Глава 24. Саша. Прайд

— Нет. Не один, — качает головой. — С Викторией.

Оттуда вместе, назад тоже? Я приподнимаюсь, хочу слезть с его колен.

— Сидеть, — крепче сжимает и не отпускает. — Не драматизируй. Я тебе все объяснил. Это командировка.

— Звучит так по́шло. Командировка…

Юра усмехается мне в шею теплым выдохом.

— Мне приятно, что ты ревнуешь.

— Я не ревную. — Убираю с себя его руки, но они только перемещаются на другое место, снова удерживая.

— У Вики закончилась практика, она возвращается домой.

— Без тебя не доедет?

— Доедет, но у меня тоже появились дела в Ростове.

Чувствую себя дурой. В кубе. Слушаю его зачем-то, позволяю себя трогать зачем-то. А хуже всего, что мне нравится, что он такой настойчивый.

— Все так складно у тебя, на словах, а на деле наоборот.

— Ну, Саш…

— Езжайте вы, куда хотите! — перебиваю его.

— Если тебе интересно, я могу рассказать о том, деле, которое мне прилетело.

— Ну, конечно, кроме тебя вместе с ней никто не может его решить.

— Я не хочу просто нагружать тебя этим и впутывать.

— Знаешь, так проще всего, прикрываться работой, когда сказать больше нечего.

— Хорошо. — Он отпускает меня резко и подталкивает встать, сам идет к столу и берет свой портфель.

Уходит? За эти секунды я и сожалею, что переборщила, и обижаюсь, что так поступает. Юра сам всегда говорит, что верит фактам, а факты сейчас против него.

Сажусь на край кровати. Он открывает портфель и достает оттуда папку.

— Смотри, — идет ко мне и протягивает бумаги. Там ксерокопии конверта и какой-то статьи. Юра садится рядом, но больше не обнимает. — Вчера мне на почту подкинули вот такое анонимное письмо. В нем была эта статья.

Пробегаюсь по тексту.

— Это ксерокопии.

— Да, оригиналы я сдал проверить на отпечатки пальцев.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю на серьезное лицо. Он сейчас не врет.

— Зачем?

— Письмо отправлено анонимно. В письме была только эта статья. Видишь, там указано, что авария была под Ростовом?

— А ты дату видел?

— Видел. Это еще не все. Тут указан лаборант и его жена. А этот лаборант — это дядя Виктории, о котором она ищет хоть что-то тут.

— Он же погиб.

— Да, смотри, — указывает мне пальцем, — в живых осталась их дочка, но ее кто-то удочерил, а кто, теперь не известно. Вика хочет найти свою двоюродную сестру.

— Допустим, но это ее дело. Тебе зачем ехать? Может, это она его тебе подкинула, чтобы ты поехал с ней?

— Нет, — качает головой. — Это не она.

— Ну, конечно, у нас в стране столько прокуроров, следователей, полиции, а письмо пришло именно тебе, ехать надо именно тебе, и именно тогда, когда тут Виктория? Если только Амур хочет вас соединить.

— Саня, — он вдруг подскакивает. — Тшшш, — показывает жестом, чтобы я помолчала. Прикрывает глаза и трет переносицу. — Ты, — резко открывает глаза и указывает на меня пальцами, — сейчас все мои сомнения перевернула с ног на голову, — потирает губы. — Ты права, из всех выбрали меня и прислали мне, значит, это меня касается как-то. Так бы подбросили в прокуратуру. Кто-то бы нашел.

— А может кто-то наоборот тебя подставить хочет? Залезешь в какое-то дело, потом выйдет, как с папой.

Смотрит на меня, думает.

— Может и так быть.

— Ты на чем хочешь ехать?

— На машине.

— Вы вдвоем, в замкнутом пространстве, так долго. Такие расстояния — они сближают даже против твоей воли. Ты узнаешь человека лучше, тебе начинает что-то в нем нравится, потом еще что-то большее, а потом что-то щелкает и все.

— У меня уже щелкнуло. Еще зимой. Пока назад не переклинило. — Юра подходит, садиться на корточки передо мной. Подбородком упирается в мои коленки, а глаза заглядывают в мои. — Саш, это моя работа. Я не спрашиваю у тебя разрешения туда поехать, потому что я все равно туда поеду. Если бы мне надо было скрыть любовницу, поверь, я бы не рассказывал, что еду с ней куда-то.

Кто тебя знает, какая у тебя тактика… Хочется верить, но и не хочется, чтобы его время забирала какая-то девушк.

— Юр, а если на самолете? Так безопасней и вы, по крайней мере, будете не одни в салоне.

Юра смеется и смотрит снизу вверх на меня.

— Саш, — обнимает меня, согревая, целует ноги выше колена, отодвигая губами край сорочки. Я кладу руку ему на голову и останавливаю.

— Хорошо, полечу на самолете в Ростов, если так тебе спокойней, львица моя ревнивая. — Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться, для него это лишнее.

— Почему львица?

— Потому что львят родила, — я усмехаюсь, не сдерживаясь больше. — Вчера передачу про львов смотрел. Лев, оказывается, боится только одного животного. Ты знала? — машу головой из стороны в сторону. — Лев боится только львицу в гневе. Поэтому, получается, что я лев.

— Прям ты меня боишься. — Я закатываю глаза и усмехаюсь, а Юра поднимается и садится рядом.

— Я боюсь тебя обидеть и сделать что-то не так.

— И при этом ты летишь в Ростов не один.

— Это работа. Львицы, хоть и злятся иногда, но потом все равно прощают.

— У тебя все нормально?! Ты какой-то странный. Про львов мне рассказываешь.

Юра притягивает к себе и утыкается мне в шею.

— Они вот так своих львиц, — целует и ведет языком по шее. Прикусывает кожу.

— Прям, так и делают? — выдыхаю, сдаваясь. Нет уже сил сопротивляться ему.

— Прямо так. Львица в ответ может лизнуть, а может укусить.

— Укусить я могу. Не боишься?

— Я хочу тебя, — шепчет на ухо. А у меня мурашки все врассыпную по телу. Прокурята там, что ли, попросыпались все.

— Тебе пора уже. Тут с этим строго.

Наклоняется ко мне, чтобы коснуться губ, но я уворачиваюсь.

— Что, не поцелуешь на прощание?

— Разберись со всеми своими львицами сначала.

Выдыхает, но улыбается так, как будто все равно выиграл в этой игре, а я не знаю правил.

— Ладно, — целует быстро в кончик носа, раз в губы не разрешила и поднимается.

— Юра, а если ты уедешь, кто с Ахиллом будет?

— Егора, может, попрошу присмотреть за ним, или маму.

— Только не увози его никуда. Пусть у тебя останется или ко мне верни домой. Только не надо его туда-сюда таскать. Может, Онежу лучше? Он их знает хотя бы.

— Хорошо. Решим.

Львица и львята. Домбровский, тебя не узнать.

— Онежик, привет, — звоню подруге.

— Санечка, ты как?

— Пока все также. Хожу к ним, три раза в день.

— Папа Егора рассказал нам все.

— Я не чувствую себя мамой.

— Все будет, Сашуль. Пусть подрастут, а ты сил набирайся. Когда одна из них окажется с тобой, вот тогда жизнь окончательно перевернется. А когда все три, тогда начнется настоящее веселье. — Онежа смеется. — Как Юра, приходил?

— Да. Я не понимаю его.

— Чего?

— Он уезжает в командировку, снова в Ростов, с этой девушкой. Хочет, чтобы я верила, что по работе.

— Он сам рассказал, что едут вдвоем?

— Да.

— По логике, про любовниц так открыто не рассказывают.

— Там своя логика. Порой странная. Я хочу ему доверять, но каждое следующее его действие, как будто устраивает мне проверку, насколько я готова доверять?

— Я не была в такой ситуации, не знаю, что тебе посоветовать. Но, если они с Егором дружат, значит, принципы у них одинаковые, а значит, он не будет изменять и врать.

— Онеж, а вы можете присмотреть за Ахиллом, когда он уедет?

— Конечно.

— Только не знаю, где удобней у Юры или ко мне Ахилла вернуть.

— Мы решим с Егором. Вы имена-то придумали?

— Нет еще. Я не знаю, интересно ли это ему или все равно. Но и одна не могу решиться.

— Только Катей не называйте, — смеется, — и Сашей, и Онежей, чтобы не было путаницы.

— Хорошо, а я против Стефаний и Милан.

— Ну вот, правильно, среди русских имен достаточно достойных.

Я ложусь спать, но не спится совсем. Я уже перебираю, как бусины на четках, его слова. Львица ревнивая. Львята. А он лев, что ли? Это не он, будто подменили Домбровского. Или он? Просто тогда зимой я не успела рассмотреть того человека, который скрывался под прокурорской маской.

Юра: “Спишь?”

Читаю сообщение. Не ответить глупо. Видел же, что прочитала.

Саша: “Нет. Думаю, как дочек назвать”