Глава 18

Денис

Лучший драйв даёт спорт. Конкурировать с ним может только секс, но при условии, что партнёршу хочешь так, что внутри детонирует от желания обладать конкретно ею. Тогда в процессе ты почти бог, чувствуешь себя на вершине мира и в полной эйфории. Иначе попросту сливаешь сперму и энергию.

По-настоящему качественного секса у меня сто лет не было. Поэтому приходится довольствоваться футболом.

Выйдя из душа, я энергично растираю голову полотенцем. Мышцы приятно гудят, в теле присутствует некое подобие удовлетворённости, но хороший трах мне бы не повредил: с утра опять пиарщицу вспоминал.

— Игра сегодня была — ух! На разрыв! Семь мячей этим лохам вкатили. Семь! — распаляется Семак.

Он тоже только что из душа. Стоит напротив — голый, мокрый и такой сияющий, будто мы сорвали куш в лучшем казино Вегаса.

— Хорошо поиграли, — соглашаюсь я сдержанно и отбрасываю полотенце.

— Хорошо? Ты три гола забил! Когда такое было? Я — один, а ты три! И каких красавцев!

— Ну да, обычно ты у нас так звездишь, — усмехаюсь, натягивая бельё. — Меньше надо было на болельщиц отвлекаться, — не могу удержаться, чтобы не подколоть.

На самом деле болельщица была одна. В обычных джинсах, белой майке и спортивной кепке, но парни на поле, глядя на нее, шеи поскручивали — даже в самой обычной одежде Алина Лаппо выглядит, как телезвезда. Зря эти придурки с канала её уволили. Она очень эффектная. И старательная. Всю игру наматывала круги с телефоном в руках, ловя удачные ракурсы. Это, должен признать, подстёгивало. Причём всех. Как не повыпендриваться, когда такая цаца смотрит?

Ваня больше всех петушился. Самого знающего в футболе из себя корчил. Они приехали вместе, на его машине. Этот факт не даёт мне покоя, но я пока ничего не спрашиваю.

Затолкав пропитанную потом форму в сумку, натягиваю джинсы и чистую футболку. Я люблю такой простецкий стиль одежды, но статус и положение обязывают носить классику.

Семак одеваться не спешит. Насвистывая что-то бодрое, неспешно собирает вещи, расхаживая по раздевалке в трусах. Мы тут одни остались — остальные уже разъехались и к обеду встречаются у Винника на даче. В программе мясо на мангале, пиво, баня, а дальше как пойдёт. Левых не будет, все свои, но я пока не решил, ехать или нет.

— Есть что новое по первичному серверу? Ты обещал к утру IP-адрес, — напоминаю Семаку наш вчерашний разговор на повышенных тонах.

Ванька мгновенно меняется в лице, становясь серьёзным. Достаёт телефон и проверяет мессенджер.

— Есть. Прислали инфу. Хм… — удивлённо выгибает брови. — Британский айпи. Лондон, Денис Борисович. Любимый ваш.

Мои брови тоже ползут вверх. Лондон я никогда не любил, но бог с ним.

— Точнее можно? Район?

— Нереально. Тот, кто это сделал, знал, что его захотят вычислить.

— Он использовал VPN?

— Да. Поэтому Канада и светилась, — подтверждает Иван, натягивая штаны. — Но реально залили из Лондона. Зря я конкурентов шерстил, по ходу, прав ты — личное это. Ты там десять лет прожил, не мог не заиметь врагов. Друзья такое точно делать не станут.

Я задумчиво хмурюсь, уставившись в одну точку — небольшую выбоину в керамическом полу в центре раздевалки. Не понимаю, кому из моей прошлой жизни захотелось так крупно мне напакостить. Я был уверен, что это кто-то из недавних «доброжелателей» на родине — таких хватает.

Ваня затихает и внимательно поглядывает на меня через плечо.

— Про Кейт думаешь?

Честно говоря, о ней я не думал. До этой секунды. Но стоило услышать имя, как перед глазами возникло лицо, которое вытравить из памяти не получится, даже если очень захотеть. Зелёные, как у кошки, глаза, волосы цвета спелой пшеницы и вздёрнутый нос в мелких веснушках. Кэти нельзя назвать красавицей в классическом смысле, зато харизмы и сексуальности у этой девушки через край.

Мы познакомились, когда я только окончил университет и стажировался в банке в Сити. Она подрабатывала официанткой в пабе недалеко от моего офиса — там я обычно обедал, а иногда и ужинал. Разговорчивая, весёлая, немного бунтарка. Дальние славянские корни по матери и ирландские по отцу — взрывная смесь.

После душных, пахнущих дорогим парфюмом и фальшью коллег женщин Кейт казалась очень живой и настоящей. Она смотрела на мой безупречный костюм-тройку с такой иронией, будто знала обо мне какую-то постыдную тайну. Я быстро пропал. Мы начали встречаться и вскоре съехались.

Через год меня пригласили работать в Швейцарию, Кэти поехала со мной, но быстро там скисла. «Тут слишком чисто и скучно, Дэни», — кривилась она, глядя на Женевское озеро и потягивая скотч со льдом. Она всегда любила выпить, но тогда я не видел в этом проблемы. Мы часто тусили вместе, по молодости это казалось нормальным.

То, что отношения на расстоянии — это утопия, я понял, когда Кейт вернулась в Лондон. Как-то я прилетел к ней сюрпризом и застал в нашей съёмной квартире полуголого парня. Она уверяла, что он «просто друг», но я-то не идиот. Мы начали ссориться. Несколько раз всерьёз расставались, но спустя месяцы снова сходились. Как-то продержались порознь почти год: у неё кто-то был, я тоже пытался встречаться с другими, но в итоге мы всё равно возвращались друг к другу. Семь лет ада и рая.

Когда я окончательно решил вернуться на родину, мы не были вместе. Но незадолго до моего отъезда случайно встретились — и всё снова закрутилось. Токсичные отношения — они такие. Мы даже сделали парные тату с именами друг друга. Своё я вывел через год после её смерти.

Кейт нашли мёртвой в ванной через неделю после того, как я улетел. Следов насилия не обнаружили, зато в крови были запредельные значения алкоголя. Многие считали, что это самоубийство, хотя предсмертной записки не было, да и факты говорили об обратном: она напилась, уснула и захлебнулась.

Когда я прилетел на похороны, её друзья и подруги винили меня. Шипели вслед, что она любила меня больше жизни, а я её бросил.

— Кто-то из её семьи мог так отомстить? — прерывает мои мысли Ваня, закончив одеваться.

— Исключено. Там не те люди.

Родители Кейт не держали на меня зла. Я поддерживал с ними связь, в позапрошлом году оплатил их младшему сыну колледж.

— Друзья? Может, у неё поклонник тайный был? — не отступает Семак. — Подумай хорошенько. Повспоминай.

Вспоминать ту историю тяжело. Ни с кем мне не было так хорошо и так плохо одновременно, как с Кейт. У нас была какая-то животная страсть и болезненная привязанность, не поддающаяся логике. Мы были слишком разными. Поэтому невеста у меня из близкого окружения, воспитанная и адекватная. По крайней мере казалась такой.

— Вряд ли это связано с Кейт. Почти четыре года прошло. Да и месть какая-то глупая получается. К чему она?

— Месть всегда слепа и глупа. И, как известно, подают её холодной, — включает Ваня философа, и нельзя сказать, что он неправ.

Я застёгиваю сумку. Лондонский след — это интересно, но меня волнует другое.

— По отелю что? С кем Диана там была? — спрашиваю, уже зная, что номер в «Ритце» она бронировала на своё имя.

— Пока не знаю. Гостей они не регистрируют, записи с камер не хранят, а опрашивать персонал — не вариант. Но я его найду, Дэн. Обещаю. Самому интересно, кто этот олень бессмертный, — усмехается Семак, подхватывая свою сумку.

Это был не он, теперь я в этом уверен. Винник перед матчем показал видос, как бухой Ванька сигает в ещё холодный уличный бассейн. В таком состоянии он не поехал бы к Диане в «Ритц». Зачем? С кем потрахаться, ему и без неё хватает.

Мы выходим на парковку. Семак идёт широким пружинистым шагом, на ходу цепляя на глаза очки. Я свои оставил в машине, потому щурюсь из-за яркого солнца. В последнее время в моей жизни так мало светлого, так пусть хоть этот будет.

Алина стоит у машины Семака. Смотрит в телефон и водит пальцем по экрану. Наверное, кадры просматривает. Ветер треплет её светлые волосы, и я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она посмотрела на меня и улыбнулась, когда мы подойдём. Просто так.

Но она смотрит на Ваню.

— Всегда думала, что мальчики собираются быстро, но вы что-то застряли. Я тут загореть успела, — потирает хрупкие плечи.

Фигурка у неё что надо: тонкая, изящная. Талия такая, что, кажется, моих пальцев хватит обхватить, а грудь и попа сочные. Личико правильное, как у куклы: глазки, реснички... Губы эти...

Нет, блядь. На них лучше не смотреть.

Но я смотрю, и она это замечает.

— Круто играете, Денис Борисович! — выдаёт неожиданно.

Я подвисаю и молчу, как дятел. Потому что она улыбается. Именно так, как я хотел: искренне и мило.

— Особенно для баскетболиста! Он же всё время норовит мяч руками ухватить! — вставляет Семак ни хрена не к месту.

— Ну не знаю. Голы забивал исключительно ногой — у меня тут всё зафиксировано, — показывает Алина экран телефона и продолжает мне улыбаться.

То, что она за меня и против тупых подколок друга, нехило так греет эго.

— Попрошу заметить, все мячи зашли с моей подачи! — хорохорится Ванька, делая шаг в сторону и фактически закрывая её от меня.

Ну и павлин.

Она смеётся над его очередной шуткой, которую он отпускает, когда картинно открывает перед ней дверцу, и я понимаю, что впервые слышу её смех. Он у неё приятный, глубокий, как и голос. Но я раздражаюсь. Ваня явно положил на неё свой блядский глаз, и мне это категорически не нравится.

— Слушай, Дэн. Я это... Алинку к Винникам на дачу позвал. Ничего? Ты не против? — мнётся он передо мной, прежде чем прыгнуть за руль.

— Почему я должен быть против? — тщательно изображаю равнодушие, а сам поглядываю через стекло, как Алина волосы поправляет.

— Ты едешь или у тебя другие планы?

— Какие «другие»? — пожимаю плечами и открываю свою дверцу.

Теперь я точно поеду.