Глава 18. Саша. Выбор

— Как вы себя чувствуете? — в палату заходит медсестра, за ней Домбровский с цветами. — Жаль. Я думала, мне привезли деток.

— Лучше, чем вчера.

— Вы проходите, — кивает ему.

— Привет, — Юра держит в руках букет нежных пионов.

— А ко мне разве уже можно пускать посетителей? — игнорирую его и обращаюсь к медсестре.

— Этого сказали пропустить, — поясняет девушка, — я оставлю вас.

— Найдете вазу? — перехватывает ее Домбровский.

— Конечно. — Медсестра забирает цветы.

— А когда мне привезут моих дочек?

— Они пока в реанимации, но я узнаю, когда их можно посмотреть. — Девушка испаряется, оставляя нас одних.

Домбровский стягивает маску и улыбается мне.

— Ты как, Саш? — обходит мою кровать и садится рядом на стул. Находит руку, аккуратно, но крепко сжимает.

— Нормально, — освобождаю пальцы и кладу себе на грудь. — Зачем ты пришел?

— К тебе и дочкам.

Так и хочется хмыкнуть шумно и закатить скандал, но не хочется омрачать такой день негативом и прошлым.

— Саш…

Лучше бы не приходил. Не понимает как будто, что мне тяжело. Но я нахожу в себе силы поблагодарить, что вчера нашел меня все-таки и отвез.

— Сань, давно пора поговорить. Если бы знал, что это мои дети, не тянул бы.

Снова берет мои пальцы в свою ладонь. Я снова хочу убрать, чтобы отгородиться от этой лжи, но он теперь не отпускает.

Распахиваю глаза, смотрю на наши переплетенные пальцы.

— Юра, отпусти. — Качает головой из стороны в сторону.

— Не вижу поводов для этого.

— Ты не хотел детей, я помню, что ты говорил. Я оставила их, потому что сама хотела ребенка. А они не виноваты, кто их отец.

— И кто их отец?

— Давай не будем…

— Как думаешь, если бы мне было все равно на тебя и на них, я бы был вчера на операции? Я был бы сейчас тут? Или просто написал сообщение, что поздравляю.

— Я думаю, что ты сам себя обманываешь.

Гладит большим пальцем мою ладошку.

— Я так соскучился по тебе. По тому, что можно просто прийти к тебе и ничего не боятся…

— Прекрати, — снова пытаюсь забрать руку. — Это все так лживо. Соскучился он…

— Почему? — кивает, улыбаясь.

— Почему? Ладно. Ты приходишь ко мне, пользуешься тем, что я одна, целуешь, а потом выясняется, что ты живешь с ней. Еще и кота моего забрал.

— По первому пункту, я бы еще раз воспользовался. — Усмехается, а я смотрю на него так, что сейчас он даже не пытается это сделать. — По второму, — Вика приехала на практику, у нее не было денег снимать жилье в столице. Я сдал ей комнату.

— Как же она интересно рассчитывается с тобой, если у нее нет денег на съем? Ты меня прятал ото всех, а с ней вернулся, сразу к Егору поехал. Я беременная, но не дура, Домбровский.

— Ты моя ревнивая львица.

Вот еще. Я закатываю глаза и отворачиваюсь.

— Собственно, я и согласился ее взять, потому что одна голова хорошо, а две лучше. Она учится на следователя, помогает мне разобраться в деле твоего отца.

— Что, грехи спать не дают?

— Саш, я знаю, что он не виноват.

— Да что ты! Не прошло и полгода! Только папа уже в тюрьме. И я тебе этого никогда не прощу. И скрывать от дочек, почему их дед не с ними, тоже не буду.

— Надеюсь, к тому моменту, как они будут тебя понимать, мы уже помиримся.

Я прикрываю глаза и выдыхаю. Мне надо успокоиться. У меня дети маленькие. Я не должна думать об их отце-изменнике. И я ни за что не поверю, что между ними ничего не было.

— По поводу третьей претензии. Представляешь, — не смотрю на него, но чувствую, как улыбается. — Вчера я сказал Ахиллесу, что ты родила. Так он сегодня меня разбудил рано, сидел под дверью чего-то ждал. А когда я сказал ему, что не возьму к тебе, он запрыгнул на комод, а потом мне на плечо. — Представляю все. Я не хочу показывать Домбровскому никаких эмоций. Но, когда слушаю про Ахилла, улыбаюсь. — Твой конь этот древнегреческий чуть мне спину не переломал, только чтобы я взял его с собой.

— Ему тошно на тебя смотреть.

— Саш, правда, ничего нет с ней. Даже в мыслях. У кота можешь у своего спросить.

Я бы какой-то частью своей души, может, и хотела бы верить, но не могу. Не тот он человек, что просто так будет приглашать к себе жить незнакомых людей. Тем более женщин.

— У нас с тобой чего только не было, но я у тебя всего пару раз была, а она спокойно живет, — не могу не упрекнуть.

— Ты же знаешь, что с тобой нам приходилось скрываться.

У Юры вибрирует телефон, он при мне переписывается с кем-то и бросает на меня взгляд.

И так понятно, что с ней. Но ведь демонстрировать мне это не будет… Вот тебе и правда.

— У меня есть для тебя подарок.

— Спасибо, вчера уже поздравили. Не надо мне ничего, можешь подарить подарок своей сожительнице.

— Ей он не нужен, — смеется Домбровский и набирает в телефоне кого-то.

Я демонстративно отворачиваюсь.

— Сергей Евгеньевич, здравствуйте. — Оборачиваюсь, когда слышу знакомое имя. Предчувствие накрывает. Иголочками под кожей покалывает. Я смотрю на Юру и не верю.

— Здравствуй, Юра, — от родного голоса, по которому так скучала, сердце начинает дрожать как на струнках. Прикрываю рот рукой, чтобы не сглазить. Папочка…

— У вас есть несколько минут, и за меня там слово замолвите, — усмехается экрану и протягивает мне свой телефон.

Папа…

— Детка, привет, поздравляю тебя. — Улыбается. Хотя морщин стало больше. — Так рад за тебя. Здоровья тебе и моим внучкам.

Я не видела его уже полгода.

— Папочка.

Вытираю свободной ладошкой слезы. Надо успокоиться, чтобы не растрачивать впустую наше время.

— Саша, не плачь. У меня все хорошо. — А я не могу остановиться. Не верю, что это он. Не надеялась даже, что получится так скоро его увидеть.

— Как твое здоровье? Прости, я давно не приезжала. Тяжело было с животом.

Как же я хочу, чтобы он рядом был, чтобы с внучками познакомился, чтобы обнял меня и помог.

— Для моего возраста нормально. Не плачь, Саш, я тут уважаемый человек, — смеется, веселит меня.

— Шутки у тебя… Папа, я тебе не могу их показать, они слишком маленькие родились, еще в реанимации.

— А ты побольше нафотографируй и наснимай видео, буду потом пересматривать. — Бросаю взгляд на Домбровского и снова на папу.

— Саш, ты не должна злиться на Юру за то, что я тут.

— Юру? — переспрашиваю, — вы что, теперь друзья?

— Как бы это ни звучало странно, но я рад, что у моих внучек такой отец. Пообещай, что выслушаешь его и простишь.

— Никого я прощать не собираюсь. Пусть не надеется даже. — Мажу взглядом по прокурору, а он ухмыляется. — Или не раньше, чем ты будешь на свободе.

— Саша, пока не время.

— То есть не время?

Расслабленный взгляд Юры скользит по мне, папа для него сейчас проходной билет, знает, что я его слушаюсь.

— Саш, для твоей же безопасности слушай Юрия, делай так, как говорит.

— Он ничего не говорит.

— Юрий? — папа зовет его.

Домбровский поднимается и подходит ко мне. Тоже появляется в камере.

— Я не успел еще рассказать. Она у вас упрямая.

— Не успел он… Саш, у меня тут все в порядке. Вип-палата считай. А с Юрием поговори. Ты меня поняла? — Киваю.

— Время, — чей-то голос командует у папы. Он кивает.

— Пока, малышка, я люблю тебя. Юра, присматривай там за ней.

— И я тебя, пап. Люблю и крепко-крепко обнимаю. Он же не заставил тебя это сказать? — кошусь на Домбровского.

— Нет, — смеется отец.

— До свидания, Сергей Евгеньевич, спасибо вам за вашу дочь.

Папа резко отключается. Юра нажимает красный кружок и забирает телефон.

— Я сделал запись, скину тебе.

Я киваю только и плачу. Не могу говорить. Разрывает от радости, что увидела папу. Это было лучшее после рождения девочек. Неожиданно и трогательно.

— Как у тебя получилось?

— Ты забыла, где я работаю? — Машу головой. Не были бы мы в таких сложных отношениях, я бы обняла и расцеловала.

— О чем папа говорил?

— Я же тебе рассказывал уже, ты меня не слушаешь. Мы с Викой разбираемся в этом деле. Я знаю, что он невиновен, но хочу докопаться до истоков, кто за этим стоит.

Опять она.

— Выпусти его и копайся.

— Они могут навредить или ему, или тебе тогда. Сейчас ты еще более уязвима, чем тогда.

— Уязвима для чего? — Молчит опять. — Подожди, ты знал, что он не виновен, но все равно позволил ему сесть, а потом спокойно уехал, зная в каком я состоянии остаюсь?

— Не спокойно, ребят попросил присмотреть за тобой

— Как заботливо. Я никогда не встречала более равнодушных и холодных людей.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, но иногда мы делаем так, как проще, а не так, как правильно.

— Я встречался с твоим отцом накануне суда. Знаешь, какая фраза мне врезалась в память? Повторить дословно слова твоего отца? — Я молчу. — Я не вру сейчас. В любой момент, когда будете говорить, спросишь у него. Он спросил, ты хочешь обиженную, но живую, или знающую правду, но мертвую. Вот такой выбор у меня был в перспективе.

— Папа бы никогда меня не обманул.

Полгода назад. СИЗО

— Здравствуйте, у меня мало времени. Вероятно, вы меня узнали.

— Узнал, Юрий, — отзывается Сашин отец.

— Отлично. Для начала, зачем вы сбежали? У вас подписка о невыезде.

— Какая теперь разница? В тюрьму не хотел, вот и сбежал.

— И все? — Кивает. — Я восстановил видео с камер, там видно, кто украл документы из вашего сейфа. Вероятно, там же была расписка. Мне нужно провести дополнительное расследование, мы найдем преступника

— Не надо ничего проводить.

— То есть?

— Что между вами и моей дочерью?

— Это не имеет отношение к делу.

— Я итак знаю, так вот ради Саши не надо ничего.

— Она за вас очень переживает, поэтому как раз ради нее и надо вас вытянуть.

— Знаешь, что ее машина чуть не сбила?

— Да.

— Это было предупреждение мне, чтобы я не дергался. Пока я тюрьме нет, ее никто не тронет.

— Кому и что от вас надо?

— Я не знаю, и разбираться в этом слишком опасно для всех.

— Нет уж, я разберусь. Я смогу ее защитить.

— Будешь с ней двадцать четыре на семь? Под замок ее посадишь? Контролировать будешь? Если кто-то захочет ее убить, он найдет способ.

— Если вы окажетесь в тюрьме, она точно меня не простит. Чем бы это не было обосновано.

— Если сделаешь, так как хочешь, они доберутся до нее, могу если не убить, но покалечить. Если я буду на свободе, жизни мне и ей все равно не будет.

— Кому нужно ваше место? — пожимает плечами. — Я не могу посадить невиновного человека. Я закон нарушу.

— Ради моей дочки, если она тебе хоть чуть-чуть дорога, сможешь.

— Должен быть выход.

— Есть. Я сажусь в тюрьму. С Сашей все в порядке.

— Нет, это не выход. Это принятие ситуации. Надо искать тех, кто стоит за этим. Начать с них. Проверить. Найти доказательства.

— Надо ей хотя бы рассказать.

— Сама по себе Саша безобидна. Но с тобой она же ныть будет, она полезет в этом разбираться. А ты, чтобы обезопасить ее, тоже в это ввяжешься. Пострадают все, а правды не добьетесь.

— Что тогда?

— Суд, приговор. Я сажусь в тюрьму.

Посадить невиновного да еще и от девушки любимой отказаться. Удача явно на моей стороне.

— Ты выжидаешь какое-то время. Пусть все успокоится. Хотя бы полгода. Посмотришь, кто займет мое место. Потом думай аккуратно.

— Она мне не простит это.

— Сразу не простит, потом поймет. Ты хочешь обиженную, но живую, или знающую правду, но мертвую?