Глава 16

Милана Иван Иванович стоит передо мной, хмуря густые брови. Его лицо, обычно спокойное и внушающее доверие, сейчас перекошено то ли от раздражения, то ли от беспокойства. – Валерия? – спрашивает сначала ее, но Лера лишь отворачивается к стеллажу. Она зарывается в медицинские карты. – У меня сейчас пациент. Миша в смотровой, он должен пойти на анализ крови с ма… матерью, – задушено говорит. Он явно заметил красное пятно на щеке Леры, которая стоит за его спиной, заламывая руки и сдержано всхлипывая. Доктор разворачивается ко мне, упирая руки в бока. Распахнутый халат и багровый румянец делает его вид еще более строгим. –Милана, что здесь происходит? – его голос строгий, с металлическими нотками, но не грубый. Я смотрю прямо на него. Внутри меня буря, но внешне я сохраняю холодное спокойствие. – Нам нужно поговорить, Иван Иванович, – твёрдо говорю я. Врач слегка отшатывается, но всё же кивает. Иван подает Лере знак оставаться на месте. Она замирает, но её глаза сверкают злобой, хотя она продолжает прятаться за маской обиженной невинности. – Пойдёмте к вашему сыну, – сухо отвечает доктор. Мы идём по коридору к кабинету, где сейчас находится Миша. Иван Иванович шагает чуть впереди, втянув руки в карманы халата. Я следую за ним, молча, но с каждым шагом моя решимость крепнет. У двери кабинета он останавливается и смотрит на меня, ожидая объяснений. – Иван Иванович, – начинаю я уверенно, хотя внутри всё ещё чувствую напряжение. – Мне нужно сменить педиатра для сына. Если вас не устраивают мои требования, то мы сменим и клинику. Он приподнимает брови. – Милана, это серьёзное заявление. Объясните, я жду, – уточняет он, явно не ожидая такого поворота. Я не отвечаю сразу, вместо этого достаю из сумки одну из фотографий, которые Лера так гордо мне показывала. Протягиваю ему как раз ту, где Лера почти сидит верхом на моем муже, следя за реакцией доктора. Иван Иванович берёт снимок и замирает. Его брови ползут вверх. Снимок красноречивый, Лера впилась как клещ в Назара. Доктор звучно хмыкает. Его лицо сначала ничего не выражает, но затем он мрачнеет. Губы сжимаются в тонкую линию, а в глазах появляется что-то, что трудно назвать иначе как ярость, сдержанную, но вполне ощутимую. – Это ваша дочь, Валерия и мой муж, – произношу я спокойно, хотя голос дрожит от напряжения. – Она разрушает мою семью. Страдают мои дети, и я вынуждена защищаться. Он опускает взгляд на фотографию, а потом снова на меня. – Это… неприемлемо, – выдыхает Иван Иванович, будто пытается справиться с потоком эмоций. Сказать больше сразу не хватает сил… – Лера не имеет права работать с детьми, – добавляю я твёрдо. – Она преследует моего мужа и смеет требовать, чтобы я забрала детей и ушла от Назара. А еще ваша дочь влезла в наш загородный дом, подделав ключи. И я ее там застала… Иван Иванович сжимает фотографию так, что она гнётся и становится скомканной бумажкой. Его лицо каменное, но по жёсткой линии подбородка видно, как он сдерживает гнев. Но что же он мне скажет? Понимаю, что ему проще послать меня, встав на сторону Леры. Но… Доктор берет меня за плечо, немного отводит от двери кабинета. – Милана, – его голос звучит уже тише. – Вопрос будет решён. Не переживайте за сына. Он получит лучшую помощь, и, я вас уверяю, Лера не подойдет к вашему мужу и на шаг. Я удивлена, ошарашена даже, словно из-под воды я слышу его уверения, что Миша получит лучшее лечение. И он… извиняется за Валерию. Конечно, я шокирована, но виду не подаю. – Простите… дочери моей жены ее фривольное недопустимое поведение, – добавляет он чуть позже, отчётливо выделяя последние слова. Его слова звучат слишком уверенно, и вдруг меня осеняет мысль, что Лера, возможно, не его родная дочь. – Спасибо, что поняли меня, – отвечаю я, чувствуя, что это всё, что мне нужно было услышать. Мы возвращаемся к кабинету, где находится Миша, и Иван Иванович распахивает дверь, жестом приглашая меня внутрь. В последний момент я оборачиваюсь и вижу, как Лера стоит у окна в коридоре. Она как тень, следом за мной ходит. Валерия по-прежнему держится за щёку, а её взгляд исподлобья пронзает меня насквозь. Но в этот раз я точно знаю: её игра проиграна. Миша сидит с Анастасией, и радостно вскакивает, когда видит меня в дверях кабинета. Со мной рядом доктор, он протягивает Мише руку и по-мужски пожимает маленькую ладошку моего сына. – Миша настоящий герой, – восклицает медсестра. – Я сразу это понял, – улыбается Малых моему маленькому мальчику, который сейчас выглядит совсем взрослым. – Нам нужно будет сдать еще раз анализы, как и сказала… кхм… Валерия. Но вести вас буду только я. Сдадим анализы и будем решать вопрос о дальнейшем лечении, – последнюю фразу он добавляет тише, чтобы сын не услышал и не пугался лишний раз. Миша в это время разговаривает о чем-то с Анастасией. К моему ужасу, он настолько привык к больницам за последние дни, что спокойно реагирует на все. Сердце кровью обливается, когда я понимаю – это еще не конец… – Вы думаете, что все-таки это… придется делать? – смотрю на него глазами, которые невольно затягивает пеленой слез. – Я надеюсь, что мы не будем прибегать к операции и ваш сын сможет ходить. Я сделаю все, как и сказал ранее, – успокаивает меня доктор….