Глава 29

Милана Воздух в лёгких становится тяжёлым, густым. – Он перевёл деньги просто так. И больше, чем нужно, – продолжает мама. – Почему ты мне не сказала?! Она пожимает плечами. – Он попросил меня не говорить тебе. Сказал, что ты будешь волноваться, сейчас и так много всего навалилось на тебя. Мишенькина болезнь, его занятость… Я позвонила ему сама, когда узнала о сумме операции. Это было за несколько дней до Нового года, а потом уже вы сюда приехали. Не хотела портить тебе и внучатам праздник, вот и не сказала. Назар очень просил, чтобы ты не беспокоилась, – мама делает виноватый вид, хотя она ни в чем не виновата. Я встаю и крепко обнимаю ее. Слезы стоят в глазах, я держу её за руку, и сердце сжимается от тревоги. Операция… Даже думать об этом страшно. Она улыбается, успокаивает меня, говорит, что всё будет хорошо. Но я вижу, как она устала, как прячет боль за этой улыбкой. Как я могла не заметить раньше? Почему узнала об этом только сейчас, когда всё уже решено? Назар… Он перевёл деньги, помог, а мне даже не сказал. Я смотрю на маму и понимаю – мне нужно быть сильной. Ради неё, ради детей. Нельзя показывать страх. Но внутри меня бушует беспокойство, которое не даёт дышать. – Все, все уже решено, Милаша. Не переживай, даже дата назначена. В лучшей клинике, между прочим. Спасибо за помощь твоему мужу. Я прижимаю маму к себе, пытаясь осмыслить услышанное. Понимаю, что она обратилась за помощью сама к моему мужу и он помог. Я хотела верить, что он отпустил меня. Что для него теперь всё кончено. Но разве человек, которому всё равно, поступил бы так? Я беру телефон, машинально проверяю сообщения. Как назло, именно в этот момент приходит новое. От него. «Если ты так хочешь этого развода – пусть будет так. Я дам тебе его». Я перечитываю слова несколько раз. И понимаю, что вместо облегчения чувствую только… холод. Назар Дом встретил меня тишиной. Не привычной, не той, что бывает ночью, когда дети уже спят, а Милана в соседней комнате что-то печатает на ноутбуке, перебирая пальцами по клавишам. Не той уютной тишиной, что разбавляется её размеренным дыханием, пока она укладывается рядом, а я, не выдержав, прижимаю жену к себе, вдыхая запах её волос. Нет. Сейчас тишина глухая, давящая. Я провожу рукой по лицу, пытаясь смахнуть напряжение, но оно только усиливается. Внутри поселилось нечто липкое, разъедающее изнутри. Жжение в груди – злость, бессилие, ярость на самого себя. Она действительно ушла. Увезла детей. А я позволил этому случиться. Смартфон тяжело ложится в ладонь. В голове крутится тысяча мыслей, но я быстро печатаю короткое сообщение, пальцы едва касаются экрана. «Если ты так хочешь этого развода – пусть будет так. Я дам тебе его». Сообщение уходит, а я смотрю на экран, словно ожидая чуда. Глупо. Милана не ответит, она ведь этого и хотела. Выключаю телефон, закидываю его на стол. Нужно переключиться. Заглушить всё внутри. А лучше – утопить в работе. – Сука, наш развод я, кажется, никогда не забуду, – выдыхаю, глядя на пустые полки в шкафах и пустую детскую комнату Миши и Олеси. **** Обычно меня сложно выбить из колеи, но сегодня любое слово раздражает. Вадим всё ещё тянет с подписями документов, по которым он должен будет выплатить крупную сумму за свой счет. Мой заместитель пытается увильнуть, медлит, делает вид, что ничего страшного не происходит. Я вызываю к себе в кабинет Андрея, начальник безопасности, гляжу на него исподлобья. – Ты уже решил проблему с Малых? Он медленно опускается в кресло напротив, излишне напряженный. – Он позвонил, говорит, что заболел в Питере и теперь у него какой-то вирус. Просится о переговорах по видеосвязи. Может, поговорите? Все равно ждем еще некоторые данные по связям Вадима и Нины. Я прищуриваюсь. – Это не ответ. Он прекрасно себя чувствовал в Питере. Жрал вино в три горла, закусывая деликатесами. Может, пару дорожек наркоты пригубил, чтобы усилить кайф. Животное, – ругаюсь, закипая изнутри. – Давайте выслушаем. Заодно отследим, где он, Вадим утверждает, что его госпитализировали. А там… Вынуждено соглашаюсь. Если Малых начнёт теряться, то лучше не будет некому. Поставки сорваны, а наши клиенты – серьезные люди с зубастыми юристами. – Давай. Андрей набирает номер Вадима, мы включаем видео, а заодно и систему слежения. Вот такая фишка у моих парней в работе недавно, но очень эффективно себя показала… – Кхе-кхе, – раздается на том конце. Вадим картинно вздыхает, потирает висок. – Что это ты свалился? – спрашиваю строго у своего бывшего зама. – Назар, я тоже не машина. Я человек, не был готов к такой мощной зимней встряске. Гланды застудил, потом еще что-то съел не то, – мямлит. – Не переживай, не гоняйся за мной. Я приличный человек, но мы оба понимаем, что если я подпишу эти документы, выплаты будут огромными. Я холодно смотрю на него. Экран не передает всего презрения, которое я испытываю к нему и к его пришибленной семейке. – Выплаты прописаны в контракте. Ты знал, какая будет ответственность, когда устраивался. Нельзя вечно прикрываться папочкиным именем, тем более он не отец тебе, даже. – Это кабала! Блять, это натуральная кабала! – верещит пасынок Ивана Ивановича. Я скрещиваю руки на груди, молча выдерживая его взгляд. Вижу, как у него начинают нервно дёргаться мышцы на лице. Андрей кивает мне в этот момент: локация определилась. И Малых сейчас дома. – Я думал, ты умнее, Вадим. Давай, до встречи. Он делает вид, что не понимает. – Назар, Назар… Тут больницу! Какие встречи, если я на карантине?! Давай, отец поручится за меня? Расписки или чеки из банка? Назар? Я слышу обрывки его фраз и командую Андрею, что тот отключил связь. – Едем к нему. Этот цирк будет вечно тянуться. Папа, мама… Все ясно, – киваю я своему начальнику безопасности. – Как скажете. Раскатаем его в домашней обстановке, – отвечает моментально.