Глава 16

— Может, кофе со мной попьёшь? Поболтаем ещё... — предлагает папа и кивает на свой пустой кабинет. — Я новую кофемашинку купил, зёрна с утра засыпал. Хорошие, дорогие.

— Спасибо, пап, но мне надо бежать. Прости, — делаю бровки домиком. — У меня новый проект — фермерская молочка. Всуну их маркетологу твою визитку — может, этикетки у тебя закажут...

У моего отца своя типография. Когда-то этот бизнес был очень прибыльным, но «цифра» сожрала бумагу быстрее, чем папа успел осознать. Несколько лет назад он взял кредит и закупил навороченное лазерное оборудование, которое теперь стоит в цеху мёртвым грузом — технологии снова скакнули вперёд, оставив его за бортом.

Сейчас отец фактически на грани банкротства, и мне физически больно смотреть на него — ещё недавно успешного, а теперь такого неприкаянного. Он сильно сдал, поседел и, кажется, даже в размерах уменьшился.

— Я бы подбросил тебя до офиса, но у меня тоже встреча. Нынче за каждого клиента приходится бороться, сама понимаешь, — вздыхает он, провожая меня до двери.

Его рабочий пикап опять в ремонте, поэтому я привезла ему «Хонду», которую он дал мне на время, но получилось, что отдал насовсем.

— Ничего, папуль, на метро прекрасно доберусь, — улыбаюсь я, застёгивая плащ. — Так быстрее, город уже в пробках стоит. Обязательно смотри на навигатор, когда поедешь.

Впереди длинные праздничные выходные. Родители едут на дачу высаживать рассаду и кормить собой изголодавшихся комаров, а я все три дня планирую провести в горизонтальном положении: хочу отоспаться и наконец-то посмотреть сериал, который все вокруг обсуждают.

— Мы вечером поедем — у мамы ещё ученики, а на мне закупка провизии. Будут фирменные шашлыки, — хвастается папа, и я уже знаю, к чему он клонит. — Может, всё-таки приедешь? Хоть на денёк. На рыбалку с тобой сходим, карасиков дачным котам наловим. Как в детстве…

В его глазах столько надежды, что я не нахожу в себе сил отказать и обещаю подумать. Может, и правда вырвусь. Я люблю нашу старенькую дачу. Почему-то именно там до сих пор чувствую себя беззаботной и защищённой родительской любовью.

— Слушай, а где твой менеджер? — перевожу тему, покосившись на пустой стол у окна.

— Уволился на прошлой неделе. Он на проценте сидел, выходило копейки. Нашёл место поперспективнее, — тяжело вздыхает отец.

— Ну и скатертью дорога. Он мне всё равно не нравился, — стараюсь подбодрить. — Ты сам с клиентами лучше работаешь. Этим моим «молочникам» сразу дай скидку, а потом постепенно ценник поднимешь.

— Ты меня ещё работать поучи! Умница моя, — он по-доброму усмехается, открывая передо мной дверь, но тут же добавляет серьёзно: — Спасибо, что помогаешь, Аля.

— Не за что, пап...

Я порывисто обнимаю его, утыкаюсь носом в колючую щёку и чувствую едва уловимый спиртовой шлейф, который папа безуспешно маскирует жвачкой и крепким кофе.

Отец начал прикладываться к бутылке, когда бизнес посыпался. Поначалу мы с мамой боролись: просили, скандалили. Ничего не помогло. Он не напивается до беспамятства и не буянит. Он — «тихий алкоголик». Пьёт понемногу, но каждый день.

— Ты только за руль «под этим делом» не садись, — шепчу я, выразительно щёлкнув пальцем по горлу и глядя ему прямо в глаза.

— Ну что ты, дочка... днём я ни-ни...

Он отводит взгляд, а мне становится невыносимо стыдно. Не за него — за себя. За то, что я такая взрослая и умная, но на деле — абсолютно бессильна перед этим запахом дешёвого коньяка и его опущенными плечами.

По дороге к метро набираю маму. Она не отвечает, и я надиктовываю голосовое, сбиваясь от быстрой ходьбы и нервов:

— Мам, я только от папы. Он плохо выглядит, похудел. Мне это не нравится. Пожалуйста, затащи его на чек-ап, пусть сдаст анализы. И ты с ним за компанию сходи... Я всё оплачу.

Лишних денег у меня нет, но ничего, ужмусь. Это же родители. Они растили меня в абсолютной любви, ничего для меня не жалели. Пришла моя очередь позаботиться о них.

На входе в метро телефон вибрирует. Мама отвечает текстом — голосовые сообщения она принципиально не признаёт.

«Не выдумывай. Мы с папой в порядке. Молоды, бодры, ждём внуков!»

Такие намёки мама позволяет себе нечасто, но её переживания очевидны. Она вышла замуж за папу в двадцать, меня родила в двадцать два, а мне в этом году исполнится тридцать, и я одна.

Я и сама понимаю, что пора. Семью, детей… Но с кем? После расставания с Лео у меня не то что отношений — даже свиданий не было. Если честно, я уже и забыла, как это — кокетничать, строить глазки, чувствовать к себе мужской интерес. Поэтому, когда Берестовский в машине полез целоваться, страшно растерялась и повела себя, как пугливая малолетка — оттолкнула, лишнего наговорила…

Целоваться с ним я, конечно же, не собиралась, но реагировать так бурно не стоило. Теперь даже мысли о встрече с ним вызывают у меня сумбурные чувства на грани паники.

Выйдя из метро на шумную, залитую солнцем улицу, я записываю маме ещё одно голосовое. Коротко обещаю, что всё-таки приеду на дачу в субботу вечером.

Только успеваю нажать «отправить», как звонит Крикун. Он сейчас у Берестовского, представляет ему концепцию личного позиционирования, над которой я просидела не только последние дни, но и ночи.

Игорь настроен лично заниматься продвижением банкира, и я двумя руками «за». У меня за десять дней работы с этим красиво гульнувшим засранцем нервы вконец расшатались.

Чувствуя, как нутро сжимается от дурного предчувствия, я принимаю звонок.

— Алина, всё бросай и срочно приезжай, — почему-то шепчет шеф. — Банкир тебя хочет.

— Чего-о?!. В каком смысле?

— В прямом. Он меня даже не дослушал. Сказал, что хочет обсуждать стратегию с автором.

— Бли-ин, в городе такие пробки, — начинаю я отмазываться. — И у меня «молочники» через час …

— Да какие к чёрту «молочники»?! Бери такси, вертолёт, что угодно — и дуй сюда! Надо его дожимать! — орёт Крикун хрипящим шёпотом.

Мысленно выругавшись, я разворачиваюсь обратно к метро. На такси по этим заторам я буду добираться до вечера, а вертолёт взять негде.

Через полчаса, взмыленная и злая, подхожу к бизнес-центру с гигантским медиафасадом Прайм-банка. Игорь ждёт меня на парковке, нервно наматывая круги вокруг своей комфортной машины, на которой мне так понравилось ездить.

— Берестовский хочет работать только с тобой, — объявляет раздражённо. — Готов подписать контракт на полугодовое обслуживание и закрыть счёт за весь период продвижения авансом. Но при одном условии: проект ведёшь и полностью сопровождаешь ты.

Выглядит шеф не просто заведённым — он глубоко оскорблён. Если в мире отечественного пиара и есть имя-бренд, то это Игорь Крикун. И то, что топовый клиент выставил его за дверь, предпочтя рядового сотрудника, воспринимается им как профессиональный нокаут.

— Он это как-то объяснил? — спрашиваю, растерянно поправляя сумку на плече.

— Сказал, что коней на переправе не меняют. Мол, он к тебе привык, ему с тобой комфортно.

— Зато мне с ним вообще не очень.

Игорь окидывает меня подозрительным взглядом, задерживаясь на лице чуть дольше обычного. В его глазах — смесь ревности и обиды.

— У тебя с ним что-то было?

— Нет! С чего ты взял?

Я выпаливаю это так резко, что он щурится и назидательно тычет в мою сторону указательным пальцем:

— Не вздумай, Алина. Нет глупости больше, чем мутить с клиентом такого уровня. Это не только непрофессионально, но и опасно. Ты поставишь под удар кампанию и дискредитируешь агентство.

— Да ни с кем я не мутю... Не мучу... Короче, нет у нас ничего, — твёрдо стою на своём. — Мы не очень-то ладим, если честно. Поэтому я контактирую в основном с Семаком. Сегодня, кстати, иду с ним в ресторан.

Ваня всё-таки добился своего. Полностью отремонтировав мою машину, он наотрез отказался брать деньги и сказал, что лучшей платой будет ужин. Я не смогла отказать.

— О, так ты времени зря не теряешь, — хмыкает Крикун и головой качает. — Недооценил я тебя, Алина.

Он и правда на меня обижен. Этот кейс должен был стать его личным триумфом, но какого-то чёрта Берестовский выбрал меня. Моей вины тут нет, но я чувствую себя виноватой.

— Игорь, послушай. Больше недели он меня не выдержит. У нас реально взаимная антипатия. Понятия не имею, что ему стукнуло в голову, но поверь: это ненадолго.

— Ладно, посмотрим. Я поехал в офис твоих «молочников» окучивать, — бурчит шеф, открывая дверь машины. — Чего стоишь? Иди к секси-банкиру. Он тебя ждёт.

Стиснув пальцами ремешок сумки, я шумно выдыхаю. Ну не увольняться же теперь, в самом деле?

Игорь уезжает, а я и иду ко входу в банк. Пульс усиленно набирает обороты.