Глава 20

Назар Я не сразу понял, что она не та, за кого себя выдаёт. В ней слишком много уверенности, слишком много прямоты. Она говорит так, будто каждое её слово – твёрдое, высеченное в камне. Такие женщины не ждут, когда их позовут. Они просто заходят в твою жизнь, садятся напротив и начинают говорить, будто между вами уже что-то есть. Лера появилась в офисе неожиданно. Пришла к своему брату Вадиму, но того уже не было. Она могла бы развернуться и уйти, но вместо этого заглянула в мой кабинет. – Привет, – сказала просто, будто мы давно знакомы. До этого дня мы с Валерией Ивановной общались формально, в четких рамках того, что – просто сестра моего партнера. Я поднял голову от бумаг, чуть нахмурился. – Привет. Она скользнула внутрь, словно это было естественно. – Можно? Не дождавшись ответа, прошла к креслу напротив, опустилась плавно, перекинула ногу через ногу. – Вадик уже ушел. Видимо, жена его снова ревнует, и он не хочет задерживаться на работе. Жены такие придирчивые, любят выносить мозг… – цокает и выдыхает, будто случайно царапнув по теме брака и тут же отпускает. – Решила зайти к тебе, раз уж всё равно здесь. Не против, что я без официоза? Голос спокойный, улыбка лёгкая, но в глазах – какая-то оценивающая искра. – Нинель ушла? – Да… Нет… А что? – Я запрещаю впускать посторонних, когда работаю. Ее рабочее время вроде бы не закончилось. – Приемная пустая, вышла видимо. Назар, ну что ты такой… колючий, м? Я не зову её, не поддерживаю беседу, просто молча смотрю. Вытаскиваю телефон, проверяю сообщения. Лера не уходит. Она не ждёт разрешения говорить, не чувствует неловкости в тишине. – Вижу, ты не особо рад меня видеть. Я не реагирую. – Я на работе, – наконец отвечаю коротко. – И я тоже так устала, было столько пациентов. Когда болеют детки – это самое ужасное, – парирует она так же спокойно. – Но ведь можно сделать небольшой перерыв? Я отклоняюсь в кресле, изучаю её выражение лица, жесты, манеру держаться. Снова меня ее слова цепляют за живое. – Чего ты хочешь, Лера? – Пока ничего, – улыбается. – Просто поговорить. Фото у тебя на столе… Это твоя семья? – Мои дети и жена, как видишь. – Красивый мальчик, так похож на тебя, – смотрит на Мишу. – А у доченьки мамины глаза. Такая светлая малышка. А у меня вот детишек нет. Зато все мои пациенты – мне словно родные дети. Неожиданно разговор сворачивает на её профессию. Она педиатр. В какой-то момент спрашивает, кто лечащий врач моего сына и почему ей так знакомо личико Миши. И я, сам не понимая почему, рассказываю ей про Мишу, про его болезнь. Мы с Миланой замкнулись в этой теме, спрятались каждый в своей коробке. Она плакала, истерила. Я ушел в работу, бросив жену одну справляться с обследованиями. Говорю ровно, без лишних эмоций. Но Лера реагирует так, словно это касается её лично. Но вдруг срывает крышу… – Я не верю врачам! Моему сыну подписали приговор, теперь мы вынуждены переделывать обследования, консультироваться. Достало, блять, – выругавшись, мне будто становится легче. – Это не приговор, – говорит горячо, уверенно. – Главное – не опускать руки. Мой отец талантливый хирург, он многих вытащил из такой безнадеги. Он мог бы помочь и твоему сыну. Я молчу, Лера приподнимается и идет ко мне. – Ты не должен сдаваться, Назар. В наше время медицина творит чудеса. Важно пробовать, искать новые методы, не останавливаться. Он же твоя копия, твоя кровь, твоя жизнь! Ты прекрасный отец, я уверена, что сделаешь все для своего мальчика! Я бы сделала… Я смотрю на неё. Её голос звучит так, будто она сама может что-то изменить, будто ей действительно не всё равно. И я впервые ловлю себя на мысли, что мне приятно это слышать. Её ладонь неожиданно ложится на мою руку. Тёплая, лёгкая, почти невесомая, но ощутимая. – Если тебе нужна помощь, – произносит Лера мягко, но с каким-то внутренним огнём, – просто скажи. Я помогу. Да, у моего отца график ужасный, он из операционной идет сразу спать, больше сил ни на что. Но для тебя он сделает исключение. Я не двигаюсь, не убираю руку. А потом она делает то, чего я не ждал. Она обнимает меня. Это движение такое естественное, будто мы давно к этому шли. Её волосы касаются моего лица, запах духов – сладкий, чуть цветочный. А потом её губы. Тёплые, мягкие, осторожные. Я замираю. Грудь сдавливает напряжение. Голова подсказывает одно, тело требует другого. Её пальцы сжимают мои плечи, её дыхание рядом. Мы целуемся так спонтанно и легко, будто в этом нет ничего противоестественного. И в этот момент я одёргиваю себя. Резко отстраняюсь. – Мы перешли границу, Лер. Все, хватит. Лера спокойно смотрит мне в глаза. Будто и ждала этого. – Да, перешли. Ты давно мне в душу запал, Назар, – соглашается без намёка на смущение. Она не опускает взгляд, не краснеет, не пятится назад. – Лера… – Не начинай, Назар. Мы же взрослые люди. Ты весь кипишь, работаешь и торчишь здесь до утра практически. Я слышала, мне Вадим рассказывал. Её голос ровный, но в нём скользит вызов. – Я хочу тебя, Назар. И ты хочешь меня. Я сжимаю зубы. – Что ты несешь? У меня семья. – Несчастливый брак – это тоже семья, да? – она как спрут, проникает в мою голову и хозяйничает там. С Миланой у нас были только истерики, скандалы… Мы жили рядом, но по факту отдалились на километры. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. – Ты устал от жены. Или ты сам этого не замечаешь? Я молчу. – Не ври хотя бы себе, Назар. Я резко поднимаюсь. – Хватит. Мы не будем обсуждать мою жену. Лера медленно встаёт следом. – Хорошо, – произносит спокойно. Она не устраивает сцен, не делает попыток что-то объяснить. Просто кивает, разворачивается и уходит. Я выдыхаю. Думаю, что на этом всё закончилось. Но она появилась снова. Пришла и также спокойно выдала, что ее отец, хирург Малых, готов встретиться со мной и безотказно сделать операцию моему сыну. – Если после нашего поцелуя для тебя неприемлемо общение со мной, то можешь общаться с моим отцом напрямую. – Все в порядке. Забыли, – бросил я тогда кратко. – Надеюсь, что твой сыночек будет здоров, – снова ее слова попали в цель. Лера говорила так, будто это ее ребенок. Дальше наше общение свелось к тому, что она узнавала о состоянии здоровья Миши. Посоветовала несколько клиник для независимой оценки его состояния, пока мы с Милой ждали «окно» у Ивана Ивановича. Жена не знала, кто руководит лечением нашего сына. А я стал все больше залипать на Лере. Следом от нее начинали приходить более личные сообщения. Сначала нейтральные, без подтекста. Потом – с намёками. Лера открыто заявляла, что я ей нравлюсь и наш поцелуй, мои руки на ее талии и наши горячие объятия не выходят у нее из головы. А потом было откровенное фото. "Прости. Случайно скинула, хотела удалить из галереи," – так написала мне Лера. Меня даже забавило ее рвение мне понравиться. Но больше всего мне импонировала ее поддержка, ее реальная помощь и, как результат, то, что Миша попал в руки отца Леры – лучшего врача, Ивана Ивановича. Мы общались очень часто. Перешли от сообщений на видеозвонки, их было всего два, но последний запомнился нереально. Я ехал в загородный дом, тщетно пытаясь дозвониться своей жене, которая снов на меня обиделась. Милана не отвечала, водитель сказал, что на вокзале жена взяла такси и отправилась своим ходом. – Не могла подождать! Истеричка, твою мать, – тогда я думал, что убью ее за то, что рискует своей жизнью и жизнью своих детей. В итоге я рванул домой. Застрял в пробке из-за заполонившего все снега. Связь в дороге была жуткой, нестабильной. И вдруг раздаётся вызов по видеосвязи от Леры. Она голая на экране, говорила, что хотела бы провести Новый год вместе. Голос ее был плохо слышен, картинка была нечеткой. Но наш разговор по видео увидела Милана, когда приехала в наш загородный дом с детьми…. – Твою мать, – опускаю ладони на лицо и выдыхаю. Как теперь исправить все это? Я реально не думал о разводе, теперь и вовсе не хочу потерять жену. Телефон на столе глухо вибрирует. Я машинально тянусь к нему. «Назар, почему ты меня игнорируешь?» «Мы же должны поговорить». «Я хочу всё объяснить. Ты даже не даёшь мне шанса». Её сообщения приходят одно за другим. Я стискиваю зубы, смотря на экран. Лера словно услышав и считав мои мысли, следом присылает мне голосовое сообщение. – Твоя жена с малышом Мишей была сегодня в клинике. Мне кажется, Назар, что нам с тобой все-таки нужно поговорить. Я не враг тебе. Я очень люблю тебя, хоть ты и не видишь этого. Отбрасываю телефон. Мне не до неё. Перед глазами всплывает другое лицо. Милана. Моя жена. Мать моих детей. Раньше она всегда была рядом, смеялась, спорила, касалась меня привычными движениями, будто это было естественно. А теперь… Она отдаляется. Холодно, неизбежно. И меня это бесит. Я не хочу, чтобы наш брак рухнул. Не хочу, чтобы она ушла. В мыслях – только одно: Мне нужно вернуть свою жену. Любой ценой.