Глава 40. Саша. Прокурор-агроном

Следующие несколько дней, сливаются в один сплошной недосып. Хоть у меня есть няня и Юрина мама помогает, но совесть не позволяет расслабиться, когда кто-то смотрит за моими детьми.

С кормлением вообще скоро надо будет на дочках пометки делать. Кого накормили, кого нет. Кто уже второй раз хочет, кто еще первый не ел.

— Саш, а твоя мама приходит когда-нибудь? — спрашивает Ирина Анатольевна, поднимаясь к Тане, пока я кормлю Марину. Проверяю на браслетике. Марина. Все верно.

— У нас так себе отношения.

— И что? Даже рождение внучек ее не тронуло?

— Нет. Она и меня-то не хотела. Я всегда была для нее лишней. Мать и не скрывала этого. Они с папой и поженились только потому, что мама забеременела. Отец был против аборта, уговорил оставить меня. Собственно и занимался мной тоже он. Мама так… для галочки.

— Значит, она и отца твоего не любила.

— Не любила. При любой ссоре она всегда говорила, что лучше бы не слушала его, не выходила замуж и не рожала.

— Вы, получается, вообще не общаетесь? — Ирина Анатольевна меняет малышке памперс и спрашивает полушепотом.

— Когда родители решили все же развестись, мать не отдала меня. Хотела так наказать отца или отомстить. Мне пришлось жить с ней. Поэтому при первой же возможности я сбежала в медколледж и училась на медсестру.

— Почему не пошла дальше учиться на врача?

— Я устроилась на практику в хорошую клинику, мне предложили там остаться работать. Так и закрутилось. С матерью мы практически и не общаемся. Она звонит только, если ей что-то от меня надо.

— Странная женщина, если честно.

— Не то слово, — я вспоминаю то, что она сделала недавно. Мне даже стыдно рассказывать маме Юры, что сделала моя собственная. Чтобы никто не подумал, что я такая же. Тоже родила, тоже выхожу замуж по факту. — Это так странно, даже вы, практически незнакомый мне человек, больше делаете для меня и переживаете, чем родная мать. Она всю жизнь считала, что отец забрал у нее молодость, свободу, и теперь отец должен ей это компенсировать. Но папа ее послал, поэтому она требует это с меня.

— Да… кроме ругательств и слов других нет.

— Последнее, знаете, что она сделала? — отрицательно качает головой. — Залезла ко мне в квартиру и украла документы на квартиру и номера счетов. Я отчасти сама виновата, но она воспользовалась этим и сняла все деньги с моего счета.

— Обокрала тебя?

— Да, — малышка у меня на руках засыпает и я аккуратно переношу ее в кроватку.

— Сука какая. Юра знает?

— Да, он уже ее вычислил. На камерах в подъезде я ее узнала, хоть она и замаскировалась, но по номеру телефона и геолокации видно, что она была у меня. Она где-то отсиживается не могут ее найти.

— Знаешь, когда он в пятнадцать нашел того, кто его порезал ножом, я поняла, что он может докопаться до всего. Главное, его личное желание и заинтересованность в этом. Я думала, он с этой работой вообще никогда не женится. Вечно то в суде, то в делах. Жестче стал со временем, подозрительней.

— Я, когда забеременела, долго думала, оставлять ли детей. Он их не хотел, я не хотела от… ну, в общем, мы поссорились тогда, Юра уехал. Я не знала, чего хочу. А один его друг, прям настоял, чтобы я не сомневалась и рожала. Рома как знал или чувствовал, что все наладится и мы помиримся.

— Знаешь Романа?

Знаю, еще как знаю. Но в прошлое не лезу. Не все мое прошлое им обязательно знать.

— Да, лечил у нас приступ гастрита.

— Что-то серьезное?

— Да, если не следить за своим здоровьем. Короче, там много у него чего.

— А девушка у него есть? Кто-нибудь за ним присматривает?

— Я не знаю, вроде нет. Он все в поиске.

Я замечаю, как тихо приоткрывается дверь и в палате появляется Юра. Он уже научился заходить бесшумно и общаться шепотом и жестами. Целует маму, потом меня. Совестно, но мне достается его больше: объятий, запаха, поцелуев, нежных слов на ушко. Если раньше это было аккуратно и дозированно при посторонних, то теперь ему все проще это делать.

Юрина мама остается с детками, мы идем ужинать в столовую.

— Юр, мы совсем забросили Комарова, — накалываю на вилку макароны и кладу в рот.

— Да… А может к черту его? Не до этого сейчас. Мать твою надо найти, у меня уже ордер на арест есть, счета ее проверили. Там есть перевод на ту сумму, которую у тебя сняли. Вообще вся ее схема видна. Не подготовилась она. Хотела быстрее все сделать, но не все следы замела.

— Я бы посмотрела на ее лицо, когда ты ее арестуешь.

Юра усмехается.

— Что?

— Кому рассказать, так анекдот. Отца твоего посадил, мать арестовал, а ты выходишь за меня замуж еще и детей от меня родила.

Представляю себе это со стороны и тоже усмехаюсь.

— Да, с прокурором жизнь веселая, — накалываю и ем огурчик, — все на максимуме. Виноват, так в тюрьму, если любовь, так нон-стоп, если дети, то сразу трое.

— Какой есть, — улыбается и пожимает плечами.

Ну, вот такого и люблю теперь.

Еще в начале года, я хотела его убить, сейчас вон, сидим и смеемся над тем, что он посадил папу. Осознание, что так надо было, наконец пришло. Как и то, что надо разговаривать и делиться всем.

— Я отвечу, — Юра достает свой телефон и отвечает, я продолжаю есть.

— Сергей Иванович, рад слышать… — Юра cмотрит на меня и снова улыбается. Как будто что-то говорят про него хорошее или поздравляют… — Так получилось… Что-нибудь об Антонове известно? — понижает голос, чтобы не слышал никто посторонний… — Он хочет взять на работу девушку к себе в отдел, это моя знакомая. Тогда сможем достать…

Какая это у него девушка знакомая интересно? Только мой. Никаких девушке. Или это он про Вику. Она возвращается. Вроде как мы с ним договорились, что я не нервничаю на ее счет, но все равно мысль о том, что она жила с ним, забыть я не могу. И пусть у него и не было мыслей никаких, что у нее в голове, я не знаю. Сейчас как приедет, как скажет, что негде жить и все, Юра снова пустит ее или квартиру ей снимет.

— Да некогда заниматься этим ростовским делом. Сами видите, есть дела поважнее… Я посмотрю. — Юра отключается и убирает телефон.

— Я весь твой.

— Ты так часто с ним общаешься, а я его никогда и не видела.

— Я сам с ним редко встречаюсь. Все решаем по телефону. Но будет возможность, познакомлю вас.

— Что он хотел?

— У Антонова прошло одно дело, он сам прокурором выступал, сроки занижены, штраф минимальный. Похоже и судья там в сговоре.

— Вы хотите его посадить?

— Да, только надо еще кое-какие сведения собрать.

— И кто их будет собирать?

— Вика.

Он так спокойно об этом говорит. Как будто там надо кофе прокурору сделать, а не достать информацию.

— А если ее поймают? И это вообще безопасно?

— Ты уже о ней волнуешься?

— Да, я не в восторге от Вики в твоей жизни, но она девушка, а ты ее к врагам забрасываешь.

— Она сама захотела и я обещал ей большой бонус в виде знакомства с Ромкой.

— Смотри сам. Не хотелось бы, чтоб ты ее подставил, а потом спасал.

— Пока вроде у нее все хорошо получалось.

— А ростовское дело, про которое ты говорил, это Комаров?

— Да.

— Жаль, что остановились, так хорошо все шло, а потом я застопорилась на этих цифрах, а тебе не до этого. Я не знаю дальше, это может быть что угодно, от координат, до счета в швейцарском банке. Бросим это дело или отложим до лучших времен и что с сестрами?

— Подожди, счет… — Юра снова берет телефон. — Мне же звонили из Ростова, у Комарова там оказывается счет открыт уже двадцать лет в одном банке. Никто и не знал, а женщина, которая там работает, случайно увидела знакомую фамилию и мне рассказала.

— А чего ты молчишь?

— Да… не знаю, Саш. Просто забыл.

— Так это может какой-то номер счета.

— Да номер счета у меня вроде есть. Но там еще один номер счета есть. Короче, твои цифры могут пригодиться.

— Так пусть Виктория эта там поспрашивает. Это же ее касается.

— Нет, ей не стоит. Лучше попрошу отца Евы проверить.

Так даже лучше. Чем меньше в нашей жизни Вики, тем нам спокойнее. Хотя что-то я сомневаюсь уже, что она когда-то исчезнет.

Спустя несколько дней

— Сань, есть несколько новостей для тебя. — Юра качает на руках Маринку, а я лежу и кормлю Таню. Анюта наша спит.

— Я так понимаю есть и хорошие, и не очень.

— Как посмотреть.

— Тогда давай плохую.

— Я все же предпочитаю начать с хороших. Так хоть порадуешься немного, а не сразу начнешь грустить.

— Ладно, уговорил.

— Хорошая новость, дом готов к заселению, мама там уже все подготовила, я перевез свои вещи, кота, часть твоих. Ждем только, когда вас выпишут. Папа сказал, что скоро должны уже, вроде как все стабильно.

Я и сама это знаю и очень жду. Может, дома будет сложнее, но все это дома.

— Нам положена няня от государства, так что этот вопрос будет решен. Сара, мама остаются.

— Уже две хорошие новости.

— Дальше не очень. — Я киваю. Готовлюсь к тому, что папы на свадьбе не будет. Потому что я до сих пор не представляю, как такое возможно. — Вика же прослушивает Антонова. Там прозвучала фамилия твоего отца и имя его бывшей жены. Не исключено, что Антонов и твоя мать организовали все, чтобы посадить твоего отца.

— Может, это и хорошая весть. Теперь мы знаем, кто за этим стоит.

Юра опускает аккуратно дочку в кроватку, сам прикрывает шторы, чтобы приглушить свет.

— Хорошо, что знаем, но плохо, что объективно они сильнее.

— Закон же на нашей стороне?

— Антонов не простой человек, если его не взять с поличным, то он выкрутится.

— Что теперь делать?

— Ждать удобного момента.

— Еще есть плохие новости?

— Тоже относительно. В этом вопросе могу послушать твое мнение и сделать, как ты хочешь.

— Даже так? Мне льстит. — Я натягиваю улыбку. Это вдвойне интересно. Есть что-то плохое, но я могу это исправить.

— Мне надо слетать в Ростов, если мы хотим добить дело Комарова.

— Зачем?

— С депозита, открытого на его имя, идут перечисления в другой банк, как выяснилось это банковская ячейка.

— А эти цифры — ее номер?

— Да. там уже проверили. Открыта на имя Комарова. Но, так как официально дочь не объявлялась, попробуем открыть с сестрой Комарова, плюс я сделаю запрос из прокуратуры.

— Сестра Комарова это Вика?

— Это мама Вики.

— Ааа, точно.

— Ты так и не рассказал, кто сестра.

И мне тоже.

— Саш, я… не обижайся. Я обещал никому не говорить. Родители не хотят, чтобы кто-то знал.

— Я же твоя жена.

— Жена, и я тебя люблю, поэтому спокойней для тебя этого не знать. Так что с Ростовом? Я уже не знаю, хочу ли знать все.

— Ты хочешь. — Констатирую факт.

— Хочу как цель, но не хочу по-человечески.

— Ты был бы не ты, если бы не разобрался до конца. Если ты переживаешь, что я не справлюсь одна, то все нормально будет. Езжай.

— Точно? Если не хочешь, я не полечу. Тут дел тоже хватает.

— Лети. Я уже тоже втянулась в это дело. Хочется знать разгадку.

— Тогда полечу, разгадаю ее уже для тебя.

— Юр, а что с папой?

— А что с папой?

— Ты обещал, что он будет на свадьбе.

— Обещал, значит, будет.

— Я не понимаю как.

— Это уже мои проблемы.

— Не скажешь?

— Я просто не хочу грузить тебя лишним, ты потом думать будешь, переживать. Этот вопрос я беру на себя. Ты за тыквочками присматривай.

— Договорились, агроном.

— Прокурор-агроном.