Глава 39. Юра. Расследование

— Как дела, Ахилл? — кот встречает меня у двери. Мурчит, трется, скучает по хозяйке. — Я ночевал у Саши, у нее все в порядке. Ну, как, относительно в порядке. Но выпишут ее, наверное, еще не скоро. — Разуваюсь, иду мыть руки, кот за мной. — Скоро ремонт закончим в доме и переедем. Ты, кстати, тоже переезжаешь за город. Тебе понравится. Там природа, птички. А то растешь тут, как комнатное растение. Пора мир узнавать, с кошками знакомиться, с котами территории делить.

Проверяю холодильник. Там пусто, готовить тоже особо некогда. Себе ставлю воду на пельмени, коту насыпаю корм.

Пока жду, перезваниваю Егору. Днем не смог ответить, так как был на заседании суда.

— Ну, привет, — резко начинает, настораживает. Вроде же нормально все было. — Ты какого черта лезешь в нашу семью и ворошишь прошлое?

— Ты о чем, Егор?

В семью? Лезу? К Онеже?

— Я о Варе.

Варя… Отец ему рассказал, что я приходил.

— Егор, я не специально, случайно узнал.

— Тебя просили это узнавать?

— Та девушка, с которой я приезжал к тебе, Вика, помнишь? Она искала сестру. Я начал помогать, а вышел на Варю. Я откуда знал? Это совпадение!

— Да мне все равно. На фига к родителям пошел? Переполошил всех! Надо было со мной поговорить!

— А с какого я должен был идти к тебе? Они ее родители. Они решают. Я пришел только спросить. Я же не знаю, что вы ей рассказывали. — Вода в кастрюле закипает, но варить уже что-то желание пропадает, и я выключаю газ.

— Теперь мама переживает, что Варя узнает и обидится на них.

— От меня она ничего не узнает.

— А от этой твоей?

— Я же сказал, я твоим родителям обещал, что не скажу. Я и не скажу. Успокойся.

— Узнал ты, может узнать и она. На хрена ты вообще ее привозил? Ну, не знает и дальше нечего было узнавать!

— Егор, а если бы вы ей рассказали, и она тоже хотела кого-то найти? Поэтому я пришел спросить, что с этим делать!

— Саша знает?

— Она знает то, что Виктория ищет сестру, но кто сестра — не знает.

— Ты же все равно ей расскажешь. А она расстреплет.

— А ты Онеже не все рассказываешь?

— Онежа моя семья.

— А Саша — моя!

— Слушай, ты своих ищи родственников, к моим не лезь. Варя мне как родная. И то, что это не так по факту, не должно никого волновать.

— Да я понял, Егор. Успокойся. Я обещал не говорить, значит, не скажу.

— Успокоишься тут.

Напряжение становится сильнее. Сейчас я чувствую спокойствие и стабильность только в семье. Вокруг все уплотняется, давит ответственностью и опасностью. Дружба, которую так пытаюсь сберечь на всех направлениях, на грани. Хочу как лучше, но все будто видят в этом подвох.

Теперь и Саше лучше не говорить ничего, но с ее интуицией, которая, кажется, обострилась с родами, сложно что-то утаить.

Для семьи Егора, я как ложка дегтя. И я их понимаю. Они удочерили Варю, она стала им как родная, и для себя они решили, что так будет всегда. А тут я со своей правдой.

Но неужели они не думали, что когда-то ее настоящие родственники могут заинтересоваться тем, кто она и где сейчас?

Кот запрыгивает на стул на кухне. Мурчит что-то. Хоть он поел. Зато мне уже не хочется.

Я снова беру свой телефон и набираю Сашу. Просто услышать голос и успокоиться.

У нее там на заднем фоне детское кряхтение. Я невольно улыбаюсь, когда представляю, как весь этот женский батальон переедет ко мне. А потом чуть-чуть подрастет. А потом еще чуть-чуть подрастет. Хорошо, что они мне родные, и я точно знаю, что никого не удочерял.

— Юра, я такое тут нашла!

— Что?!

— Я тебе потом расскажу. Не по телефону.

— В дневнике Комарова?

— Да.

— Почему потом? — Саша молчит, значит, не может говорить. — Ты не одна?

— Да.

— С Сарой?

— Да.

Еще и Сара знает Варю. Вся ситуация с Варей, как воздушный шар, а вокруг много-много иголок. И кто-то когда-то где-то да проколется и тогда… будет взрыв!

— Ты же ей ничего не рассказывала?

— Нет.

— Отлично. Не надо. Там что-то важное?

— Мне кажется, да. Одна история выбивается из всех.

— Не дождусь завтрашнего дня, чтобы послушать.

— Что предлагаешь? — Саша загадочно намекает.

Я и отдохнуть хотел сегодня, выспаться, и Сашу увидеть, и историю послушать.

А, к черту. Высплюсь в следующий раз.

— Отпускай Сару домой, я буду у тебя в течение часа.

— Жду, — Саша как будто этого и добивалась.

И я приезжаю, как обещал. Застаю еще Сару. Она ждала меня, я прошу собрать заодно Сашины вещи, чтобы можно было перевезти все. Раз Валера рекомендовал эту девушку и с ней дружат Варя и Ева, то я ей доверяю.

Как только няня уходит, зажимаю Сашу. Прежде всех рассказов, хочу ее. Окунуться в нее, забыть хоть на какое-то время всю эту чертовщину вокруг. Я и про Егора теперь не могу рассказать, и дело даже не в Варе, не хочу для Саши лишних переживаний. Она должна быть спокойна, а я своей работой и просьбами только ввожу ее в напряжение.

Мне-то привычно, а ее надо беречь. Пусть дневник читает, раз уж попросил, но в остальное буду все же стараться ее не вмешивать. Ради ее же здоровья и спокойствия.

Целоваться долго не дают. Тыковки ворчат недовольно. Словно требуют и моего внимания к себе. Мы идем с Саней к ним. На руки не беру, но касаюсь пальчиком, глажу. Садимся рядом с ними и начинаем покачивать кроватки, чтобы засыпали.

— Юра, — шепчет Саша, — они действительно практиковали ЭКО, хотя тогда еще у них не было лицензии. — Понимающе киваю, это уже понятно. — Но для женщин, которые не могли иметь детей, это был выход, а для них подопытный материал.

— Немудрено, что их убили, доэкспериментировались.

— Но там не отмечено, кстати, каких-то уродств или пороков. Да, есть несколько историй, когда яйцеклетки не прижились, и случился выкидыш, но меня заинтересовала другая история. Она немного жутковатая и выбивается из всех. Везде стандартно: пара пришла, обследование, процедура, потом дети.

— И что? Никто ни разу не обратился к ним с жалобой?

— А они так по бумагам все проводили, будто стандартная хирургическая операция. А беременность, получается, возникала уже после. Там точно этот процесс не описан, но я так поняла, что они продумали этот момент.

— И деньги, наверное, за это получали неплохие?

— Еще бы.

— Может, их из-за денег и убрали… Так что там за случай? — Я проверяю дочек, они уснули. Останавливаюсь и тяну Сашу к себе на колени.

— Один мужчина, тут он обозначен как заказчик номер двадцать семь, захотел, чтобы ему выносили ребенка от его умершей девушки. — Саша наоборот тянет меня на кровать полежать. — У нее был онкология, но перед смертью, я так поняла, они взяли у нее яйцеклетку. Дальше, нашел суррогатную маму, которая согласилась выносить ребенка для этого мужчины и умершей женщины. — Задергивает шторы, чтобы приглушить свет.

— Что необычного? — Поправляю подушку и ложусь.

— Тут достаточно подробно расписано, очень много попыток с яйцеклеткой той больной девушки. Параллельно проводились опыты с яйцеклеткой суррогатной матери. — Саша открывает блокнот и листает при мне. Я ничего не понимаю в этом, но ей доверяю.

— Зачем?

— Ну, я так поняла, чтобы сравнивать результаты желаемого образца и здоровой женщины.

— И?

— Яйцеклетка той больной женщины оказалась непригодной для ЭКО.

— И его не сделали?

— В том и дело, что сделали, но с другой женщиной. Она прижилась, там двойня. Но как-то вскользь написано, что будем надеяться, что тест ДНК он делать не будет.

— И она родила?

Саша откладывает дневник и разворачивается ко мне.

— Она у них была только месяц, наблюдалась, пока была сама процедура, потом только приписка есть, что у этой женщины мальчики.

— Там есть фамилии?

— Нет, только номера заказчиков. Вероятно, где-то есть списки, но не в этом дневнике. Я пересмотрела.

Значит, либо они уже уничтожены, либо где-то в Ростове, либо у отца Егора. Но еще раз ему звонить, точно Егор оставит без зубов.

— Спасибо, Саш, ты мне очень помогла.

— Юр, это так интересно. Настоящее расследование, да?

— Да.

— Как думаешь, этот заказчик мог убить Комарова, если б узнал, что мать не та?

— Теоретически, да. Тем более если у него были деньги спонсировать такие исследования. Да и вариантов много. Его могли начать шантажировать, и врач, и та женщина. А может, этот заказчик двадцать семь не хотел вообще свидетелей. А может что-то с детьми, и биологическая мать решила их забрать. Может, и детей уже в живых нет.

— Как жутко.

— Да уж. — Притягиваю к себе и целую. — Я уже жалею, что втянул тебя. Не думал, что там так все сложно.

— Мне только в удовольствие. Я отвлекаюсь от постоянных памперсов и молока. Что думаешь делать с этим?

— Попытаюсь найти списки и проверить этого человека.

— И где их искать?

— А вот над этим надо подумать.

На тумбочке играет Сашин телефон, я отпускаю, она разворачивается.

— Это Сара, я отвечу.

— Конечно, — киваю ей.

Пока Саша говорит, иду к столу. Перекусить бы чего-нибудь. А то так и не поел еще.

— Как? — оборачиваюсь и смотрю на растерянную Сашу. — Я сейчас с Юрой поговорю. Ничего не делай. Я перезвоню.

— Что такое? — Застываю с хлебцами в руке.

— Юр… меня ограбили.

— То есть?

— То есть вскрыли дверь. Все вывернули. Это точно моя мамаша.

— Позвони Саре, пусть ничего не трогает. Я вызову полицию сам. Хорошо, конечно, чтобы и ты там была. Опись надо сделать, что пропало. — Смотрю на Сашу и девочек. Понимаю, что это… Так не получится.

— Я не могу.

— Я знаю. Ладно, так сделаем. По телефону.

— А так можно?

— Думаешь, твоему мужу прокурору что-то можно запретить?

— Чего ревем? Кто это был? — Захожу в Сашину квартиру и киваю плачущей Саре.

— Я не знаю, честно, — голос дрожит, боится меня. А если не виновата, то чего бояться?

— Чего ревешь тогда?

— Вы меня в тюрьму посадите?

— Если докажу, что ты виновата, то посажу. Если не докажу, то не посажу. Поэтому слезы вытирай и рассказывай все.

Полиция проходит, осматривают квартиру, снимают отпечатки.

— Я ушла около девяти утра. Дверь закрыла. А когда вернулась, тут такое.

Я набираю знакомого, называю адрес и прошу выслать мне запись с камер в подъезде. Посмотрим движения. Жаль, на этаже не установлены.

— Дальше.

— Я позвонила Александре, — всхлипывает и сидит, сжавшись, на тумбочке.

— Что-нибудь бросилось в глаза? Чего не хватает?

— Я не знаю. Честно это не я.

— Успокойся, я тебя не обвиняю.

— Чьи отпечатки тут могут быть? — отвлекают меня.

— Хозяйки, этой девушки, — киваю на Сару, — мои могут быть. Мои в базе есть.

— Мои тоже, я сдавала, — Сара смотрит на меня. Трясется вся.

— Надо, чтобы владелец осмотрел, — ко мне обращается полицейский.

— Она будет осматривать по видеосвязи.

— А приехать? Или она не в городе? Нельзя же.

— Это моя жена и она сейчас в роддоме. Поэтому будем осматривать так. — Говорю уверенно и категорично.

Никому это не нравится, все затягивается, но корочка прокурора работает на меня, никто не смеет возразить.

— Саш, у тебя наличные деньги тут были?

— Тысяч десять.

— Золото, украшения?

— Шкатулка розовая в прихожей.

Я иду туда, открываю и показываю Саше.

— Вроде все на месте.

— Из техники тоже все на месте, — начинает наконец помогать и Сара.

— Саш, а документы?

— Там шкаф в зале, боковой, на третьей полке зеленая папка. Там документы на квартиру и счета папины.

— Смотри, Саш, — навожу камеру на шкаф и пересматриваю с ней полку. — Нет зеленой папки. Может, ты переложила куда-то?

Перевожу взгляд на Сару.

— Я не брала ничего.

— Ну, а кто мог брать? — повышаю голос на девушку.

— Юра, перестань, это моя мать. Я точно знаю. Она уже давно хотела прибрать папины деньги. — Саша начинает рыдать, мешает только этим. — Папины деньги. У нее же все есть. Она украдет все.

— Саша, да не снимет без тебя никто ничего. Давай, звони в банк, заблокируй все счета пока. И не волнуйся, а то всех разбудишь. Вы долго еще? — киваю оперативникам.

— Отпечатки сняли, надо проверять.

— Тогда проверяйте, я к ней поеду.

Все собираются, у меня снова звонит телефон. Как раз сам собирался Саше звонить.

Но это не Саша, а Александр, отец Евы.

— Юра, инженер, который удалил видео в деле твоего отца, на сегодня купил билет на самолет. Я случайно проверил его и обнаружил, что он улетает.

— Куда?

— На Бали.

— Не хило. За чей счет? С его-то зарплатой.

— Что делаем? — За что люблю работать с Александром, что он не рассуждает, а сразу планирует, что делать.

— Во сколько вылет?

— В двенадцать ночи.

Сейчас почти девять. Если его упустить, беда будет.

— Собирайся, со мной поедешь, — киваю Саре. Та в полуобмороке, но покорно кивает головой и обувается.

— Александр, мою жену сегодня обокрали. Документы выкрали на квартиру, на счета в банке.

— Мне одному тогда ехать, но оснований его задержать нет. Только проследить могу. — Да, я знаю, как надавить, и меня он испугается. — Я приеду, нельзя дать ему улететь. Не вечер, а трындец.

Садимся в машину. Я выезжаю к Саше, набираю ее. Не отвечает.

— Смотри, — поворачиваюсь к Саре. — Ты сейчас к Саше поедешь, будешь у нее. Я не хочу оставлять ее одну, а самому надо срочно быть в другом месте. Поняла?

— Да, — полушепотом.

— Отлично. Ты сама, смотрю, паникерша. Давай, успокаивайся. Я тебя ни в чем не обвиняю. От тебя сейчас надо, чтобы ты успокоила Сашу. Пусть она спокойно заблокирует все счета. И ничего не делает больше. Я приеду, как освобожусь. Мы с вами все обсудим еще раз.

— Хорошо, Юрий Александрович.

Закатываю глаза.

— Боишься меня? — Глаза округляются и становятся еще больше. Боится. вероятно, много разного обо мне слышала от Евы. — Глаза опускает. Уж, конечно… Ладно, есть за что. И надо с Евой поговорить, а то так и будут меня все боятся.

Я высаживаю Сару у клиники, сам не захожу. Надо было бы, но мне ещё до аэропорта добираться. Снова набираю Сашу.

— Алло, привет.

— Ну что, как ты?

— Все нормально.

— Да? Заблокировала?

— Да. Мне сами с банка позвонили и сказали, что у меня пытаются снять деньги.

Сами? С банка? Когда что-то не так нахрен все блокируется в автомате. Хотя…

— И что?

— Мне код прислали, я подтвердила и все заблокировали.

Я молча сглатываю. У меня таких дел через раз. Схема одна и та жа. Если я ей сейчас скажу, то..

— Ты чего молчишь?

Или обмануть, а потом как-то разрулить.

— Юра, ты чего молчишь?

— Сара пришла?

— Да, вот только зашла, а что? А ты где?

— У меня дело срочное, Саша. Я позже приеду.

Подожди.

Черт. Я должен был находится рядом с ней. Должен был, мать твою, чтобы она не сделала этой ошибки.

— Юра, я не поняла. Мне смс пришло, что деньги сняли.

Ну, теперь уже нечего скрывать.

— Саш, это не банк тебе звонил.

— А кто?

— Мошенники.

— Мне банк звонил.

— Все это ограбление инсценировано было, чтобы ты клюнула на уловку условного банка. Банки не звонят. Банки сразу блокируют подозрительные платежи.

— Нет, — рыдает в трубку, — ну, нет… Ты же сказал, позвонить.

— Ты должна была позвонить.

— Папа, — плач переходит в вой.

— Саш, успокойся, это всего лишь деньги.

— Это мои деньги, мои и папы. Не ее.

— Сашуль, послушай. Это всего лишь деньги. Ты жива, здорова, наши дети тоже. Да хрен с ними. Пусть подавится, мне главное, что с тобой все в порядке.

— Со мной не все в порядке. Я на что жить буду?

Выдыхаю, успокаиваясь.

— Я когда тебя замуж звал, соизмерял, что мне надо будет содержать тебя и троих детей. На деньги твоего отца я не рассчитывал. Поэтому нам всего хватит. Слышишь меня? Я попытаюсь их вернуть, но не переживай ты так за это.

— Это из-за меня все. Все, что папа мне оставил, все себе забрала. Она когда приходила, аж слюной давилась, так ей нужно было все.

— Дай мне Сару.

— Алло. Сара, у нее сейчас истерика, будь с ней. Следи, не оставляй ни на минуту. Она нервная сейчас, может глупостей наделать. Везде будь с ней, следишь, поглядываешь, подслушиваешь, контролируешь. Если что, звонишь или пишешь мне. Поняла?

— Да.

— Умница. Дай Сашу.

— Саша, я не могу приехать. Если не остановлю одного паразита, твоего папу станет сложнее вытащить. Так что ты будь с Сарой и без глупостей. Не добавляй мне сложностей, пожалуйста, — всхлипывает. — Обещай, — молчит. Уже что-то придумала. — Саша, обещай. У тебя два ребенка. Не смей оставлять их на няню и сбегать. Обещай. Саша, слышишь?.

— Обещаю.

— Я тебя люблю, не вини себя. Я приеду, мы с тобой подумаем. Еще придумаем, как извлечь из этого выгоду. Отдыхай.

Я только теперь до конца догадываюсь, почему ее отец все это провернул с тюрьмой. Он, как и я, не уверен был, что она не начнет куролесить. Я и сейчас не уверен, но у меня хотя бы есть ее обещание и Сара.

— Александр?

— Я уже в аэропорту. Он сейчас будет проходить регистрацию. Если сейчас его упустить, то потом нас не пустят.

— Вы забыли, что я прокурор? Да я могу задержать рейс, если надо. Пусть проходит, так даже лучше.

Встречаю Александра в аэропорту.

— Где он? — жму руку, приветствуя.

— Прошел регистрацию. Ждет вылета.

— Пойдемте со мной. — Достаю корочку и представляюсь. Объясняю охране ситуацию, нас пропускают.

Мы с Александром присаживаемся на свободные места по обеим сторонам от парня.

— Добрый день, прокурор Домбровский Юрий Александрович, я хотел бы вам кое-что показать и задать несколько вопросов.

Парень дергается, но мы синхронно с Александром кладем руки ему на плечи и притормаживаем.

— Что?

Включаю видео на телефоне, где видно, как он шарился по сейфу Елисеева. Парень бледнеет и не шевелится.

— Не подскажете, а что вы там искали?

— Это не я.

Правильно. Все отрицай. Только меня этим не пронять.

— Смотри. Я на всю вашу команду уже собрал улики. За преступление по сговору срок гораздо больше, но у тебя пока есть выбор.

— Не понимаю, о чем вы. Я ничего не сделал. Что вы хотите от меня. Отпустите.

— Я прокурор. Я вел это дело зимой. И сейчас возобновляю. Я буду предлагать судье срок для каждого, кто подставил Елисеева. Да, судья принимает решение. Но, опирается он в первую очередь на то, что предлагает и как обосновывает прокурор. Антонов и все остальные получат гораздо больше. У тебя есть еще шанс отделаться легко.

— А что я сделал? Я не брал ничего. Сейф заедал.

Сученыш. Выкручивается.

— Поэтому на документах о расписке твои отпечатки?

Все его тело напрягается, готовится к бою, только оружия больше никакого нет.

— Я просто переложил документы.

— Ты просто взял их из сейфа и унес. Это я тебе показываю на телефоне, на большом экране все увеличено и хорошо видно.

— Что вы от меня хотите?

— Хочу, чтобы ты понимал, все равно правда вскроется. Тебя никто не пожалеет. Ты будешь крайним, потому что выкрал ты. Триста двадцать пятая статья УК. Кража документов. До трех лет. За преступление по предварительному сговору еще накину. Я в суде уже давно работаю. Выгораживать от тюрьмы, брать на себя вину, могут только родные люди, — кидаю взгляд на Александра, — которые готовы сами срок отсидеть, чтобы прикрыть дорогого от тех ужасов, что творятся в тюрьме. Как думаешь, у тебя есть такой человек, который прикроет тебя? — молчит. — Среди твоих все скидывают с себя вину. И, поверь, найдут самого слабого, без связей, и во всем обвинят.

— Я только помог с документами, — сдается наш инженер.

— Не только, ты уничтожил запись, а это улика. Ты выкрал документы, это кража. Ты давал ложные показания. А все в сумме — ты работал, ты принимал участие в преступлении по предварительному сговору. Это я так, навскидку. Никто тебя не прикроет. Я даю тебе этот шанс сейчас.

— Я могу подумать?

— Можешь, только не на Бали, а в СИЗО.

— За что?

— Подозрение в преступлении.

— И где ваш ордер на арест?

— А он нужен? Хочешь, чтобы тебя арестовали?

Глазами по полу бегает. Я молчу. И Александру показываю, чтобы не вмешивался. Он профессионал. Знаю, что хотел тоже вставить слово. Но он ни разу не перебивает. Дает мне вести линию. И, чувствует, как надо, чтобы дожать его.

— Я прокурор, один звонок и через полчаса мне привезут разрешение на арест, но для тебя это будет уже другая история.

— Что мне надо сделать, чтобы вы меня отпустили и я мог улететь?

Переглядываемся с Александром.

— К сожалению, ничего. Ты не улетишь. Если попытаешься сбежать, то тебя задержат.

Будь он грамотнее, нашел бы выход. Но, благо, грамотнее я.

— Что вы от меня хотите?

— Ты пишешь заявление, рассказываешь все, как было.

— И всех сдать? Меня убьют раньше, как только об этом узнают.

— Мы можем обеспечить тебе защиту и условный срок за помощь следствию. Или арест, следствие, и срок за соучастие. Теперь каждый сам за себя. — Он сомневается, но я не хочу давить. Хочу, чтобы сам решил это сделать. — Ты с чего решил улететь? Давай поднимем твой доход и начнем копать, откуда у тебя такие деньги на отдых? — Паренек сжимает рюкзак, часто дышит. — Я хоть сейчас запрос могу сделать. Только если признаешься сам, последствия будут меньше для тебя, а можем и глаза закрыть. — Достаю телефон. Блефую. Так просто и быстро не получу я такие данные, но он этого не знает.

— Билет пропадет, — рассуждает, сам себя уговаривает, что не надо с нами сотрудничать.

— Жизнь зато сохранишь.

— Со мной поедешь, — включается Александр. — У меня есть место, где тебя никто не найдет.

— Сколько мне там сидеть?

— Пока не арестуют остальных.

— Пойдем, — он сомневается, но я кладу руку ему на плечо. Похлопываю по-дружески. Убираю свой телефон. Он виноват, он знает это. И он еще слишком молод, чтобы играть во взрослые игры.

Поднимается, подхватывает рюкзак.

— Юра, билет сдавать будем? — кидает Александр.

— Нет, пусть все думают, что он улетел, так для него безопасней.

Я освобождаюсь далеко за полночь, парнишка рассказал все. Я знаю, как вести дело так, чтобы он на самом деле отделался условным, а все остальные получили максимум. Если не будет делать глупостей, для него все закончится более менее удачно.

К Саше ехать уже поздно, поэтому пишу сообщение, но она не отвечает. Значит, спит. Ее вопросом займусь утром.

Просыпаюсь от того, что кто-то щекочет шею. Открываю глаза. Кошачий хвост нервно дергается, задевая мое лицо и грудь. Туда-сюда.

— Ахилл, — смахиваю его. Сильнее, чем следовало. Сначала гулкий стук, потом мяуканье.

Переворачиваюсь на бок и приподнимаюсь на локте. Проверяю его. Сидит на полу и смотрит на меня непонимающе.

Я вот тоже не понимаю, чего лезть ко мне так рано.

— Это уже слишком. Ты хочешь на балконе ночевать или в туалете? — Смотрю на часы. — Полшестого утра. Ты с ума сошел? Видел, во сколько я вернулся?!

Этот взгляд… Я не понимаю, как Саша с ним живет. Слишком уж большого мнения о себе этот кот.

Отворачиваюсь, закрывая голову подушкой и пытаюсь продолжить спать. Собираюсь встать строго по будильнику, но надзиратель запрыгивает и снова идет на меня.

— Ахилл, ну что? — Открываю один глаз. Тот перепрыгивает через меня и идет к тумбочке. Садится рядом с телефоном.

Смотрит так проникающе в глаза, что заставляет подняться и взять телефон.

Там сообщение от Саши. Три минуты назад пришло.

— Ты что, разбудил меня, чтобы я посмотрел, кто мне написал? — Молчит, но смотрит как на идиота. — Или ты знал, что это она написала? — Я прям читаю в его взгляде, что так мало в этой жизни знаю. — Ты меня пугаешь. Может, ты еще и говорить умеешь?

— Мау.

Открываю сообщение.

Саша: “Ты нашел ее?”

Не хочется разочаровывать, что я занимался другим делом.

Юра: “Нет, Саш, сегодня займусь”

Она не отвечает, я не хочу звонить, чтобы никого не разбудить. Поэтому иду пока в душ, а когда возвращаюсь, принимаю короткое: “Жаль”.

Юра: “Перезвони, если можешь говорить”

Но Саша не перезванивает. Обидно, знаю, но она не понимает, что так даже лучше. Крупная сумма, есть за что зацепиться и привлечь мать.

Мне хоть разорвись. И на работу надо, и мать ее искать надо, и отца вытянуть, и саму Сашу поддержать.

Через час выезжаю из дома. Хочу успеть заехать перед работой к Саше, поддержать, но попадаю в утреннюю пробку, поэтому набираю сам. Надеюсь, что никого не разбужу.

— Алло, — Саша отвечает шепотом. Успокаиваюсь, что все-таки отвечает. Значит, не обижается.

— Привет, Сашунь, — максимально спокойным голосом, чтобы не нервничала. — Ты как?

— Как бы не сойти с ума, Юр. Нашу Маришку привезли.

— Да? Наконец-то. Почему не рассказала?

— Только если пяткой, — голос дрожит. — Они все плачут. Втроем. Я взяла на руки одну, Сара вторую, третья плачет тоже. Мы пока накормили всех, уложили. Я даже не дописала тебе сообщение.

— Устала?

— Это кошмар. Я так долго не продержусь. Я только засыпаю, просыпается вторая, потом третья, потом первая. И то, что мы с Сарой вдвоем как бы все равно сложно. Одна смотрит за одной, вторая за второй.

— Давай, я попрошу маму, чтобы приехала к вам. Хорошо?

— А ты не можешь приехать?

— Саш, я бы заехал, но мне на работу надо, там три судебных дела с утра. Я не могу пропустить. Постараюсь в обед к тебе заехать. — Молчит, я улавливаю, что там сейчас смерч начнется, вместе с ливнем. — Саш…

— Я не справлюсь, — сдается, срываясь на плачь.

— Саш, ну, успокойся, пожалуйста. Я сейчас папу попрошу к тебе зайти, пусть вам там медсестру какую-нибудь дадут в помощь. Хорошо?

— Они скажут, что я жалуюсь. Что сама хотела ухаживать, теперь надо справляться.

— Не скажет никто так.

— Я хочу, чтобы ты приехал. — Разрывает меня и бросить бы все, но у меня есть обязательства. Я не могу, как бы ни хотел.

— Саш, я очень хочу приехать, но правда не могу. Это не от меня зависит.

— Ты не представляешь даже, что такое тройня!

Я выдыхаю, чтобы не начать переживать за них еще больше. На телефоне входящий вызов.

— Я в обед постараюсь вырваться. — Саша вздыхает и молчит.

— ты у меня такая сильная. Сань, я так тобой горжусь. Ты приняла решение оставить детей, хотя меня не было рядом. уже один этот шаг так значим для нас.

— Это так тяжело. а еще только начало.

— Я попрошу маму приехать к тебе и помочь, хорошо? Ты же понимаешь, что кому-то надо зарабатывать деньги.

— Теперь уже да, я думала, что на папины деньги могу жить, теперь мы только от тебя зависим.

— Я люблю вас. Все будет хорошо. Да?

— Да.

Отключаюсь от Саши и перенабираю незнакомый номер.

— Юрий, здравствуйте, вы приезжали к моему отцу по поводу Евгения Комарова. В Ростове, помните?

— Да, здравствуйте. Вы что-то вспомнили?

— Нет, я работаю в банке и вчера допоздна делала отчет, увидела снова эту фамилию и решила вам сообщить. Может, вам поможет.

— Я вас слушаю.

— В нашем банке открыт счет на имя Комарова Евгения. Открыт давно, более двадцати лет назад. То есть открыт депозит и с этого депозита каждый месяц списывается определенная сумма в другой банк. Я могу вам дать реквизиты банка и счет, но куда там расходуются средства не подскажу.

— А на депозите у него большая сумма?

— Семизначная.

— Ух, неплохо. Спасибо,

Вот только этого дела мне еще не хватало. Данные я, конечно, у нее заберу, но сейчас не до этого. Да и с Озеровыми все так напряженно, что я не решусь снова лезть к ним. Варя наследница своего отца, но чтобы забрать деньги отца, она должна узнать, что у нее есть другой отец. А этого никто не хочет. А отдавать распоряжаться этими деньгами кому-то еще, я не хочу.

Трое дочек. И все с нами. Теперь уже никаких поблажек. Чтобы сохранить Сашину психику в порядке, надо подумать еще об одной няне. Я и сам плохо представляю, как это. Жаль, что ее мать добавляет только сложностей, а не помощи. Поэтому звоню своим родителям и прошу помочь.

Отпечатков посторонних в Сашиной квартире нет, но кто-то должен был следить за Сарой, чтобы знать, когда она ушла и что не скоро вернется. Значит надо проверить, кто следил за ней у дома и у клиники. Вероятно, так выйти на того, кто за этим стоит. Поэтому подсказываю следователю проверить эту версию и переслать мне запись видео с камер, кто вчера входил в подъезд.

Время до обеда пролетает мгновенно. Еду в клинику, чтобы увидеть всю свою команду. Львицу и своих маленьких львят.

Стучу и приоткрываю дверь.

— Тшш, — шипит на меня Саша и прикладывает палец к губам, чтобы молчал. — Быстро обувается и тянет меня в коридор.

— Мы только их спать троих одновременно уложили. Только попробуй разбудить! — Я слушаю, киваю, притягиваю к себе и обнимаю. Даже по такой взбудораженной и уставшей скучал.

— Посмотреть тоже нельзя?

— Разбудишь. Они как доминошки. Друг за другом просыпаются. — Вместо ответа, целую Сашу. Ей тоже надо расслабиться и отвлечься. Она отвечает, прижимается. Только сейчас отключает контроль и вспоминает, что она не только мама.

Выбирать не приходится. Я раньше бы подождал и целовался наедине, сейчас радуюсь тому, что хоть так можно с Сашей побыть.

— Так что, им теперь надо три отдельных детских?

— Нет, — качает головой, — пусть привыкают. Я звонила матери.

— И что?

— Не ответила.

— А ты чего хотела, чтобы она призналась?

— Это в ее духе, похвастаться.

— Пусть порадуется чуть-чуть и думает, что выиграла. Саш, я тебе скину видео за вчерашний день. Понимаю, что времени у тебя нет, но хоть на ускорение пересмотри, кто входил в подъезд, может, узнаешь.

— Хорошо. Знаешь что, даже если она вдруг изменила внешность и ее не узнать, то можно попробовать проверить номер ее мобильного и геолокацию.

— Хорошая идея, кстати, я проверю. Только номер мне ее скинь.

— С мамой твоей договорилась, что придет после обеда, а Сару отпущу.

Мы даже разговаривая, обнимаемся и не отпускаем друг друга.

— Иди сюда, — снова обнимаю Саню, не хочу сейчас ни о чем говорить. Просто вместе постоять, чтобы осознание того, что кто-то всегда рядом только укреплялось у нее.

— А ты когда был в отпуске последний раз?

— Не помню.

— Может, пора?

Поднимает на меня глаза и хлопает невинно ресничками.

— Может, и пора. Преступников бы всех пересадить.

— Преступники будут всегда, а первый месяц жизни твоих дочек он один. И, возможно, самый сложный. И, скорее всего, ты даже не отдохнешь.

— Саша, проснулись, — Сара выглядывает в коридор и зовет нас.

— Ну что? — Саша все такая же уставшая, натягивает улыбку.

— Давай так, расписываемся и я беру отпуск. Все равно раньше, чем через две недели меня не отпустят.