Глава 11. Юра. Люблю, скучаю

Не задумываясь прикладываю большой палец к микрофону и закрываю его.

— Юрий Александрович, — Вика негромко спрашивает и стучит. — Ахиллес у вас?

Заглядывает ко мне, а я подношу указательный палец к губам, чтобы молчала.

Показываю, где кот, Вика улыбается и молча поднимает большой палец вверх.

Следом жестом показываю, чтобы уходила. Вика догадливая и не подставляет. Кивает и исчезает, прикрывая за собой дверь.

— Юра? — Зовет Саша.

Мы говорили, я неожиданно пропал. Чудо вообще, что камера была наведена на Ахилла в этот момент.

— Да, Саш, — убираю палец с микрофона и переключаю камеру с кота на себя, — мне тут по работе написали. Я Ахиллеса теперь и бульдозером не сдвину.

— Не выгоняй его, утром дай корм, треть нормы. И воду поменяй. А он в туалет ходил вообще?

— Нет. Пока не осчастливил нас таким событием.

— Нас? — Переспрашивает Саша. Нас, блин…

— Тебя и меня, — нахожусь с пояснением.

— Ааа, — Саша соглашается, но вокруг меня осматривает обстановку. — Напиши мне утром, как будет себя чувствовать.

— Хорошо.

Ахилл лежит на животе, вытянув вперед лапы, и смотрит на меня. Почти Сфинкс.

— Саш, можешь ему сказать, чтобы он спал, а не пакостил ночью?

— Он воспитанный. По ночам спит, а не пакостит, как ты говоришь, — Саша улыбается. Мне приятно видеть ее такой.

— Ахилл, ты слышал? По ночам ты спишь и ты воспитанный.

— Поверни к нему камеру, — просит Саша, я разворачиваю, — ты мой красавчик, я тебя люблю, очень скучаю, скоро заберу, выздоравливай. Ну, и помни, что ты воспитанный кот.

Теперь усмехаюсь я. Значит, косяки-то были. Ахилл тянется к экрану, нюхает, ищет Сашу. Но запаха нет, а значит, хозяйка сейчас не настоящая.

— Пока, — разворачиваю телефон к себе, — если что-то надо, звони, даже ночью.

Саша кивает и отключается первой.

— Любит она тебя, — кладу руку коту на голову и запускаю в шерсть. — Скучает. Может, она это мне говорила? По тебе-то чего скучать. Ты ж кот. — Ахиллес кладет голову на лапы и закрывает глаза.

Я поднимаюсь и выхожу в коридор.

— Вик, что ты хотела? — спрашиваю через дверь.

— Пошла воды попить и котика проверить, а его нет. Простите, что помешала.

— Все нормально, но, если я разговариваю, не мешай.

— Извините, Юрий Александрович, больше не буду. Я не слышала.

Возвращаюсь к себе в комнату. Может, и правда, не слышала. Но уже второй раз чуть меня не подставила.

— Спи уже, только на этой половине. — Расстилаю Сашину футболку и укладываю на нее кота. Не люблю животных в постели. — Ко мне не лезь. Я ночью себя не контролирую.

Я беру свою подушку и ложусь на противоположный край кровати, подальше от кота.

До чего ты докатился, Домбровский. Ты спишь и разговариваешь с котом.

Выключаю свет.

По правде, не все нормально. Я сейчас это понимаю. Когда Вике разрешил пожить у меня на время практики, не видел в этом ничего такого. Теперь не хочу, чтоб Саша знала. Она же не так все поймет. Объясняй потом, что все не так, как кажется. А оно не так.

Только бы Саня не решила прийти ко мне без предупреждения.

Просыпаюсь от навязчивого ощущения постороннего в комнате. Распахиваю глаза и дергаюсь. Ахилл в десяти сантиметрах от моего носа всматривается в мое лицо. Как будто проверяет, дышу я или нет.

Дую ему в морду в ответ.

— Ты нормальный? — Смотрит. Молчит. — Чего пугаешь? Есть хочешь? Пошли, посмотрим, что осталось с вечера.

Идем вдвоем на кухню. Курица с гречкой так и лежат с вечера не тронутые.

— Я кому курицу варил?

Был бы Ахиллес человеком, пожал бы плечами. Но он смотрит на меня как на идиота.

— Другой еды тебе нельзя. — Смотрит, не моргает. — Хозяйка так сказала. Корма дам, если гречка тебе никак.

Бросаю жменю сухариков.

— Если ты не будешь есть, то поедем опять укол делать. В ту перевязанную лапу.

Осознанно манипулирую, потому что все равно поедем делать укол.

— Доброе утро, — появляется Вика еще в пижаме, — как с котом спалось?

— Жив, как видишь. Никто меня не съел. Вика, как заставить кота есть обычную еду?

— Никак, если он привык к корму. — Подходит к холодильнику и достает продукты, варит кофе.

— Наказание, а не кот.

— Да отличный кот, видно, что умный. Просто хочет еды, к которой привык. А ему тут лечебное питание подсовывают. Он не человек, он на инстинктах живет.

— Может быть.

— Пятница сегодня. Я иду в архив.

— Аккуратно там.

— Хорошо, босс.

Я отпиваю кофе, откусываю бутерброд и чувствую, как кто-то кладет лапу на ногу.

Ахиллес

Неправильно ты, паппи, бутер ешь. — Кладу лапу ему на ногу. — Надо колбасу котику в пасть складывать, а не себе на хлеб. Я ж ради тебя страдал, голодал, исколоть себя дал, лапу выбрить. Я котят твоих спас от безотцовщины. А ты так со спасителем.

— Ахилл, тебе нельзя. Диета.

Какая диета, паппи? — тихо мяукаю. — Я охудеваю. Жировая прослойка истончается. Сашенька никогда так не издевалась над любимым котиком.

— Надо у ветеринара узнать, что делать, если он не хочет есть по диете.

Душегуб твой ветеринар. А ты неправильный прокурор. Кошачьих законов не знаешь. Есть такой, ежели котовскую шкуру дырявили уколами богомерзкими, то потом надо котика жалеть, держать за лапку и спрашивать, чего хочет его пушистое котейшество.

Саню на кого променял? На эту девку? Рассматриваю под столом ее лапы бесшерстные. Ой-ой-ой. Котятки-то на кого останутся. Я ж всех не вылижу, сил не хватит.

Отрываюсь от пола и запрыгиваю к ней на колени. Не стесняясь выпускаю когти.

— Ой, — вскрикивает холопка, роняет бутерброд на пол.

— Что там?

— Ничего, — мадам придерживает меня, чтобы не упал.

— Поцарапал?

Поцарапал. А нечего без подштанников перед прокурором ходить.

— Немного. Ничего страшного.

Смотри какая. Даже не ругается. Ладно, по-другому ее проверим.

Кроссовки ее пометить что ли? Или погрызть что-нибудь? Занавески опять же… но все какое-то избитое. Неэстетичное.

Девка гладит меня, чешет за ухом. Брр, передергивает от ее когтей. Отталкиваюсь и спрыгиваю на пол. Не забочусь, чтобы сделать это без еще пары следов от когтей.

Под стулом замечаю недоеденную колбасу. О, великая Бастет, богиня кошек, благодарю тебя за этот подарок судьбы. Санечка-то с прокурором разговаривает уже. Чай, не обижается так сильно, раз меня доверила. Можно завершать аскезу и немного перекусить.

Пока они обсуждают планы на день, я впиваюсь зубами в колбаску и быстро съедаю.

Юра

Кот, как ниточка между нами теперь. Есть повод позвонить и поговорить. Пусть пока по-дружески. Утром, пока еду на работу, рассказываю, что Ахилл ел. В обед, как возил к ветеринару, что тот сказал. Вечером просто звоню. Без повода.

— Саш, я в обед, когда его домой привозил, видел, что он уже начал есть понемногу. — Делаю круг, чтобы проехать по ее району. Ну, мало ли… пригласит. Или привезти что-то надо.

— Как хорошо. Сколько еще капельниц надо?

— На выходных еще его повожу.

— Прости, что нагрузила им.

— Мне не сложно. Лишь бы на пользу.

Слышу, как у Сани раздается звонок в дверь. Сжимаю крепче руль, стягиваю эмоции в кулак. Все было слишком идеально. Теперь точно не пригласит. На светофоре перестраиваюсь, чтобы свернуть в свою сторону. Без вариантов. Третьим не буду.

— К тебе кто-то пришел?

— Да, только я не жду никого.

— Проверь, я подожду.

— Это не обязательно.

— Просто проверь, если тот, кого знаешь, тогда я отключусь.

— Ладно. — Слышу снова настойчивый звонок в дверь.

— Это же не ты там стоишь? — спрашивает осторожно.

А она хотела бы? Улыбаюсь сам себе. А может надо было без предупреждения заехать? Да теперь уже поздно.

— Нет. Я еду домой.

Саша замирает и затихает. Жду.

— Саш? Саша?

В дверь снова долбят. Но она и не открывает, и не отключается.

Слышу только ее частое, взволнованное дыхание.

Притормаживаю.

— Саша, кто там?

— Там… Можешь приехать?