Глава 21

Назар Гостиничный номер освещён тусклым светом настольной лампы. За окном медленно падает снег, накрывая улицы Северной столицы пушистым покрывалом. На первый взгляд – идиллия, но внутри меня всё далеко не так спокойно. Я сижу за столом, рассеянно листаю ленту в телефоне. О Мой отец, Руслан Юнусов, сидит напротив. Он также занят телефоном, только просматривает какие-то отчёты, хмурит брови. Время от времени бросает на меня оценивающий взгляд – Ну что решили, Назар? Техника по-прежнему стоит, – наконец спрашивает он, отрываясь от экрана. Я коротко киваю. Его выражение лица не меняется. Он привык решать проблемы без лишних эмоций, и мне давно пора бы научиться этому у него. – Да. Снегопад перекрыл дороги, техника застряла, люди простаивают. Документы для контрагентов готовят, оплатим неустойки. Вадим оплатит… – добавляю. Руслан выдыхает через нос. – В убыток работаем, значит. По вине какого-то мудака. Зачем ты его держишь, Назар?! – Из-за доктора Миши, по сути. Но я решил, что его нужно убрать. Но и снег вызвал не он, отец. Если не расчистят трассы в ближайшее время, придётся самим брать лопаты. Отец хмыкает, но не спорит. Мы оба знаем, что сидеть сложа руки – не наш метод. Он убирает телефон, скрещивает руки на груди. – Ладно. Пусть компенсирует, погодные условия и хреновые договоренности – не одно и тоже. Собирайся. Через час поедем к Давиду, – сообщает, как нечто само собой разумеющееся. Я напрягаюсь. – У меня работа. Обязательно? Отец вскидывает брови. – Ты что, избегать собственного брата решил? Я медленно выдыхаю, пытаясь не показывать раздражение. – Нет. Не горю желанием сидеть за столом, делать вид, что мне весело. Честно, уж лучше я сам выйду на трассу и вытащу застрявшие машины из снега, чем протирать штаны на семейных посиделках. Отец смотрит на меня внимательно, словно оценивает. – Едем, – говорит твёрдо. – Не обсуждается. **** Дом Давида – просторный, тёплый, наполненный шумом голосов и смехом. В воздухе витает аромат специй, жареного мяса и свежего хлеба. Дом брата полон людей. В гостиной гул голосов, раздаётся смех. Здесь всегда так. Может быть, я хотел бы, чтобы и в нашем доме снова стало теплее. Как раньше, когда у нас с Миланой все было нормально.... Давид встречает нас с улыбкой. Он всегда был легче на подъём, чем я. Более открытый, компанейский. Добрая душа, а не сухой и расчетливый, как я. – Назар! Отец! – пожимает нам руки. – Рад, что вы пришли. Как добрались? – По снегу, – смеется отец. Я оглядываясь. За столом собрались наши родственники, кто-то смеётся, кто-то вполголоса ведёт беседу. И среди них и та, кого я хотел видеть. Наша двоюродная сестра, Амалия Касумова. Она сидит, склонившись к кому-то, что-то говорит, а потом звонко смеётся, откидывая назад волосы. Я чувствую, как внутри закипает раздражение. Та, кто разносила сплетни, выставляя Милану и меня в дурном свете. Я медленно направляюсь к ней. Когда она замечает меня, её улыбка чуть меркнет. – Привет, Амалия, – говорю я ровным, холодным голосом, садясь рядом. Она кокетливо вздёргивает брови. – О, Назар Юнусов всё-таки соизволил приехать. Я уж думала, будешь, как обычно, держаться подальше от семьи. Я пропускаю мимо ушей её подначку. – Я не игнорировал семью. В отличие от твоего мужа, я работаю, а не сижу на шее у родителей в сорок лет, – она густо краснеет, что не скрывает даже тщательный макияж. – Амалия, нам нужно поговорить. Я как-то упустил эту ситуацию, но теперь намерен все выяснить. Амалия отставляет бокал с вином, делает вид, что не понимает. – Даже не представляю, что же я такого ужасного сделала, что сам Назар Русланович так прожигает меня глазами! – насмешливо лжёт она. Я не свожу с неё взгляда. – Ты говорила про Милану. Рассказывала, что она жалуется на меня. Но почему-то сказала моей матери, моей невестке, но не мне. Она картинно округляет глаза. – Ну, Назар, какие жалобы? Я всего лишь передала то, что слышала. – От кого? Милана сама тебе сказала, что я плохой муж? Она колеблется, но быстро берёт себя в руки. – Ну как же… разговоры есть. Люди говорят. А значит, в вашей семье что-то не так, Назар. – Люди? Какие люди? Конкретно, – надавливаю. Она поправляет волосы, бросает взгляд в сторону. – Ой, да какая разница? – Большая. Она фыркает, качает головой. – Не делай из мухи слона. Может, я что-то неправильно поняла. Но ты же сам знаешь, что там у вас творится в семье, так? – Нет. Ты не поняла неправильно. Ты соврала. Она резко выдыхает. – Да не врала я! Просто передала то, что услышала. – От кого? Она раздражённо закатывает глаза, сжимает губы. – Назар, гости уже смотрят на нас. Хватит кулуарно беседовать, у нас с тобой нет тайн, как мне кажется. Мы стоим практически в дверном проеме, гости сидят за столом, да и никто не смотрит на нас. Вот только Амалия ерзает и пытается отдалиться от меня, чтобы не отвечать на вопросы. Я подаюсь вперёд, мой автоматически голос понижается. – Я все понял, Амалия. Слушай меня внимательно. Держи свой поганый язык за зубами. Если ещё раз услышу от кого-то, что ты говоришь про меня или Милану, пожалеешь. Она смеётся, но в её глазах мелькает беспокойство. – Страшно, что твоя идеальная семейная жизнь трещит по швам? – Если кто и создаёт трещины, так это ты. Свою семью сломала и теперь за чужие взялась? Не боишься меня? – говорю я жёстко. Она опускает взгляд, нервно барабанит пальцами по столу. – Ладно, Назар. Забудь. И… извини, если мои слова как-то задели вашу семью. Не думала, что такую крепкую лодку любви может колыхнуть сквозняк, – ерничает и убегает от разговора. Но я не забываю. Кивнув отцу и Давиду, выхожу на несколько минут на улицу. Во дворе прохладно, но я стою без пальто, вдыхаю морозный воздух, пытаясь привести мысли в порядок. Амалия соврала. Милана никогда не говорила обо мне плохо. А я поверил. Гнев на сестру сменяется другим чувством – горечью. Как я мог сомневаться в своей жене? Я достаю телефон, чтобы позвонить ей. В ответ – лишь пустые гудки, без ответа и снова пауза, которая повисла между нами. Пишу сообщение: «Милана, ты дома?» Нет ответа. Я стискиваю зубы. Что дальше, Юнусов? Мысли о разводе, о том, что Милана уйдет из моей жизни навсегда, крошат нервы и как острый нож, проходятся прямо по сердцу. Нам нужно поговорить, мы слишком долго и бессмысленно молчали….