней.

Ни друзей, ни родных. Только мама и никого больше. Она её защищала, заботилась, лечила, любила. А что теперь?

Пустота и ничего больше.

И чем дольше она об этом думала, тем гуще становился туман в её голове. Тело показалось свинцовым и непослушным, а желудок стянуло болезненным спазмом, требуя избавиться от содержимого. (3303c)

Поднявшись на ватные ноги, чувствуя сильное онемение в конечностях, Ева попыталась добраться до ванной, но не успела сделать и пары шагов, как поняла, что по её бёдрам текут струйки крови.

— Им… Иман… — прошипела стараясь позвать на помощь, но комната сделала резкий кульбит, не позволяя удержать равновесие.

И вместе с крепким ударом об пол, всё вокруг заволокло темнотой…