Глава 23. Юра. Прошлое

Вика: “Юрий Александрович, надо встретиться. Это срочно”

У нас обоих обед, я планировал съездить к Саше сейчас. Потом еще и вечером. Вика сбивает планы, но и просто так она никогда не пишет.

Юра: “До вечера может подождать?”

Вика: “Нужен ваш совет”

Юра: “По телефону?”

Вика: ”Не телефонный разговор”

Выбирать между ними приходится. Не хочу, и знаю, как надо было бы, но поступаю по-другому. Чья-то ошибка может дорогого стоить потом.

Юра: кафе “Ленинградское”, от тебя на метро две остановки, не опаздывай”

Встречаться возле прокуратуры не хочу.

Юра: “У меня не получится в обед приехать, важная встреча, но вечером у тебя”

Саша шлет грустный смайлик в ответ.

Поддавливает чувство вины, но вечером весь ее. Сейчас дела.

Шлю сердечко в ответ.

Интересно, когда стал таким романтиком? Когда представил, что у меня три дочки и вся квартира теперь будет в пятидесяти оттенках розового или когда понял, что за одно только прошлое, она меня не простит.

— Юрий Александрович, — как только официант уходит с нашим заказом и оставляет одних, Вика наклоняется ко мне и шепчет: — Ваш Антонов пригласил меня завтра в ресторан. Я не знала, что сказать, и согласилась.

— Тебя? Завтра?

— Да, — пожимает плечами. — Звал сегодня, но я сказала, что занята. Мне надо было с вами посоветоваться.

— Зачем?

— Деловая встреча.

— Деловые встречи он должен проводить у себя в кабинете, а не в ресторанах. Что он хочет?

— Я не знаю.

— Он тебе нравится?

— Нет, — морщится, — но он может быть полезен вам.

— А тебе опасен. — Киваю на нее. — Отказывайся, не ходи.

— А может, я смогу что-то узнать?

— Вика! — Я повышаю голос, она выпрямляется. — Ради меня так рисковать не надо. Или ты хочешь сама?

— Нет, но азарт.

— Азарт ей… — нам приносят обед, я беру вилку и, отломив кусок, кладу в рот картофельную запеканку. — Если ты откажешь ему, но не в лоб, грубо, а так мол, создашь интригу, то вызовешь еще больший интерес. — Она хитро улыбается. — А его секретарь? Елена?

— Да бегает за ним, я, если честно пару раз слышала в обед оттуда звуки разные. — Поднимаю на Вику глаза, чтобы понять правильно ли я ее понимаю. Она, ухмыльнувшись, кивает. Значит, правильно.

— Но в ресторан зовет тебя.

— Так он к ней… там короче странные отношения. Она не имеет права голоса, он, если скажет ей улыбаться, она улыбается, если скажет обслужить, — Вика рисует в воздухе пальцами кавычки, — обслуживает. Иногда подвозит ее домой, но не всегда.

— Я тебя понял. Она та еще стерва. Когда-то хотела меня также соблазнить, подсыпала виагры в кофе.

— Виагры? — Вика переспрашивает так громко, что на нас оборачиваться мужчина, который сидит за ее спиной.

— Ешь лучше!

— Ой, и чем закончилось? — снова переходит на громкий шепот.

Не удивлюсь, если тройней. Может, на фоне возбудителей активность повышается? Кстати, да? Когда? Точно помню, что Саша сдавала анализы, говорила, что не беременна, а потом мы предохранялись.

Из мыслей вырывает стук по столу. Вика ждет от меня ответ.

— Так чем закончилось?

— Это тебя не касается.

Надувает недовольно губы, я смеюсь. Правда, ей лучше не знать, что я добровольно-принудительно склонил к близости мать моих детей.

— Аккуратней с ней и напитков от нее никаких не бери.

— Я поняла.

— Не надо тебе с ним идти никуда, Вика.

— А вдруг я что-то интересное о нем узнаю? И вообще, мне интересно, зачем.

— А если бы на моем месте, были вы сами? Вы бы пошли?

Пошел бы, наверное. Когда твой соперник меняет тактику, важно быть в курсе.

— Ваше молчание — это да.

— Он не будет тебе ничего рассказывать.

— Посмотрим, что предложит.

— Вика.

— Я кое-что придумала. У меня есть прослушка. На практике в академии тренировались. Надо ей воспользоваться хоть раз по назначению, а то гарантия выйдет. — Я закатываю глаза. — Вы же подстрахуете меня?

— Хорошо. Во сколько?

— В семь.

В шесть сорок пять созвонимся.

— Фух, спасибо. А о чем мне можно говорить? О чем нельзя?

— Отрицай любые совпадения. Просто практика. Если сомневаешься, то скажи, что подумаешь.

— А если он попросит не уезжать или пригласит на работу.

— Боюсь, как бы он не предложил тебе это сделать через постель.

— Я не готова так.

— Правильно. Это проверка будет. Скажи, что предложение хорошее, ты все бы отдала за это, но не честь. Пообещай быть преданной и исполнительной. — Она хмурится и сомневается. — На Лену посмотри, вот она согласилась на его условия, кто она теперь и какое к ней отношение. А вообще он тебе еще ничего не предложил, — мы молчим, а потом одновременно начинаем смеяться.

— Точно.

Прощаемся до завтра. К Саше я уже не успеваю. Возвращаюсь на работу, разбираю дела, но мысли крутятся возле Антонова. Вика может банально ему нравится. А может, он хочет что-то узнать или проверить ее. Вика, конечно, отчаянная. Чтобы только это ее не подвело. Хотя, в принципе, для этого рядом буду я. Она уедет, своего человека у меня там уже не будет.

Пока еду после работы к Саше, набираю Сергея Ивановича, благодарю за то, что помог устроить Вику на практику в прокуратуру.

— Да ерунда, Юр. Ты сам как?

Иногда в нашей жизни появляются случайные люди, но они близки тебе душой, поддержкой, хотя когда-то дрючили и не хотели принимать зачет.

— Никто не знает, я не рассказывал, но… я стал отцом.

— Да ладно. Серьезно?

— Да.

— Поздравляю, Юра. Рад за тебя. Мальчик, девочка?

— Три девочки.

Слышу, как он откашливается.

— Прости, не расслышал.

— Расслышали все правильно. Три дочки. Тройня.

— Ну, ты мощь! Как так получилось?

— Да, сам не ожидал.

— Поздравляю и тебя, и девушку твою. Родители довольны-то?

— Еще бы. Отец роды принимал, мама уже на низком старте, чтобы нянчить. Они недоношенные родились, поэтому пока под присмотром врачей.

— Ну, здоровья им. Рад за тебя. А на новом месте как?

— Нормально, обживаюсь. Кстати, совета вашего спрошу. Мне тут письмо пришло анонимное. Статья двадцатилетней давности.

— И что там?

— Рассказывается про аварию, погибли муж, жена, у них осталась дочка. Виновника аварии, я проверил, не нашли. Вот не понимаю только, что мне с этим делать и почему мне пришло?

— Анонимно?

— Да. И еще знаете, какое совпадение странное. Девушка эта, которую вы пристроили на практику, она ищет свою двоюродную сестру. Ее усыновили после гибели родителей.

— И?

— Так вот мужчина из этой статьи это ее дядя?

— А кто ее дядя?

— Ее дядя работал в лаборатории, не знаю какой.

— Давай подумаем, какие есть варианты?

— Кто-то хочет, чтобы я нашел этого водителя или его родственников и наказал, например.

— А эта девушка не могла тебе подкинуть эту статью, чтобы ты заинтересовался ей и помог найти?

— Это глупо, если честно. — Я хочу рассказать, что мы жили в одной квартире, но теперь понимаю, что в свете того, что я отец, он не поймет этого. — Нет, это не она. Она давно мне рассказала.

— Версия с водителем понятна. Девочку кто-то может искать?

— Девочку ищут ее родственники, поэтому тут тоже без вариантов.

— Остаются муж и жена.

— Он лаборант, она бухгалтер.

— Может, она какие-то сделки проводила? Да черт там что теперь докажешь, спустя столько лет.

— Интересно, но не понятно, с чего начинать.

— А что насчет лаборанта, где он работал?

— Старший лаборант в одной из российских клиник.

— Хм. А что за клиника?

— Вроде бы его племянница говорила, что там что-то было связано с акушерством.

— Если предположить, что надо искать, то все равно не понятно, что именно.

— А что там можно искать?

— Да хоть что. Жена вон сериалы смотрит, то детей перепутали, то украли. Может, там что-то произошло, тебе надо разобраться.

— Как ошибку в законе искать.

— Даже не знаю, чем помочь.

— Хочу на выходных туда съездить, узнать больше о нем.

— Может, вещи какие-то остались. Ты узнай.

— Да, вы правы.

Я паркуюсь возле клиники.

— Если надо какой-то совет, обращайся. Со стороны порой видней. Расскажи, потом подумаем вместе.

— Хорошо, всего хорошего, Сергей Иванович.

Мы прощаемся, я выхожу из машины и иду к Саше.

Ее нет, она на процедурах, приходится ждать.

А мне уже хочется увидеть ее и обнять. Вчерашний вечер в отличие от остальных закончился позитивно для меня. Я лежал с Ахиллом и нам так не хватало рядом Саши. Она ведь тогда сказала, что любит. Потом перевела разговор, что любит быть со мной, но мы оба знаем, что она имела в виду на самом деле. Просто тогда не хотелось озвучивать это вслух. Ситуация была сложная.

А сейчас я с ума схожу, как хочу быть с ней больше, к себе забрать, чтобы никто кроме меня ее не касался. Прошлое наше забыть и все простить. Если это не любовь, то я не знаю, как по-другому назвать.

Но и одновременно страшно сказать это вслух. Для меня это не просто слова, это уже навсегда. Как печать, утверждающая мои намерения.

Дверь тихо открывается, Саша с медсестрой появляются в палате. Я сразу встаю. Тихо здороваемся. Я так и стою. Жду, когда медсестра оставит нас. Но она рассказывает Саше про какие-то таблетки, напоминает, что когда принять.

Как только наконец оставляет нас наедине, уверенно, но не спеша иду к Саше. Она оборачивается, замирает, но не отталкивает, когда ее обнимаю. Целую в щеку. Стоим так, не отпускаю ее пока не чувствую, как обнимает в ответ.

Никто не делает дальше шаг. Не тот случай, когда надо торопиться. Хочу, чтобы просто почувствовала, что я рядом. И постель — это лишь составляющая. Мне хорошо с ней просто быть рядом и поддерживать.

— Ты как?

Отстраняюсь и смотрю в глаза. Ее губы так близко. Вот вру же себе. Поцеловать ее хочется. Быть рядом и поддерживать хорошо, но еще лучше иметь доступ к ее телу.

— Нормально, — смотрит в глаза и ждет чего-то.

— Сходим к нашим девочкам?

— Я только что была, мне разрешили сейчас зайти. Позже у них пересменка и нельзя будет.

Я выдыхаю. Жаль, хотел с ней.

— Но я их сняла чуть-чуть. Показать тебе?

— Конечно.

Саша лезет в карман за телефоном. Я сажусь в кресло и тяну ее себе на колени.

Она пытается сопротивляться. Для вида. Я подыгрываю, удерживаю силой. Смотрю через ее плечо, боковым зрением любуясь ей самой. Она такая красивая. Мне вообще досталась такая красавица, с этой родинкой сексуальной.

Прижимаю к себе, чувствую, как часто дышит.

Ее пальцы жмут не на ту кнопку, вместо галереи открывается словарь. Саша его тут же закрывает.

Я случайно провожу кончиком носа по плечу, цепляю губами кожу.

Она уклоняется. Хочет еще меня помучить. Обида уже начала стекать как в водосточную трубу, но ее еще много, конечно. Засорилось за полгода сильно.

Саша открывает наконец видео и включает мне.

Озвучивает как подходит к каждой малышке и рассказывает что-то для себя. Поджимает губы, чтобы не расплакаться.

Мне так хочется ее утешить, что я без прелюдий и вопросов, наклоняюсь и целую ее за ухом.

Она не уклоняется, наоборот, подставляет. Скучала моя девочка.

— Посетители, уходим, — слышу в коридоре и останавливаюсь.

— Почему так рано?

— Тут дольше можно только тем, кто написал заявление и оформил какие-то бумаги. Это все-таки роддом, а не проходной двор.

— А сейчас написать можно?

— Все равно заведующий должен подписать. А его нет. Завтра напишешь.

Завтра.

— Саш, я завтра не смогу прийти.

— Почему?

— По работе, важное дело. — Она кивает понимающе, хотя понимаю, что обижается. — И на выходные мне надо уехать.

— Куда?

— В командировку.

— Далеко?

Ну, не врать же ей. Я не хочу.

— В Ростов.

— Ты один туда поедешь?

Лучше бы не говорил…