Глава 8

Милана Мы возвращаемся домой в город на следующий день. Олеся проснулась утром сама не своя. Доченька испуганно терла глаза и жаловалась на слабость. Я померила ей температуру – подскочила немного… Назар, не раздумывая, велел собираться. Решительно, как будто другого варианта и не было. – С детьми шутить нельзя. Едем домой, вызовем педиатра на дом, сюда никто не доберется в эту глушь, – чертыхнулся муж. Его голос звучал твердо, а я молча собирала вещи, чувствуя, как внутри разливается слабая, но все же благодарность за эту его привычку принимать решения. Я одела детей, быстро скомкала вещи в чемодан. Голову сдавливает железным обручем. Всю ночь я не спала. И я даже рада, что мы уезжаем отсюда. В машине Назар ведет себя как обычно. Разговаривает со мной, с детьми. Будто и не было этого ужасного случая в праздничную ночь. Но ведь было. Я много думала о том, что делать. И приняла решение… Уже в городской квартире я выдыхаю. В привычных стенах всегда легче. Доктор уже ожидает нас у дома. Взрослая женщина улыбается Назару, называет его ответственным отцом и дает Олесе небольшую игрушку с символом года. Но Олесенька куксится, ей не нравится доктор. – Папа, я боюшь тетю, – Олеся обнимает Назара и прячет личико в его плечо. – Тише, тише, принцесса. Тетя хорошая, она просто посмотрит твое горлышко и все, – Назар целует ее щечку и заносит нашу малышку в дом. Миша идет со мной, придерживая меня за руку. – Ты не удес? Ты будес со мной? – спрашивает Олеся, серьезно глядя на отца. – Конечно. У меня есть дела в офисе, но ты – важнее всего, – улыбается он дочери. Доктор идет рядом со мной, спрашивает, когда Олесе стало плохо. Я описываю все в подробностях, наш переезд, как у бабушки Олеся играла с детьми во дворе… Осмотр проходит спокойно. Наблюдаю, как Назар помогает доктору, держит маленькую ручку Олеси и все время проводит с ней. – Все в порядке. Просто кто-то много бегал и вымотался. Горло чистое, носик дышит, – успокаивает врач. – Шпасибо, – вежливо выдает Олеся и снова обнимает отца, так как «страшное» общение с доктором закончилось. Мне же наш педиатр говорит, чтобы я пока понаблюдала за дочкой, и если что – то сразу ее вызывала. – Редко вижу, чтобы отец так заботился о детях. У вас очень любящий муж, – говорит с улыбкой Александра Сергеевна, покидая наш дом. Образ отца, примерного мужа и изменника никак не укладывается в голове. Я кусаю щеку, до боли, но сердце болит сильнее… **** Как только Олеся уснула, Назар уехал по делам. Муж ведет себя не так как вчера. – Не переживай и отдохни, Милана. Ты измотана, на тебе лица нет. Я буду в офисе. Разберусь с Нинель и узнаю, что она тебе наговорила эта дрянь, – зло рыкнул перед уходом. Мне сказал, чтобы я звонила ему лично. – Я не буду тебе звонить, Назар, – мотнула головой. – Если я не поднимаю, то я на совещании. Только там. И больше ничего. Научись слушать мужа, Милана, и все снова будет хорошо, – выдал Юнусов и попытался меня обнять. Я отшатнулась, а муж только недовольно сжал губы и смерил меня холодным взглядом голубых глаз. Но его слова, сказанные вчера ночью, до сих пор занозой ковыряют мое сознание, не уходят из головы… Хожу по своей большой кухне кругами. То включу чайник, то подойду к окну, то проверю Мишу и Олесю. Олеся спит в своей комнате, закутавшись в одеяло, Миша возится с игрушками в гостиной. Сын на удивление спокоен, видно, что почти не устал после дороги. Температура у дочери упала до нормы, и я могу выдохнуть. Все обошлось. Я смотрю в окно. За стеклом – серый январский день. Крупные хлопья снега медленно опускаются на ветки деревьев, машины и крыши домов. Наш двор словно кто-то посыпает белым пухом с неба, укрывая все. Стараясь согреться теплым чаем с мятой, усаживаюсь за кухонный стол. Рассматриваю стены, мебель, окидывая взглядом наш дом, в которым мы провели самые лучшие моменты. Здесь родились наши дети. Здесь они сделали первые шаги, сказали первые слова «мама» и «папа»… Здесь мы с Назаром любили друг друга. В родных стенах воздух чище, а мысли яснее. В голове со вчерашнего дня бушует хаос, который я хочу скорее успокоить, упорядочить. Я думаю о том, что делать дальше. Назар ушел, не сказав ничего лишнего. Только шепнул у порога, что будет вечером. Вроде бы все так же, как в старом году, но внутри – другое. Мы вернулись домой другими. Или были другими еще до нашего отъезда с детьми к маме? Его слова до сих пор звенят в голове: «Ты уйдешь от меня только одна. Без детей». Сказал муж уверенно, жестко. Так, что сердце провалилось куда-то глубоко… Хочется просто отключить разум, выключить память и стереть все. Вернуть нашу спокойную семейную жизнь, вернуть любимого мужа, гармонию и… доверие. Мы стали чужими. Он еще не понимает, как далеко мы друг от друга. Говорит, что все делает ради семьи. Назар сказал, что не изменял, что Лера и ее родители – случайность, что он общался с Иваном Ивановичем только ради Миши. Но разве это похоже на правду? Не знаю… – Мамонька, ты посмотри. Там кто-то пришел! – радостно говорит Миша, влетая в кухню, где я сижу с остывшим чаем. Звонок в домофон вырывает меня из размышлений.