Глава 21. Юра. Письмо

Веду машину, отстукивая по рулю мотив песни, играющий по радио.

Обожаю слово ”возможно”. Это не какое-то там “нет” или “не верю”. Это шанс все вернуть. Это не нулевая вероятность меня простить.

И с каждым шагом я все ближе к Саше. Для меня вопрос только во времени, сколько она будет сопротивляться.

Возможно, ты прав.

Возможно. Ты. Прав.

Улыбаюсь. Не “возможно”, а я точно прав. Но согласен и на то, что Саша начала хотя бы сомневаться. Мои слова, подтвержденные словами ее отца, имеют вес. Да такой, что перевес на ее чаше стал меньше. А мне надо снова вернуть все в равновесие.

И этого не сделать, пока Вика рядом. Если там у меня в свидетелях папа, то с Викой… если только кот подтвердит, что отношений нет. Но с его характером, он скорее меня подставит.

Вика — не глупая девочка, должна все понять. И, пусть мне и не мешает, но если, чтобы помириться с Сашей, надо всего лишь выселить Викторию, я решу этот вопрос.

Захожу в подъезд, заглядываю в почтовый ящик, там, на дне, что-то лежит. Поэтому лезу в карман и, достав ключи, открываю дверцу, достаю письмо на мое имя.

Пока поднимаюсь в лифте на свой этаж, рассматриваю конверт. Он уже — одна сплошная странность.

Подписан не рукой, адрес напечатан на принтере. Ни обратного адреса, ни отправителя — нет. Штамп. Принято и отправлено в одном отделении. Кто-то максимально хотел себя засекретить.

Лифт подбирается к моему этажу, поэтому убираю пока письмо в карман.

— Вика?

В коридоре стоит чемодан и несколько пакетов.

— Да, Юрий Александрович?

— Ты куда собралась?

— Я уезжаю.

— Куда?

— Нашла недорогой хостел, в центре, между прочим. Мне-то всего пару дней надо переночевать. Потом я уеду.

Не отговариваю, понимаю, что она права.

— Извини, что так получилось. Я сам тебя попросил об услуге, а теперь.

— Ну, вы же не знали, что у вас тут девушка беременная. Надеюсь, у вас нет из-за меня неприятностей? Потому что у моего парня были бы большие проблемы, если бы я лежала беременная, а у него жила посторонняя девушка.

Нет…

Усмехаюсь.

Еще как есть. Но это мои проблемы, не ее.

— Подожди, давай квартиру сниму лучше недорогую. — Сразу надо было так сделать. Но решил сэкономить. — Не надо тебе в хостел.

— Мне неудобно.

— Все нормально. Давай, поищи что-нибудь. Я тебя отвезу. Заодно кота на последнюю капельницу свожу.

— Спасибо, Юрий Александрович. Он… целый день отлежал в своем домике. Даже на кухне не появлялся.

— Опять?

Обиделся, что ли? Закатываю глаза и вздыхаю.

— У нас есть что поесть?

— Макароны с сосисками.

— Не разогреешь? Я проведаю больного.

— Конечно.

— Ну, Ахилл, — засовываю руку и жмякаю кота, тот в ответ лапой проводит, выпустив когти. — Я планирую с твоей хозяйкой жить, так что ты это… не советую со мной портить отношения.

Молчит.

— Нормально все с Сашей, скучает по тебе. Хочешь, после ветклиники завезу тебя к ней, посмотришь через окно? Правда, нельзя к ней. Пойдем, поешь. — Молчит и не шевелится, делает вид, что спит.

Мою руки, а на столе меня уже ждут макароны. Вика, конечно, хозяйка та еще. Мужу ее “повезет”.

Виктория смотрит телефон, ищет квартиру.

— А ничего, что квартира рядом с вашим домом? — Тут район не дешевый. — Оу, у нее такая цена… — Сама же себя осекает. — Я сама в такую жить не поеду. — Я ем молча. Письмо. Совсем забыл про него. Может, что-то личное. Или улика какая-то. — А вот. Смотрите, отличный вариант, и как раз возле прокуратуры. — Показывает квартиру и цену.

— Звони, договаривайся. В течение часа подъедем.

Вика набирает по поводу квартиры. Я иду в коридор и достаю из кармана письмо. Кто-то явно хотел себя скрыть.

Пока Виктория тут, надо ее спросить. Она любит такие задачки.

— В пять часов нас ждут.

— Супер. Слушай. Садись. — Садится напротив. Я пока убираю конверт. Она должна быть беспристрастна. — Вот тебе исходные данные. Тебе приходит письмо в почтовый ящик. Обратного адреса и отправителя нет. Конверт подписан не рукой, а пропечатан. Первая мысль?

— Так, — в глазах загорается огонек. — Тайный поклонник.

— Ммм. Как вариант. Еще?

— Угроза, шантаж.

— Не подумал об этом. Все?

— Ну или… если что-то с работой, то улики или…

— Смотри, — достаю конверт и протягиваю ей.

— Там могут быть отпечатки, — кивает на конверт. Я усмехаюсь, об этом я тоже не подумал.

— Подождите. — Вика уходит, а возвращается уже в перчатках. Берет конверт и рассматривает.

— Знаете, на поклонницу смахивает мало. Тут бы все было усыпано сердечками и надушено ее духами. А запах нейтральный. Хотя, вероятно, больше мужской.

— Вика, письмо проходило через почту. Запах мог напитаться откуда угодно.

— Вы правы. Но вот эта анонимность… Кто-то не хочет, чтобы узнали его почерк. Возможно, вы знаете этого человека, либо случайно можете встретить его почерк и узнать.

Я тоже так думаю. И отправитель не хочет, чтобы я искал. Не оставляет следов.

— А может, по камерам посмотреть, кто подбросил вам?

— Там почтовый штамп, значит, принес почтальон.

— А что там? Не хотите вскрыть?

— Хочу. — Отодвигаю пустую тарелку и аккуратно ножом вскрываю конверт. Достаю оттуда сложенный втрое лист и разворачиваю.

Там ксерокопия статьи из газеты. По срокам ей около двадцати лет.

“РОДИТЕЛИ ПОГИБЛИ В ДТП С ГРУЗОВИКОМ, ВЫЖИЛ ТОЛЬКО РЕБЕНОК

Второго марта около десяти утра водитель Iveco выехал на встречку и столкнулся с легковым автомобилем Nissan под управлением 37-летнего автомобилиста. Все произошло на трассе М4. Водитель грузовика с места ДТП скрылся.

В день аварии ГАИ сообщала: «В легковушке, помимо водителя, находились двадцатисемилетняя жена и двухлетняя дочь. После столкновения водитель Nissan и пассажирка погибли на месте, девочка госпитализирована. Погибший работал старшим лаборантом в одной из российских клиник. Его жена находилась в декрете».

Возбуждено уголовное дело («Нарушение ПДД, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц»).”

Это что-то мне напоминает. Я поднимаю глаза на Вику, она изучает конверт изнутри. Внутри уже зарождается это чувство непонятной тревоги. Цепляет меня в эту воронку. Тридцать семь лет, Ниссан, старший лаборант, трасса М четыре.

— Что там? — кивает мне.

Я молча протягиваю ксерокопию. Не хочу пока делать каких-то выводов. Может, показалось.

Вика разворачивает листок бумаги и пробегается глазами. Замирает. Закрывает в конце рот рукой и смотрит на меня.

— Что такое? Вика?

— Эта статья… Это про моего дядю, которого я ищу. Либо схожий случай.

Значит, я не ошибся.

Мы молча смотрим друг другу в глаза.

— О том, почему я тут и что ищу, никто не знает. По крайней мере, в Москве.

— Но и для совпадения слишком уж неправдоподобно.

Я вспоминаю Сашу и суд над ее отцом. А потом свадьбу друга, где мы не знали еще о судебном деле. Поэтому в моем случае в совпадения я поверю.

— Допустим, это пришло мне. Что бы тогда это означало? У меня только мысль, что это что-то важное для меня и мне надо разобраться. Но тут только одна нестыковка. С твоих слов, водителя так и не нашли.

— Нет, — машет головой, — так никто и не наказан.

— Кто-то хочет, чтобы я наказал и разобрался. Так уже столько лет прошло, его, может, и в живых нет.

— А может, у него остались дети?

— Принеси все, что у тебя есть по этому делу.

Вика убегает в коридор, слышу, как раскрывает рюкзак и возвращается со своей папкой.

Я не вдавался в подробности того дела, она особо не посвящала, так, в двух словах, рассказала. Я знал и про аварию, но мало ли по стране аварий. Она хотела сама разобраться. Это было делом “принципа”.

— Смотрите, у меня другая статья.

— Надо узнать, из какой газеты эта.

— Я узнаю. И надо бы на отпечатки проверить все это.

— На отпечатки я сам отдам. А ты сними у меня копию с этого листа и поищи газету. Хотя бы название и город.

Я пролистываю папку со всем, что Вика собрала по этому делу.

— Да что угодно можно подразумевать этой вырезкой. Связано ли это со мной? Или с тобой. Или с нами обоими? Не исключаю и предупреждение мне.

— Но определенно, это не просто так.

Фото ее дяди при жизни, в лаборатории, в какой-то поездке. Рассматриваю портрет, сделанный в фотостудии. Черты лица как будто видел уже. А может, и не видел. Но что-то знакомое чувствуется. Возможно, все-таки не случайно мне пришло это письмо.

— Сделай мне еще копию этого снимка, — протягиваю портрет. — А это что, похороны? — кручу в руках копию черно-белой фотографии.

— Да, один из дядиных друзей — фотограф, он странный немного, но очень известный у нас. У него свое видение всего. Он и похороны снимает, и свадьбы, говорят, даже на родах был.

— На похороны ведь приезжают все?

— Ну… как получается.

— Тут две фотографии всего, может еще есть?

— Немного у мамы. Возможно, что-то у этого фотографа. Я тоже пыталась найти всех, кто пришел. Но нашла где-то две трети всех. У него много было знакомых, в том числе и из столицы, поэтому я тут и решила поискать что-то о нем, вдруг всплывет.

— Твоя мама может выслать оригиналы?

— Сомневаюсь. Она бережет их, это все, что осталось от ее брата.

— Надо съездить и посмотреть тогда.

— Когда?

— Вот на выходных и поедем. Ты же говорила, что у тебя заканчивается практика.

— Да, хотелось бы еще побыть в столице.

— В другой раз, Вик. Надо понять, что нас связывает. И зачем мне подкинули дело твоего дяди.

— Юрий Александрович! Вы мне поможете? — Она с надеждой смотрит. Сама не просила, но, когда я сказал, что помогу, то прям, загорелась.

— Две головы лучше, чем одна.

— Это же не ты подкинула мне письмо? — смеюсь, но слежу за реакцией.

— Очень смешно, — обижается. Не она.

— Помогу, раз письмо мне пришло. Не понимаю только, что должен искать. Но в любом случае, хотя бы помогу Вике найти того, кого она ищет.