Глава 28

Милана На следующий день я позвонила маме и сообщила, что еду к ней. Хотя звонить было даже не нужно, она всегда ждет меня и любимых внуков в гости. Я собираю вещи медленно, стараясь не шуметь. В комнате царит напряжённая тишина, нарушаемая только шорохом одежды, которую я аккуратно складываю в чемодан. Время от времени слышу, как за дверью смеются дети – их голосам вторит приглушённый, низкий тембр Назара. Со вчерашнего вечера муж играет со мной в молчанку. Не говорит, не задаёт вопросов, не требует ничего, не ругается. Это странно. Я ждала вспышки ярости, попыток переубедить, новых аргументов, криков, упрёков… но ничего этого не последовало. Назар молчит, словно меня здесь нет. Я закрываю чемодан, вздыхаю и оглядываюсь. В этой спальне прошло так много лет. Здесь мы были счастливы, здесь ссорились, мирились, любили друг друга. Задыхаясь от страсти, я растворялась в его ласках. Здесь, в тёплых утренних лучах, рождались наши совместные планы и мечты. И здесь же, в холоде ночей, пока он был на работе, пока занимался своим бизнесом, они разрушились. – Мамонька! – раздаётся голос Олеси. – Мы готовы! Я провожу ладонью по спинке кровати, будто прощаюсь, в последний раз, и выхожу в гостиную. Олеся уже самостоятельно, смеясь, натягивает куртку, а Миша стоит рядом, держа в руках любимого зайца. Назар нагнулся, застёгивая на нём сапожки. – Папотька, а ты к нам пиедешь? – спрашивает дочь, наклоняя голову. Назар на секунду замирает, но затем, даже не взглянув на меня, отвечает: – Конечно, котёнок. Я немножко поработаю и приеду к вам. – Скоро? – поднимает голубые глаза Миша и смотрит ими то на меня, то на Назара. – Скоро, сынок. Ты даже не заметишь, как время пролетит. Я буду звонить каждый вечер, – он целует нашего сына в макушку и обнимает Олесю, которая льнет к любимому папе. Я чувствую, как внутри что-то сжимается, с диким напряжением нервы скручиваются в канаты. Я знаю, что не имею права злиться. Он не обязан разговаривать со мной. Мы приняли решение, мы идём разными дорогами… Но его равнодушие больнее, чем если бы он кричал. – Всё, поехали, – говорит Назар, взяв малышей за руки. Миша берет и меня за руку, Олесю Назар подхватывает на руки и молча идёт рядом со мной. На улице холодно, морозит щёки. Мы подходим к машине, и Назар первым открывает заднюю дверь. – Давай сюда, малыш, – говорит он Мише, аккуратно усаживая его в кресло. – Мамонька, а папа нас пловожать не будет сто ли? – неожиданно спрашивает Олеся, глядя на меня своими большими глазами. Я не знаю, что сказать, но Назар отвечает за меня: – Семен отвезет к бабушке. А я приеду, как и обещал. Вы же не навсегда уезжаете. Он пристёгивает Мишу, затем мягко гладит Олесю по голове. – Пока, папина девочка. – Пока, папотька! – радостно машет она ему. Я сажусь на пассажирское сиденье, рядом с Семеном. Назар делает шаг назад, засовывает руки в карманы. Его лицо остаётся непроницаемым, но я знаю его слишком хорошо, чтобы не замечать напряжённые скулы, слишком ровную осанку. – Хорошей дороги, – бросает он коротко и слишком формально в этой ситуации, но я понимаю, что мужу до боли не нравится то, что я уезжаю. Когда наше авто выруливает из двора, кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Назар стоит на том же месте. И просто смотрит нам вслед. **** Дорога пролетает незаметно потому, что я все время варюсь в своих мыслях. Думала ли я, что следом за тем, как наше авто выехало из усадьбы Юнусова, прибежит проклятая Лера? Думала, конечно. Но повлиять на мужа другими способами, заставить его понять меня, я не могла. В доме мамы я, наконец-то, отогрелась и немного расслабилась. Дети в восторге. Как только мы переступаем порог, Олеся бросается бабушке на шею, Миша тянет ручки, требуя его тоже обнять. – Бабуска, а можно я буду с тобой спать? – сразу же выпаливает Олеся, заливаясь звонким смехом. – Конечно, моя радость, – улыбается мама, гладя её по спине. – У меня даже пижамка для тебя есть, с кошечками. Олеся восторженно ахает, а я невольно улыбаюсь. Она обожает кошек, если бы не аллергия, Назар давно купил бы ей любого котика, которого только пожелает наша дочь. С усилием заставляю себя не думать о муже, но все напоминает о нем, все ассоциируется с Назаром. От этого никуда не деться, и я не знаю, скоро ли пройдет болезнь под названием «Юнусов»… В доме у мамы тепло и уютно. В воздухе пахнет травяным чаем, ванилью и чем-то родным, таким привычным, что хочется просто закрыть глаза и забыться. Миша, едва увидев печенье на столе, мгновенно про всё забывает и начинает тянуть меня за руку: – Мама, можно? – Конечно, малыш. Мама разливает чай, ставит передо мной тарелку с пирогом. – Ты ела сегодня? – спрашивает она строго. – Мам, ела. Но от твоего фирменного пирога не откажусь, – я мягко улыбаюсь. – Ешь, Милаша, а то ты совсем исхудала. Я беру чайную ложку, но вдруг понимаю, что совершенно не хочу есть. – Я так рада, что вы приехали. Надолго к бабушке в гости? – спрашивает с улыбкой мама, поглаживая своих любимцев по волосам. – Не заем. Надо-о-олго, навелное, – Олеся вопросительно разводит ручками, и делает смешную моську. – Папа сказал, что скоро приедет к нам. У него много работы, – кивая, продолжает за сестрой Миша. Он так похож на Назар, такой же деловой и собранный. Но маму ответы внуков немного удивляют. Я понимаю ее встревоженность, ведь я никогда не приезжала слишком надолго. – Мам, я хотела с тобой поговорить, – произношу, размешивая ложечкой сахар в чае. Она внимательно смотрит на меня. Когда малыши и мы остаемся одни, то я вижу, как мама сгорает от нетерпения узнать, что же случилось. – Мама, мы к тебе надолго. Не знаю на сколько точно. Я развожусь с Назаром, – как пулеметную очередь, я выдала ей все эти слова на одном дыхании. – Милана… Божечки, что произошло? Почему? Как же так? Как же детки? Назар же так любит тебя, так любит Олесеньку и Мишу! – ее лицо искажает тревога и неподдельная печаль. – Мы приняли такое решение, – сообщаю ей, умалчивая неприятные подробности. – Мы поживем у тебя. Я снова начну брать переводы. Нужно становиться самостоятельной. И я хочу помогать тебе. Мама опускает взгляд на чашку, потом тяжело, невыносимо болезненно вздыхает. – Не спорь, мама, пожалуйста, – твёрдо говорю я. – Я все понимаю. Я не хотела этого. По-другому пока никак не получается. Она качает головой, будто раздумывая, но затем неожиданно произносит: – Мила, я тоже должна тебе кое-что сказать. Мне скоро предстоит операция на сердце. Я застываю. – Что? – вырывается у меня на выдохе. Сначала я не понимаю, что она говорит, но потом резко просыпаюсь – у мамы были обследования, но без явных проблем. «В рамках возрастных особенностей» – такой вердикт выносил ее врач. Мама берет мою ладонь, согревая родным теплом заледеневшие пальцы. – Всё будет хорошо, доченька, не паникуй. Это плановая операция, ну… пришло время. Последняя фраза убивает. После того, как не стало отца, я думала, уже больше не услышу этого никогда… – Почему ты раньше мне не сказала?! Мам, нужны ведь средства, – я судорожно размышляю, что развод сейчас совсем не вовремя, ведь свободных денег у меня не так много. – Доченька, не переживай, уже всё оплачено. Я моргаю. – Кем? Мама медлит, а потом нехотя отвечает: – Назар оплатил мою операцию.