Глава 12

По дороге я заезжаю в аптеку и покупаю упаковку медицинских масок. Для достоверности легенды с моей «простудой».

Дозвониться Ивану так и не получилось. Я пока в неведении, чем конкретно недоволен его босс, но догадываюсь, что дело в его специфической популярности в сети. Он, видимо, этого не ожидал.

Берестовский, что называется, завирусился, а мы с Игорем сами в шоке от эффекта. В таких делах реакцию аудитории сложно просчитать до конца.

Бизнес-центр совершенно пустой, но охрана на месте. Я сухо здороваюсь и прохожу к лифтам.

Пока поднимаюсь, верчу в руках маску. Она розовая, в тон сумке для ноутбука, и я никак не могу решить: надевать ее или нет? Начинаю раздражаться. Почему я вообще должна что-то изображать, когда меня так бесцеремонно выдернули в офис в мой выходной вечер?

Просторные холлы пентхауса непривычно тихие и темные, горит только дежурный свет. Сжав маску в руке, я намеренно громко цокаю шпильками по светлой плитке, двигаясь в сторону приемной.

— Вечер… добрый.

Глубокий мужской голос раздается со стороны зимнего сада так неожиданно, что я вздрагиваю и замираю как вкопанная.

Берестовский обозначает свое местонахождение, слегка подняв руку. Он стоит рядом с раскидистым фикусом в вальяжной позе, в руке у него стакан.

Под резко участившиеся удары сердца я подхожу и упрямо тяну вверх подбородок. Тушеваться не собираюсь.

— Добрый, Денис Борисович. Что-то случилось?

Он не отвечает. Вместо этого с очевидным недовольством смотрит на часы. Проверяет, уложилась ли я в обещанные двадцать минут?

Я тоже смотрю на свои — далеко не такие статусные. Допустим, опоздала на пару минут, и что он мне сделает?

— За мной, — бросает банкир небрежно и разворачивается.

Манеры у него отвратительные. Чему его в Оксфорде учили — непонятно. Он идет по коридору так быстро, что мне в узкой юбке приходится едва ли не бежать следом. Ощущение, что сейчас я попаду под раздачу, усиливается с каждым шагом и достигает апогея, когда мы входим в кабинет.

Тут светло, просторно и подчеркнуто современно: окно во всю стену, встроенные стеллажи и необъятных размеров стол, на котором царит идеальный порядок.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу. Сесть мне не предлагают — видимо, аудиенция планируется короткой и карательной.

Его величество банкир стоит ко мне спиной, кончиками его пальцев методично выстукивая дробь по столешнице рядом с тяжелым хрустальным стаканом, в котором, судя по цвету, виски.

— Назрел вопрос по вашей работе... — наконец произносит, соизволив повернуться.

Сделав многозначительную паузу, он медленно осматривает меня с головы до ног.

— Ты всегда так выглядишь, когда болеешь?

Вопрос сам по себе странный. К тому же банкир впервые обращается ко мне на «ты».

— Как «так»? — переспрашиваю и напрягаюсь.

Он проходится по мне еще одним выразительным взглядом.

— Как будто на красную дорожку собралась.

Вряд ли это комплимент. Похоже, пытается уличить во лжи. Щеки начинают гореть. Зажав под мышкой ноутбук, я лихорадочно натягиваю маску. Всё-таки надо было сразу ее надеть и показать тем самым, что я, в отличие от некоторых, бережно отношусь к чужому здоровью.

— Перед тем, как вы меня вызвали, я собиралась выпить чаю и лечь спать, — бурчу, поправляя волосы. — Но вы написали «срочно», так что пришлось…

— Сначала я позвонил, — перебивает Берестовский. — Ты не ответила.

Звучит как претензия. Внутренне я протестую, хотя на самом деле он прав: мне стоило перезвонить.

— Прошу прощения, я не услышала ваш звонок. Потом заметила сообщение, поговорила с Иваном и выехала.

— Впредь сразу перезванивай. Если я набрал — это важно, — отчеканивает, прицельно глядя мне в глаза.

— Да, конечно, — выдавливаю, потупив взгляд.

Сто процентов краснею. Благо под маской этого не видно.

— Почему Крикун не на связи?

— У него сейчас глубокая ночь.

— И что?

Я даже не знаю, что на это ответить. Не объяснять же взрослому человеку, что нормальные люди по ночам спят и будить их — как мимимум невежливо.

— Так кто из вас придумал устроить этот цирк в соцсетях? — резко переходит он к сути.

— Почему цирк? Мы работаем в рамках антикризисной кампании, которую вы сами утвердили. Стратегия разрабатывалась сообща.

— Твоя идея? — снова сверлит меня взглядом.

Оправдываться я не собираюсь.

— Да, моя, — отвечаю с вызовом. — Но я согласовывала её с Крикуном, а он с вами.

— Твой шеф слишком много говорит. И так всё выворачивает, что надо постараться, чтобы выловить суть…

Что есть, то есть — заговаривать зубы Игорь умеет.

— …Он обещал, что через неделю, максимум две, эта шумиха закончится, — продолжает Берестовский. — Пока я вижу другую тенденцию. И она меня не устраивает. Я в шаге от того, чтобы разорвать договор и подать на вас в суд.

Он скрещивает руки на груди и опирается бедрами в край стола. Я по-прежнему стою в центре кабинета, как школьница, которую вызвали к директору на ковер.

— Этот всплеск временный, он был необходим, — поясняю спокойно, а сердце в груди аж заходится. — Скоро всё действительно пойдет на спад.

— Скоро — это когда? Точнее, — наседает банкир, упорно сверля меня взглядом.

— Если не поддерживать интерес аудитории, он начинает иссякать в среднем через неделю. Примерно.

Я намеренно ухожу от прямого ответа. Лучше ничего не обещать, а то и правда засудит.

— Но вы поддерживаете?

— Сейчас это стратегически важно.

— Важно делать из меня посмешище? — щурится банкир, опасно понизив голос. — Я вам, блядь, клоун? Почитал сегодня, что обо мне пишут, и охренел.

Злится. Сильно. Даже матерное слово проскочило.

— Денис Борисович, послушайте…

Я распрямляю спину и делаю глубокий вдох, готовясь защищаться и, возможно, извиняться.

— Если это внимание в сети каким-то образом обидело вас, задело вашу гордость и самолюбие, то, могу заверить…

— Пу-пу-пу, — выдыхает он свое любимое, не давая мне договорить.

Боже, как его невеста терпит? Он же абсолютно невыносим!

В один глоток допив свой виски, он слишком громко ставит стакан на стол и снова впивается в меня глазами.

— То есть ты считаешь, что это нормально?

— Да, я так считаю. Выбранная тактика сработала идеально. Всё идет по плану. Мы не просто выбили негатив и расположили аудиторию к вам лично, но и сделали скрытую рекламу банку, хотя такого запроса изначально…

— Да ладно! — в очередной раз перебивает Берестовский, иронично выгнув бровь. — Судя по комментариям, вы рекламируете мужское белье «Армани».

— Это не так. Результат кампании вы сможете оценить позже, но я уже сейчас могу наглядно продемонстрировать, как всего за несколько дней изменилась риторика. Если позволите. Статистика у меня с собой.

Я приподнимаю ноутбук. Банкир поджимает губы и молчит, а его глаза медленно скользят по мне вверх-вниз и обратно. Достал уже рассматривать. У меня ноги затекли стоять перед ним в таком напряжении.

— Ладно, покажи. Только выведи на большой, — кивает на громадный монитор на стене.

— Без проблем. Минуту!

Под маской я довольно улыбаюсь, предвкушая небольшой триумф. Сейчас я докажу этому засранцу, как сильно он неправ. До Игоря с его талантом пудрить мозги мне далеко, но говорить складно я умею. И знаю, что деловые люди обожают таблички и графики, а у меня все данные именно в них. Преподнесу на блюдечке с золотой каемочкой.

Но минуты мне не хватает. Сначала я долго вожусь с вай-фаем, затем никак не могу настроить соединение через блютуз. Мой старенький ноут и навороченный монитор банкира категорически отказываются контактировать. В итоге я лезу в сумку за проводом.

— Там внизу ниша, в ней разъемы, — бросает банкир, подливая себе виски.

Напиться решил, что ли? Видать, здорово ему досталось от папочки-олигарха, вот и пытается на мне отыграться. Ничего у него не выйдет.

Я наклоняюсь к нише под столом, ища нужный вход. Берестовский стоит где-то за спиной, и мне чертовски неловко в такой позе. Приседаю на корточки. Узкая юбка здорово задирается, но лучше уж так.

— Кажется, тут нет подходящего, — говорю, приспустив надоевшую маску.

— Всё там есть, — недовольно отзывается банкир и подходит вплотную.

Я дергаюсь, чтобы встать и уступить ему место, а он в этот момент наклоняется. Мы сталкиваемся.

Чтобы не упасть, Берестовский выставляет руки вперед и наваливается на меня всем своим весом.

Одна секунда. Две.

Меня бросает в жар, в висках гулко стучит. Он прижался грудью к моей спине и не шевелится. Дышит прямо над ухом. Если сейчас не отодвинется — оттолкну и влеплю пощечину.

— Вот этот разъем. Крайний слева.

Ловко вставив провод, Берестовский рывком встает и протягивает мне руку. Я игнорирую жест — поднимаюсь сама и поспешно одергиваю юбку. Сердце бешено колотится где-то в горле. В ушах стоит шум его дыхания, а в носу — аромат его парфюма.