Глава 28. Юра. Расследование

После завтрака еду к Вике домой. Обычная пятиэтажная хрущевка, дом без лифта, подъезд без ремонта. В квартире, пусть и скромно, но достаточно уютно. Как будто эта атмосфера и воспитала ее сдержанной, аккуратной, а природное бунтарство и авантюризм всего навсего спрятано где-то под ковром на стене и проявляется, когда мамы нет дома или рядом.

Ее мама выкладывает альбомы с фотографиями. Я перебираю, побледневшие и утратившие яркость снимки, расправляю заломанные края. Важная деталь может прятаться, где угодно.

— Вот смотрите, — Вика протягивает фотографию с похорон, — я сделала копию и обвела тех, кого я нашла и проверила. У них детей-девочек подходящего возраста.

На одной из фотографий снова замечаю ребенка, лет семи-восьми. Не знаю, что в нем такого, то ли то, что он присутствует на совсем не детском мероприятии, то ли другое, но цепляюсь за него.

— А это чей ребенок? Кто его родители? Нашла?

— Нет, но он на этих фотографиях то с этим мужчиной, то с этой женщиной.

Черты знакомые, но я столько за свою жизнь людей видел, что мне знакомыми будут все.

— Может, с работы кто-то?

— С работы вот фотографии, там такого мужчины нет.

Просматриваю сам, как будто и правда нет, но мало ли как можно измениться.

— Давай посмотрим с учебы. Вряд ли чужой человек приезжал на похороны с ребенком. Либо это кто-то очень близкий, либо ему что-то было надо. Согласитесь?

— А вы наверное, правы, — подтверждает мама мои слова.

— Может, ему ребенка не с кем было оставить?

Мы с Викиной мамой переглядываемся и понимаем друг друга без слов. Это не случайный человек.

— Это кто-то из друзей моего брата, — поясняет мама Вики, тогда все так быстро было, что я треть только узнала. Не со всеми смогла поговорить.

— Может, есть снимки крупнее. Чтобы его найти, надо четче.

— Держите лупу, может с ней станет лучше видно?

Я рассматриваю через линзу обшарпанные фотографии. Перебираю жизнь, оставленную на снимках. На одной из них, летний поход в горы. Фотография цветная, поэтому все выглядит четче.

А мне все больше напоминает одного знакомого, пусть и лет тридцать назад.

— Посмотри, это не он?

Протягиваю Вике две фотографии, на которых этот мужчина с разницей лет в десять.

— Вот это точно мой дядя рядом с ним. А этот… как будто похож, но я не уверена.

— А вы не знаете? — показываю фотографию маме Вики.

Она поправляет очки и смотрит внимательно.

— Нет, — качает головой, — у него много знакомых. Я знала только тех, кто заехжал к нему в гости, этот не приезжал. А потом он переехал, с кем дружил и работал не знаю.

Если это университет, то я нашла его выпуск и проверила. У них нет подходящих детей-девочек. Вернее парочка есть, но даты рождения не совпадают. А в каком месяце у нее.

— В ноябре.

— Подожди, ты сказала, проверила выпуск?

— Да, по списку, кто выпускался с ним.

— Но это на фотографии не выпускной год, возможно, этот его друг ушел раньше или недоучился.

— Ммм, — тянет и смотрит на меня внимательно, — вы думаете, он дружил с кем-то, кто не окончил с ним университет?

— Почему нет? Так, этого я возьму в работу сам, найду, кто это. Давайте, по остальным пройдем.

— Может, мы вообще не там ищем, — вздыхает Вика.

— Эту девочку удочерили быстро, это был не посторонний человек.

— Почему, вы не взяли племянницу себе? — обращаюсь к маме Вики. Знаю, что к такому вопрос не самый приятный. Но это они хотят найти своего родственника, а мне надо знать все. Женщина поджимает губы и жует внутреннюю сторону щеки. Опускает глаза и выдыхает. — Расскажите, как есть. Это дело теперь наше общее, мне надо знать все.

— Я год как потеряла мужа, осталась одна с маленьким ребенком. Денег едва хватало на нас двоих с Викой. Брат иногда помогал. А потом эта авария. Взять второго ребенка, я… я просто бы их не прокормила. Помощи не было ни от кого. — Вытирает платком глаза. Сейчас, может, и сожалеет, но тогда. — Это было страшно. Я осталась одна, без мужа и брата. Я боялась. Просто по человечески боялась взять ответственность за эту девочку. Оставила ее в детском доме. Не думайте, что просто было. Я не спала, мучилась. Мне стыдно было, но все мои советчики говорили, что я правильно делаю. — Женщина отворачивается и вздыхает. А когда через время я вернулась за ней, ее уже удочерили. Я решила, значит, так надо. Все это время носила с собой эту ошибку, не исправить никак, потом Вичке рассказала, она захотела найти сестру. Я тоже хочу, хотя боюсь, что она не поймет и не простит нас.

— Вы свой выбор когда-то сделали, теперь оставьте ей теперь сделать свой.

— Сначала надо ее найти.

— А если через документы найти, кто ее удочерил? По запросу прокурора могут многое сказать.

— Там, как всегда, что-то потерялось, что-то перепутали и я зашла в тупик. Вышла на одну семью, а там другая девочка.

Я перебираю фотографии, на одной из них мальчик с похорон взят крупным планом. Варя как-то делала своему брату ролик с детскими фотографиями. Ну вот там был точно такой же мальчишка. Один в один, как этот. Еще раз ищу фотографию его отца крупнее. Как будто похож на отца Егора, а как будто и нет. И качество подразмыто, без фокуса на нем, но и сходство есть.

Да какая вообще может быть связь между ними? Они живут в разных городах, но оба связаны с акушерством.

Варе два года назад исполнилось двадцать лет. Сейчас двадцать два. Отнять срок давности тех событий. Ей было было года два-три.

Как и той девочке. И Варя ноябрьская.

Да нет, это бред. Я их столько лет знаю, Варя — родная сестра Егора. Я никогда не слышал, чтобы кто-то сказал, что это не так. Ия могу просто ошибиться. Мало ли похожих друг на друга людей.

— Точно не осталось никаких дневников и записей? — уточняю на всякий случай.

— Все вещи полиция тогда забрала и не вернули ничего.

— А во всех книгах, что после него остались, — дополняет Вика, я проверила, там ничего нет.

— Я заберу эти фотографии, потом верну через Вику, — собираю снимки, которые заинтересовали, — давай съездим в тот центр, где твой дядя работал, хочу посмотреть на это место. Вы знаете, чем занимался ваш брат?

— Да говорил всегда, что в лаборатории работает. Ничего особенного.

— Понятно, но мне пришло это письмо не просто так, я хочу разобраться почему он погиб.

Мы вызываем такси и едем в центр, где когда-то работал ее дядя.

— Я всех там опросила, Юрий Александрович, но с тех времен, когда работал дядя, уже никого не осталось. О том, чем они занимались никто особо не рассказывал. Знаете, там все странно, либо ничего не знают, либо всех нет в живых.

— Не похоже на совпадение.

— Согласна.

— Возможно, ты не тех опрашивала.

— А кого надо было?

— Сейчас посмотрим. Пошли, — мы обходим здание. — Вон, дворник, давай к нему подойдем.

— Здравствуйте.

— Да, здравствуйте.

— Можно задавать вам пару вопросов?

— Вы из полиции?

— Мы по личному вопросу. Давно вы тут работаете?

— Лет десять. Значит тех, кто тут работал двадцать лет назад не знаете?

— Кого-то из пенсионеров знаю, а вам кто нужен?

— Евгений Комаров. Он тут лаборантом работал.

— Нет, не слышала даже.

— А кто до вас работал? Постарше кто-то есть? Мне надо узнать кое-что о человеке, который работал тут двадцать лет назад.

— Ну Михалыч работал. Он потом на пенсию ушел, ставку сократили, я одна осталась.

— Как его найти?

— Вряд ли он вам поможет, он после инсульта, пробелы в памяти.

Переглядываемся с Викой.

— Мы ничего не теряем, съездим, поговорим.

По адресу, который нам дали, находим женщину, не спешащую нам помогать.

— Здравствуйте, извините за беспокойство. Нам бы поговорить с Петром Михайловичем.

— А вы кто?

— Мы ищем тех, кто работал двадцать лет назад в центре акушерства.

— Мой отец после инсульта, вряд ли он вам чем-то поможет. Он только близких узнает. Да и он там дворником работал. — Женщина устало вздыхает, хочет скорее избавиться от нас.

— Но все же. Это очень важно. Мы ищем пропавшего ребенка и разбираемся в одной аварии. Мы несколько вопросов зададим, нет, так нет.

— Ребенка? Мой отец не занимался криминалом.

Устало моргает и поправляет халат с выцветшим рисунком.

— Мы не обвиняем его ни в чем, несколько вопросов и все.

— Только недолго. Я не гарантирую, что он вам ответит, но можете попробовать.

Я благодарю и киваю Вике заходить. В квартире пахнет специфически, так пахнет в доме престарелых, куда я езжу. Состояние этого мужчины я приблизительно понимаю. Но среди обрывков оставшейся памяти можно найти что-то дельное.

— Пап, — женщина проводит нас в его комнату. — Эти люди к тебе. Они ищут ребенка. — Женщина переводит взгляд потухших глаз на нас. — Он может много говорить, иногда что-то несуразное.

Я киваю, беру стул и сажусь рядом с ним.

— Двадцать лет назад вы работали в роддоме. — Начинаю рассказывать ему историю, чтобы погрузить в нее. Работа дворника незаметная, но очень важная. При этом он всегда в центре событий, кто приехал, кто уехал. — Там работал Евгений Комаров. Вы случайно его не знали?

— Листья в этом году рано опадут, жара такая, — неожиданно говорит он. — Мы втроем переглядываемся. Дочь мужчины пожимает плечами и теребит ткань халата.

— Михалыч, Женьку Комарова помнишь?

— Ты, что ли, Женька?

— Я, — вру.

— Ты же в столицу хотел переехать, но сказали, что ты разбился. Как это ты вернулся?

— Нет, перепутали, жив я. — Ему от моей лжи сейчас хуже не станет, а то, что он вспомнил Евгения, уже хорошо.

— А я тебе говорил, столица эта людей только портит.

— Да, не надо было уезжать.

Значит, он собирался в столицу переехать, вероятно, там были друзья, но не успел, погиб или помогли.

Мужчина затихает и начинает храпеть.

— Все, дайте ему отдохнуть. — Женщина указывает нам на дверь, я поднимаюсь со стула и выхожу в коридор. Не густо. Но картина вырисовывается. У него в столице был друг.

— А может, он вам рассказывал что-то?. Вы имя Евгений Комаров не слышали? — обращаюсь к женщине.

— Нет.

— А о том, чем там в роддоме необычным занимались, не слышали?

— Нет.

— Ну, вспомните, пожалуйста. Это очень важно. Слухи какие-то. Неужели ваш отец ничего не рассказывал?

— Он давно на пенсии и ничего не рассказывал. Хотя… Нет, это наверное, не то.

— Расскажите.

— Я могу ошибаться.

— Расскажите, что знаете.

— Он как-то раньше рассказывал, и слухи ходили по городу, что к ним в центр женщины, которые не могли забеременеть, приходили, а какой-то Бобр или Бббб… — она тянет букву, пытается вспомнить фамилию.

— Может, Боров? — уточняет Вика.

— Да, наверное, Боров.

— Боров — это фамилия дядиного начальника, — поясняет Вика.

— Так вот этот Боров своим волшебным жезлом всем детей делал. Да не по одному, а по несколько сразу.

— Я тоже что-то слышала про ЭКО, но в то время это было все экспериментально, официально такой услуги не было.

— Расскажите, что еще знаете, — обращаюсь к женщине.

— Простите, но нет, я не хочу уже ходить и давать где-то показания. Прошло и прошло. Меня это не касается.

— Это личное расследование, я не буду передавать ваши показания никуда. Структура тут уже ничего не докажет, вышел срок давности, ваша фамилия тоже нигде не будет фигурировать. Расскажите, что вы знаете о тех временах.

— Да ничего особенного, отец говорил то, что я вам рассказала, к ним даже ночью инкогнито приезжали из Москвы несколько раз. Кстати, помню, у нас тогда была копейка старая, а он рассказывал, что кто-то крутой на джипе приезжал. Он таких машин и не видел.

— А какие-то фамилии он не слышал?

— Нет, единственное, что называл их москвичи. Про ЭКО не знаю, может, слухи, может, нет. Но что-то там происходило. А потом резко за месяц буквально, часть сотрудников погибла или умерла. Кто-то приезжал с милицией, выгребли все документы, и увезли, но дело как-то быстро замяли. Это со слов отца.

— Получается, они все-таки что-то там делали, возможно, незаконное. Потом кто-то, кто хотел это скрыть, убрал свидетелей и улики.

— Больше ничего не знаю.

— Спасибо, вы очень помогли. — Я обуваюсь, достаю бумажник и протягиваю женщине несколько крупных купюр. — Держите, это вам за помощь.

— Да не надо.

— Берите, берите, вам деньги лишними не будут, вот моя визитка, если что-то вспомните, позвоните мне.

— Я поговорю еще с папой потом, порасспрашиваю, когда он будет настроен.

Выходим с Викой, покупаем мороженое и прогуливаемся по городу.

— Что думаете, Юрий Александрович?

— Похоже, что там действительно происходило что-то нелегальное. Твой дядя в качестве лаборанта в этом участвовал. Видимо, в какой-то момент захотел выйти или что-то узнал, вот его и того врача убрали.

— Интересно, связано ли то, что мы знакомы и я его племянница? Письмо же вам подкинули только сейчас.

— С письмом вообще тупик. Не знаю, кто-то должен тогда знать о нас с тобой, а об этом знает буквально пара человек. С тобой понятно, надо найти сестру, а с этим делом — что? Кого искать? Того, кто совершил преступление? Или того, кто вообще за этим стоит?

— Может, их уже и в живых нет.

— Все может быть. Раз все связано, давай пока будем искать твою сестру, а по ходу посмотрим, может, что-то прояснится.

— Я все еще под впечатлением. Никто из тех, с кем я разговаривала, ничего про это не говорил.

— Естественно. О таком лучше молчать, чтобы не стать следующей жертвой.

— Но все эти эксперименты, на самом деле похожи на современное ЭКО. Я спрошу у мамы про эти слухи. По любому, она должна была что-то слышать. Или у подруг поспрашивает. Может, поищу даже тех, кто пользовался услугами.

— Любые эксперименты всегда фиксируются документально. Либо кто-то их украл, либо они до сих пор где-то хранятся.

— Только где?

— Да хоть где. Может, в огороде закопаны, — откусываю мороженое и смеюсь. Сам себе поднимаю настроение.

— Ну, он бы оставил подсказку, где искать.

— Значит, будем искать подсказку. Я завтра возвращаюсь, есть идеи, что проверить там. А ты тут поспрашивай.

— Юрий Александрович… — Вика тянет время, но я уже догадываюсь, куда клонит и качаю головой. — Вы еще не дослушали. — Смеюсь над ней. — А что насчет того парня, вашего друга?

— Нет, Вика.

— А если вдруг предположить, что я ему тоже понравилась, и он попросит мой номер, вы дадите?

— Нет. И лучше забудь.

— Я не могу. Я же все равно его найду в интернете.

— Этого я тебе запретить не могу. Могу только предупредить.

— Жаль.

Я замечаю ювелирный магазин. Нельзя же возвращаться к Саше без подарка.

— Вика, у меня дела тут наметились.

— Компания не нужна?

— Нет.

— А вас провожать завтра не надо в аэропорт?

— Сам доберусь. Будем на связи, как что-то узнаю, так напишу тебе.

— Я тоже. Спасибо, что помогаете.

Подмигиваю ей, отпускаю, а сам иду в ювелирный.