Глава 13

— Таким образом, на этой неделе упоминаемость «Прайм-банка» в соцсетях увеличилась более чем в три раза. Охваты огромные и, что важно, органические, — комментирую я диаграммы на экране.

Спина прямая, голос ровный, но я на пределе. Для меня это всё так унизительно.

Берестовский выкатил свое шикарное кресло из-за стола и небрежно развалился в нем, закинув ногу на ногу. Потягивает виски и слушает меня с таким видом, будто пришел в стриптиз-клуб, а я ему приват танцую, и он еще не решил: нравится ему или нет.

Господи, дай мне выдержки. Я обязана убедить его, что всё под контролем. Судебные разбирательства утопят агентство и поставят крест на моей карьере, а мне слишком нравится то, чем я занимаюсь. Что ж мне так с клиентом-то не повезло?!

Метнув в него короткий, полный раздражения взгляд, запускаю последний слайд с выборкой скриншотов.

— Тональность комментарариев сменилась с язвительно-осуждающей на восхищенно-завистливую. Ваше имя звучит в контексте силы и витальности. Уровень доверия…

— Эти фразы... — перебивает Берестовский, кивнув на экран, где красуются перлы про овуляцию и «святой минет». — Вы их подбросили?

— В основном люди пишут сами. Мы лишь задали нужный тон, — отвечаю максимально уклончиво.

— Это ты их придумала?

Вопрос звучит больше как утверждение.

— Только некоторые из них, — отпираюсь, как могу.

— Я так и знал, — банкир сам себе кивает и делает очередной глоток.

Он однозначно решил напиться. Подливает себе и подливает — в бутылке уже меньше половины осталось.

— Формулировки только кажутся несерьезными. Они работают на глубинном уровне, — продолжаю я доказывать свою правоту, едва не задыхаясь под чертовой маской. — В коллективном подсознательном успех в сексе приравнивается к успеху в жизни. Мы использовали этот психологический триггер и дали толпе то, чего она тайно желала — героя.

— Вот оно что! Так я герой, оказывается! — наигранно-радостно восклицает Берестовский, едва не подпрыгнув в кресле.

— Конечно, — киваю, нервно сглотнув. — Не побоюсь этого слова — национальный.

Он наклоняет голову набок, поджимает губы и смотрит на меня исподлобья.

— Ты издеваешься?

— Ни в коем случае. — Я вцепляюсь пальцами в край пиджака. — Сейчас аудитория к вам не просто лояльна — она в экстазе. Женщины обожают и тайно желают, мужчины — уважают и поддерживают. Да, есть те, кто завидует, но это неизбежно.

— Про детей и стариков сказать забыла. Былины про меня еще не слагают?

Он продолжает сверлить меня взглядом, но злости в глазах нет — в них веселые искорки пляшут. У оксфордского мажора, оказывается, есть чувство юмора. Довольно специфическое, но мне заходит.

— Пока нет. Это другой уровень популярности, — отвечаю, с трудом сдержав смешок.

— То есть мы чисто хайпнули на скандале?

— Не совсем. Токсичный инфоповод, который должен был похоронить вашу репутацию, мы превратили в легенду. Она, что называется, залетела. Резко перестать её поддерживать нельзя. Иначе нас действительно могут обвинить в дешевом хайпе.

— И что же делать? Снять еще пару роликов со шлюхами, чтобы оставаться «в тренде»?

Судя по тону и улыбке, которую, если быть честной, можно назвать приятной, банкир снова шутит. И мне опять смешно.

— Нет, конечно. Лучшим решением будет постепенно смещать фокус внимания и формировать устойчивый положительный образ, используя стандартные методы работы с репутацией.

— Например? — Берестовский садится ровнее и просит: — Только объясни понятным языком.

Я прямо чувствую: настал мой звездный час. Если получится уговорить его на комплексное продвижение, то можно будет требовать у Крикуна статус полноправного партнера.

Я набираю полную грудь воздуха, но банкир меня опережает:

— Маску сними, пока не задохнулась. Давай-давай, у меня уже в глазах от неё рябит.

Он делает в воздухе это бесячее движение ладонью, как бы поторапливая, и снова принимает небрежную позу. Только-только показался нормальным, но нет — именно что показался.

— Приятный розовый цвет. Чем он вам не угодил? — бурчу я себе под нос, но маску снимаю с огромным облегчением.

Дышать становится так легко, что невольно улыбаюсь. И в этот момент ловлю на себе заинтересованный взгляд. Жар бьет в лицо и растекается по телу точно так же, как в ту секунду, когда Берестовский случайно навалился на меня, помогая с проводом. Это ведь точно было случайно?

Расстегнув жакет, я смущенно опускаю глаза и зачем-то облизываю губы. Тут же мысленно даю себе пощечину за эту чисто женскую реакцию: Соберись, Алина! Профи ты или кто?

— Наше агентство может создать для вас идеальную репутацию, — начинаю сразу с громких обещаний.

И тезисно излагаю стратегию: как именно мы будем трансформировать дерзкий образ «секс-символа финансового мира» в портрет респектабельного лидера, добропорядочного гражданина и — что сейчас особенно ценится — человека с эмпатией.

Я быстро набрасываю инструменты: от участия в благотворительных аукционах и опеки над приютами для животных до серии глубоких интервью, где акцент будет сделан не на капитале, а на базовых человеческих ценностях. Привожу в пример кейсы западных миллиардеров и топовых политиков, чей личный бренд выстроен именно на этой обманчивой простоте.

Интереса в глазах Берестовского всё больше. Он не перебивает, не иронизирует и даже перестал прикладываться к стакану, полностью сосредоточившись на мне. Под таким неожиданным и слишком плотным вниманием я несколько раз позорно сбиваюсь, а под конец и вовсе начинаю заговариваться, но чувствую: банкир на крючке.

— Это мне подходит, — подтверждает он мои догадки. — Хочу идеальную репутацию.

— Отлично! — слишком эмоционально реагирую, не в силах сдержать радость. — Тогда подготовлю план и расчет по бюджету ко… вторнику. Нет, лучше к среде — как раз Крикун вернется, и в четверг мы вместе план представим.

— Прекрасно, — заторможенно отзывается банкир, глядя на меня, но куда-то вниз.

Он что, на мои ноги смотрит? Очень на это похоже.

— В таком случае я могу быть свободна? — спрашиваю и неловко переминаюсь с ноги на ногу. — Денис Борисович… — зову его, потому что он молчит.

— Эмм, да-а, — отвисает он и скользит по мне взглядом вверх. — Я получил ответы на свои вопросы, услышал, что хотел, увидел...

Его взгляд тормозит чуть ниже шеи. Под расстегнутым жакетом у меня шелковый топ. Он довольно тонкий и слишком откровенно подчеркивает грудь, а Берестовский прямо пялится туда.

Я начинаю судорожно застегиваться.

— Тогда я пойду.

— Выпить не хочешь? — спрашивает банкир, резко вскинув взгляд.

Сердце у меня так же резко подпрыгивает.

— Нет, спасибо. Я за рулем, — произношу через дрожь в горле. — И на жаропонижающих, — добавляю для верности.

— У-у, угу, — мычит банкир, кивая.

Допив виски, он утыкается в телефон, а я спешно отключаю ноутбук и убираю его в сумку. Руки трясутся, щеки пылают. Домой приеду — валерьянки накачу. С пустырником. И магния сверху. Двойную дозу!

Я уже собираюсь попрощаться, когда Денис Борисович тоже встает:

— Аля, я могу тебя попросить?..