Глава 31

Милана Прошло почти две недели. Я живу в мамином доме, где всё до боли знакомо: запах свежего белья, теплые тапочки у порога, привычный ритм жизни, который так старательно соблюдала мама. Здесь тихо… и пусто. Вроде бы мне тоже должно быть спокойно дома, но внутри всё время что-то давит, сжимает грудь. Дети быстро освоились. Миша постоянно играет с дедушкой, выстраивает из кубиков целые крепости, а Олесю бабушка не выпускает из рук, напевая ей что-то ласковое. Дети в восторге. Они счастливы, беззаботны, а я… я стараюсь не показывать, как мне тяжело, что внутри меня разрывается от противоречий и боли. Назар держит связь с детьми. Каждое утро он звонит по видеосвязи, спрашивает, как у них дела. Олеся тут же хватает телефон, тычет в экран маленькими пальчиками. – Папа! Смотли, у меня косицки! Такие маенькие! – лепечет Олеся. Назар улыбается, кивает, спрашивает, как её игрушечный зайка. Потом говорит с Мишей о каких-то супергероях, обещает привезти ему новый комикс и говорит, что безумно скучает по детям, и ждет встречи, но пока занят судами и работой… Они смеются, обсуждают что-то своё, и я вижу, что Назар ни на секунду не становится для них чужим. Он по-прежнему их отец, по-прежнему заботливый, внимательный, любящий. Но со мной муж все также держится нейтрально… Между нами глухая тишина. Его последнее сообщение всё ещё висит у меня в телефоне. Я перечитываю его снова и снова, пытаясь уловить в сухих словах хоть какую-то эмоцию. "Если ты так хочешь этого развода – пусть будет так. Я дам тебе его." Когда я впервые увидела эти слова, мне стало холодно. Я думала, что испытаю облегчение, но вместо этого в груди разверзлась пустота. Теперь я лежу ночами в темноте и думаю: правильно ли я поступаю? Действительно ли хочу развода? Я ушла, потому что не могла больше жить в бесконечной тревоге. Потому что не могла доверять Назару так, как раньше. Но сейчас, когда его нет рядом, когда я вижу, как дети по нему скучают, как тянутся к нему даже через экран, мне кажется, что я совершила ошибку. Я скучаю. Больше, чем могу себе признаться. Скучаю по его голосу, по тому, как он берёт меня за руку, просто проходя мимо. Как обычно, пододвигает мне чашку кофе по утрам, даже если мы ссорились… Как молча прижимает к себе ночью, будто пытаясь сказать: «Я здесь, я твой и я всегда буду рядом». Но теперь его здесь нет. И это больнее всего. Назар пошел дальше… Спустя несколько дней он прислал ко мне своего поверенного. Юрист, я раньше не видела его в фирме мужа и не была знакома, привез мне увесистый кейс с бумагами. И это было больнее всего: так муж хотел показать, что готов на мои условия. Готов разводиться… – Назар Русланович не обделяет вас. Наоборот, вы не будете ни в чем нуждаться. Спора о воспитании детей, разделе имущества нет. Мы можем подписать бумаги – и вы фактически в разводе, юридически это тоже не займет много времени. Мужчина поправляет очки и выдыхает с улыбкой убийственную фразу. – Каждый из моих клиентов мечтал бы так развестись, – говорит он. Вот только я о разводе никогда не мечтала…. **** День операции мамы наступил быстро, и как бы я не старалась контролировать приступы паники и тревоги, мне это не удавалось. Я с утра на нервах, пытаюсь держаться, но руки дрожат. Мама улыбается, как всегда, стараясь не показывать волнения, но я-то вижу, как она переживает. – Всё будет хорошо, Милаша, – говорит она, сжимая мою руку. – Не переживай. Как тут не переживать?! Я целую её в лоб, пытаюсь улыбнуться, но на душе тяжело. Мне хочется быть с ней всё это время, держать за руку, но в операционную меня не пустят. И здесь муж пришел мне на помощь. Назар заранее знал о дате, не забыл о моей маме и выкроил время в своем адском графике. – Я побуду с детьми. Езжай в больницу, Милана, – написал он просто и это было больше и ценнее, чем любые другие тысячи слов. Муж приехал к нам домой, чтобы посидеть с детьми, привычно не доверяя такие ответственные моменты нашей прекрасной няне… Я закрутилась так, что не готовилась и не собиралась нарочно, у меня не было какой-то особой речи для мужа после долгой разлуки и такого острого молчания, длиною в две недели. Но сердце предательски дрожит, когда я слышу знакомый голос у двери. Я замираю. Назар стоит на пороге, высокий, уверенный, с лёгкой небритостью на лице. На нём тёмные джинсы, свитер, на плече его любимая кожаная куртка. Он выглядит уставшим, но глаза… его глаза всё ещё смотрят на меня так, как будто хотят сказать что-то важное. – Ты… ты приехал? – мой голос невольно вибрирует, слишком сегодня нервный и переживательный день. – Конечно. Думаешь, я оставил бы тебя одну в такой день? Он говорит спокойно, но в этих словах звучит столько твердости, столько уверенности, что у меня перехватывает дыхание. Миша радостно бросается к нему, Олеся тут же поднимает ручки, требуя, чтобы любимый папа взял свою маленькую принцессу на руки. Назар подхватывает её, целует в щёку, а я понимаю, что мне хочется заплакать. Я быстро собираюсь, вызываю такси для мамы, и мы уезжаем в больницу, оставляя мужа одного дома с детьми. **** Когда я возвращаюсь, вечер уже сгущается, а в окнах нашего дома горит свет. Я открываю дверь и жадно слушаю детский смех, который звонкими переливами заполняет дом. Так непривычно. И так щемит душу, после того, как провела несколько часов в пустом больничном коридоре… В гостиной Назар сидит на полу, а вокруг него разбросаны игрушки. Он строит из конструктора какую-то сложную башню, Миша рядом сосредоточенно помогает отцу, а Олеся хлопает в ладоши, восторженно наблюдая за процессом. – Папа, смотри! Я сделал крышу! – Миша гордо показывает результат. – Отличная получилось, сынок! Супер, я бы так не смог точно, – Назар хвалит его, кладёт ладонь на макушку. Мне становится немного грустно. Такой наша семья была «до» всего того ужаса, в который нас окунули чужие, злые люди… Я стою в дверях и смотрю на эту картину – такую простую, но такую дорогую моему сердцу. Назар – дома. С нашими детьми. Будто и не было ничего. Всё так, как было раньше, как должно было быть всегда. Но я также понимаю, что ему нужно уйти. Все закончится… Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается, как подступает ком к горлу. Я не хочу, чтобы он уходил. – Мамонька пишла! А где бабуля? – наклоняет голову моя доченька. Я сейчас разрыдаюсь. Смогла сдержаться в больнице, но сейчас точно рванет, все эмоции польются через край. Назар поднимает нашу маленькую куклу на руки и говорит: – Так, кто у нас заигрался и забыл про водные процедуры и сон? – Пап, а бабушка не придет домой? – поднимается Миша. – Бабушка поехала в санаторий, через несколько дней вернется отдохнувшая и снова будет с вами играть. Но вы обещали, что будете вести себя хорошо в ее отсутствие, – он увлекает детей за собой. Они соглашаются идти в ванную, хотя обычно их туда не затащишь. Муж проходит мимо меня. Поравнявшись, Назар долго смотрит на мое лицо. Губы дрожат, слез нет, но по мне видно, что я измотана сегодняшней операцией, ожиданием. – Я останусь. Не могу оставить тебя одну. Иди ко мне, – говорит муж и крепко обнимает меня. Из ванной комнаты выглядывают наши малыши и смеются. – Все, все закончилось. Я звонил врачу, все прошло хорошо. Тебе должны были сказать, – размеренно и спокойно произносит муж. Его сердце стучит так успокаивающе, что я и сама ловлю этот темп и понемногу успокаиваюсь. – Мне все сказали, Назар. Доктор замечательный. Внимательный. Спасибо тебе, – шепчу, прижавшись к его плечу.