Глава 22. Саша. Ятл

Звонок мобильного вырывает из сна. Юра.

— Саш, привет, можешь в окно выглянуть?

— Опять шары и медведи? — упираюсь одной рукой в кровать и поднимаюсь.

Юра смеется.

— Нет, но если не выглянешь, придется повторить, только в связке кот — дерево.

Кот? Я быстрее запускаю ноги в сланцы и иду к окну.

Там, внизу, Юра с Ахиллесом. Мой кот на улице-то толком и не был никогда, сейчас вцепился в Юру, чтобы только его не отпустили. Я открываю окно и выглядываю.

— Ахилл, кити-кити.

Кот тут же реагирует на голос и поднимает голову. С перебинтованной лапой он как раненый, но не сломленный воин.

— Привет, мой мальчик. Мой котик.

— Саня, скажи ему, что у тебя все в порядке, а то он опять хандрит и скучает по тебе.

— Мау, — кот вцепившись Юре в толстовку, вырывается.

— Ахиллес, посмотри, у меня уже нет живота. Скоро меня выпишут и я заберу тебя. Ты кушай, пожалуйста.

— Мау.

— Ау, Ахилл, — Юра убирает его лапу с шеи и звонит мне.

— Спасибо, что привез его.

— Мы из клиники ехали, проезжали мимо. — Так мило. — Сегодня ему последнюю капельницу сделали. Ветеринар сказал, что с ним все в порядке.

— Юр, он поживет у тебя еще?

— Пусть живет, привык уже вроде. Он у тебя воспитанный.

Мне приятно, невольно перекладываю это на детей. С котом справилась, может, и с детьми получится достойно.

— Саш, тебе надо что-нибудь?

— Нет.

— Тогда я отнесу его в машину и сейчас зайду к тебе.

— Не надо, — резко отвечаю, но спохватываюсь, что он не так меня поймет.

— Не хочешь, чтобы я приходил?

Я хочу. Я очень хочу.

— Не оставляй Ахилла одного в машине. Лучше отвези домой, может, теперь поест, раз меня увидел.

— Ну, хоть на пару минут забегу.

У меня такой вид, что я и на пару не хочу встречаться.

— У тебя все нормально?

— Да. — По сути да, остальное это мое личное.

— Ходила еще смотреть?

— Нет.

— А хочешь?

— Конечно.

— Я договорюсь.

— Юра! Нельзя наверное.

— Нельзя преступления совершать, а детей своих увидеть можно.

— Я не верю тому, что слышу. Ты пользуешься своим положением?

— На что не пойдешь ради тебя. — Смотрит снизу вверх, улыбается. — Пойду отнесу Ахилла и позвоню отцу.

Прощаемся. Я смотрю в окно, пока они не скрываются за углом.

Как я скучаю. И как не хватает его. Вот не было полгода и как-то смирилась с этим, а теперь снова хочется в воспоминания нырнуть.

Все складывается так, что папе надо было сесть. Юра виделся с ним, разговаривал, а я просто ничего не знала.

Но та девушка у него в квартире. Если они не встречаются и между ними ничего не было, как он говорил, то они все равно жили вместе. Вместе завтракали, вместе что-то смотрели. Не бывает же дружбы между мужчиной и женщиной. Тем более рядом с таким. В него же… нельзя не влюбиться. Да и она не может не нравится.

С другой стороны, мы расстались, он мог встречаться с кем угодно, как и я. Это вроде как и не измена. Но все равно ощущается как предательство.

Еще через некоторое время, как раз на полпути моего самозакапывания, меня предупреждают, что я могу сходить на пару минут к своим малышкам. Эти моменты — самое дорогое и ценное, что у меня сейчас есть. Побыть с крошками и сказать, как сильно люблю и жду их. Даже не верится, что когда-то это все будет позади и мы сможем жить, как обычная семья.

Юра перезванивает вечером. Проводит рум тур по квартире, показывает, что Вика тут больше не живет. Ну, или они очень хорошо законспирировались.

Но я тут же одергиваю себя. Люди, в ключевых своих чертах, не меняются, а прокурор — он всегда за правду. На работе и в жизни. Хотя с папой обманул.

Ложится на кровать и переключает камеру на себя. Такой домашний, совсем не чужой. Мы с ним не так много времени провели вместе, но я знаю его лицо, каждую черточку и родинку.

— Саш, у тебя все нормально?

— Юра, а если честно, у тебя было что-то с ней?

— Нет. — Прямо, не задумываясь.

Лучше сказал бы, что было. Да, было бы обидней, но зато я бы поверила.

— Нет? То есть она видит тебя в домашней одежде или после душа, видит твое тело, глаза, руки и никак не реагирует? Она либо по девочкам, либо ты мне врешь.

— Когда у тебя в голове другая девушка, все остальные как-то мимо…

— Мимо? Хорошо, представь, что я живу с… студента позвала, который проходит у нас практику, пожить у меня. Ему двадцать лет, он хорошего телосложения, подкачанный, уверенный в себе, красивый, и мы живем с ним. Я хожу перед ним в домашней одежде, мы хоть и по очереди, но принимаем один душ, его шампунь и зубная щетка стоят в соседних стаканчиках, продолжать?

— Она уже не живет у меня. Выбирая между вами, я выбрал тебя. Не задумываясь.

— А зачем она вообще приехала, если у нее денег нет? Я вот планирую свои расходы и оцениваю силы.

— Ну, во-первых, ты уже работаешь, у тебя есть профессия. Она только заканчивает университет. У нее… Ладно, хочешь, я расскажу тебе всю историю? — Хочу ли я что-то слышать о ее истории? Скорее нет, чем да. Я вообще о ней не хочу слышать. Если “не было”, то мне надо ее как-то понять и самой себе объяснить, что она делала в его квартире.

— Квартиру ей кто снял, тоже ты?

— Саш, я догадываюсь, что ты сейчас думаешь. — смотрит хоть и через экран, но в глаза. — Но ты должна мне верить. Не просто верить, ты должна доверять мне во всем. Чтобы я ни делал, я делаю это ради тебя и наших детей. С того дня, когда мы встретились с тобой в суде, я делаю все ради тебя. Даже, если сейчас тебе какой-то поступок кажется нелогичным или непонятным, поверь, тут все четко выверено. Я не всегда могу тебе что-то рассказать. Да, иногда я попадаю в капкан, потому что кто-то его ставит, но в моих действиях всегда было одно желание — защитить тебя и…

— … и что?

— и придумать, как можно сделать так, чтобы ты была со мной и это не противоречило закону.

Я поджимаю губы и улыбаюсь.

— Саш, я в командировку эту уехал, чтобы никто не зацепился за то видео, и не нашел его. Я с Ромкой поссорился, я от денег отказался, которые заработал, чтобы он выплатил отступные за его удаление. Я посодействовал, чтобы у твоего отца там были приемлемые условия, насколько конечно они там могут быть приемлемыми. Когда уехал, я мало того, что всех ребят попросил присмотреть за тобой и не оставлять одну, но еще охрану тебе нанял, потому что за тобой следили. Сегодня я выселил девушку, которая мне помогает решить вопрос с твоим отцом. Я за котом твоим ухаживаю, спать ему разрешаю на своей кровати. Ну, что мне еще надо сделать?

— Кто следил?

— Я разбираюсь, но уже никто не следит.

— Мне угрожала опасность, а ты уехал?

— Вот не надо сейчас переворачивать. Я еще раз говорю, у тебя была охрана. Я все контролировал. От тебя требовалось не копать это дело. А без меня бы ты его и не раскопала, поэтому от тебя быстро отстали.

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. За мной следили, мне угрожала опасность, а его не было рядом.

— Если бы я был тут, все было бы еще опасней. Наш с тобой “союз” сразу бы вызвал подозрение, что я занимаюсь этим делом. Я подставил бы обоих. Мне надо было уехать, чтобы все успокоилось. Каждое мое слово ты можешь уточнить у отца. Он подтвердит, что сам мне это говорил.

Я уже не сомневаюсь. Он держал меня в поле зрения и все это время фактически был рядом.

— Юр, а если ты за мной следил, как не узнал, что я беременна?

— Саш, мне пару раз доложили, что Рома у тебя был. Мне было… Я не хотел знать подробностей. Поэтому в личную жизнь попросил не лезть. Мне докладывали только об охране тебя и слежке.

— Ты думал я с Ромой?

— Да. Это не логично? Смотри, кто пришел, — Юра чуть сдвигает камеру и показывает Ахилла, который ложится рядом с ним. Не могу поверить, что прокурор разрешил коту спать в его кровати. — Сань, при нем можно вообще говорить?

— Даже, если он что-то понимает, все равно никогда нам не расскажет, какие мы странные. — И нелогичные.

Юра смеется, а потом переводит камеру на себя.

— Прости меня, — я тоже виновата, я знала это, но до этого моя обида покрывала все и не давала вырваться чему-то другому. — За то, что в суде не сдержалась и сказала все так. Я когда Рому увидела на свадьбе, испугалась, что ты узнаешь меня или про нас, а мне не хотелось. Ты мне понравился.

— Саш, давай не будем об этом. Было и было, все удалено. Я просто не хочу возвращаться к этому и опять размышлять об этом, когда можно заняться чем-то более приятным. По поводу Вики. Ее мать — вахтер в школе, отца нет, сама учится еще. У нее много лет назад погиб дядя в аварии. С ним тогда ехала жена и дочка. Так вот жена тоже погибла, а девочка чудом осталась жива. Ее удочерили, но кто, неизвестно. Вика в Ростове все о нем подняла, но ничего не нашла. Приехала поискать тут какие-нибудь сведения о дяде. Мало ли.

— Она ищет ту не погибшую девочку?

— Да, фактически это ее двоюродная сестра.

— Как так получилось, что они не знают, кто удочерил? Почему себе не забрали?

— Саш, я не лез в душу, раз не взяли, значит, были причины. Поэтому я договорился с одним знакомым из прокуратуры, чтобы он помог Вику определить на практику в то отделение прокуратуры, из которого меня выпроводили. Ей плюс, она поищет в архивах данные о своем дяде и той аварии, заодно сделает мне дубликаты дела твоего отца. Мне сейчас туда вход закрыт, она мои глаза и уши там. Они знают, что мы с тобой были вместе во время суда и шантажировали этим. Я уверен, что кто-то в прокуратуре заинтересован в том, чтобы твой отец сидел. Только, чтобы размотать это все, мне нужен свой человек там.

— Я не знала. Но мне все равно не нравится, что она жила у тебя.

— Сань, если бы ты только сказала “да” и подпустила к себе, то почувствовала бы, как я скучаю и как на тебя мой организм реагирует. Полгода, Саш, я тебе клянусь мало того, что никого не было, я вообще не смотрел ни на кого. Разрывало надвое. С одной стороны надеялся, что когда вернусь, сможем начать заново, с другой — пытался тебя заместить работой. Саш, — зовет меня, — давай оставим прошлое. Я никогда не буду вспоминать то видео, не буду упрекать, но и ты сделаешь то же самое. Начнем заново?

— Мне надо подумать.

— Капельница, — в палату заходит медсестра и предупреждает меня. Я киваю в ответ.

— Мне пора, Юр.

— Иди, я хоть немного тебя переубедил? — Легко киваю головой, не хочу при посторонних обсуждать свои отношения. — Саш, ты подумай, только не додумывай, лучше у меня спроси.

Снова киваю и прощаюсь.

Мне ставят капельницу, проверяют живот. Я все это время обдумываю Юрины слова. Так хочется ему верить. И, по сути, он даже тогда за камеру зацепился, чтобы выкроить для нас время. Рисковал в том загородном доме. Мы расстались даже, чтобы не навредить друг другу.

Саша: “Заедешь ко мне завтра?))”

Набираю сообщение одной рукой, пока ставится капельница.

Юра: “Конечно”

Приходит сразу же.

Юра: “Напиши, если что-то надо”

Отмечаю сердечком сообщение. Но писать буду вряд ли. Лучше попрошу Онежу. Она тоже собиралась ко мне заехать.

Он что-то еще набирает. Долго пишет. Останавливается. Потом продолжает. Я в предвкушении жду. Что там такое? Стихи? Ну, нет. Прокурор и стихи — это не сочетается как-то. Может, еще что-то важное рассказать о папе хочет?

Юра: “ятл”

И что я получаю в итоге? Набор букв… Так долго писал…

Саша: “???”

Юра: “❤”