Глава 3

— Денис Борисович, добрый день, — обозначаю я своё присутствие, потому что этот «повелитель мира и эскортниц» меня упорно не замечает.

Он лениво, словно через силу, поворачивает голову и смеряет меня быстрым взглядом.

— Добрый?

Это не ответ. Интонация вопросительная и скептическая.

Внутри всё сжимается в тугую пружину, но я заставляю себя держать лицо и приветливо улыбаюсь:

— По крайней мере, он солнечный и тёплый.

— Что для середины апреля — климатическая норма, не так ли?

У него красивый низкий голос, но тон подчёркнуто отсранённый. Для себя я отмечаю: сноб и зануда. А по видео с девочками так и не скажешь.

— Норма — это понятие спорное и относительное. В том числе, что касается погоды, — зачем-то пускаюсь я в рассуждения, переминаясь на месте, потому что проходить мне не предлагают. — Завтра обещают дождь и значительное похолодание, а на майские может пойти снег. Такое чуть ли не каждый год случается, но нормальным это не считается...

Я ещё не закончила говорить, но уже поняла, что совершенно не к месту несу какую-то банальщину. Зачем я вообще заговорила про погоду с человеком, которому сейчас явно не до неё?

Дослушав меня, Берестовский медленно выгибает бровь. Его взгляд становится более внимательным, скользит по мне сверху вниз и обратно.

Чёрт. Я всё-таки краснею. Надеюсь, мой хайлайтер это скрывает.

— Вы пришли сюда пофилософствовать о погоде? — спрашивает банкир, переключая внимание на вспыхнувший экран своего смартфона.

— Нет, конечно. Извините, — говорю отрывисто. Отвожу взгляд, считаю до трёх и возвращаю на лицо маску профессиональной доброжелательности. — Меня зовут Алина, я представляю пиар-агентство «Крикун-контекст». Мы специализируемся на кризисных коммуникациях и готовы немедленно включиться в решение вашей проблемы. Для этого у нас есть…

— То есть, вы уже в курсе моей проблемы? — перебивает Берестовский, соизволив наконец повернуться ко мне полностью.

Я киваю и краснею гуще, ужасно не вовремя вспомнив, как в конце видео он кладёт руки на плечи девушки, которая собирается сделать ему минет.

В данный момент он убирает эти самые руки в карманы брюк. Они классические, из тонкой шерсти, как и чёрный лонгслив. Всё это наверняка от какого-нибудь Брунелло Кучинелли и стоит дурных денег.

Я не большой спец в брендах, но навскидку стоимость повседневного лука оксфордского мажора тянет на мою зарплату, а она у меня вполне достойная. Иначе меня бы тут не было.

Пока я сверлю взглядом его лоферы от Прадо, он меня тоже рассматривает. Заинтересованности на породистом лице по-прежнему ноль. Это почему-то задевает.

А ещё у меня какого-то чёрта потеют ладони, хотя к обществу влиятельных людей мне не привыкать. Ещё недавно я брала комментарии у европейских политиков первой величины и интервьюировала селебрити.

Подумаешь, сын олигарха.

Я поднимаю подбородок и делаю несколько шагов, сокращая между нами дистанцию:

— У нас есть опыт и чёткое понимание, как действовать в подобных ситуациях, — продолжаю с того, на чём остановилась. — Мы можем предложить различные стратегии, которые позволят...

— Пу-пу-пу… — выдыхает он и снова смотрит на экран телефона.

Не пойму. Намеренно перебивает?

Лицо печёт уже не от смущения. Я начинаю злиться.

— Денис Борисович, если вам неинтересно, — говорю с подчёркнутым достоинством, — в таком случае я могу просто уйти.

Берестовский шумно втягивает ноздрями воздух и стремительно подходит. Тормозит буквально в полуметре от меня, смотрит сверху. Он высокий. Я это сразу заметила, но не думала, что разница настолько велика.

Рядом с такими крупными людьми я чувствую себя какой-то карманной копией. Машинально вытягиваюсь, задираю подбородок ещё выше и невольно улавливаю аромат его парфюма. Должна признать, он приятный.

— Не спешите, Алёна. Присядьте и подождите. Мне нужно кое-что прояснить, — чеканит банкир, не сводя с меня синих, как буйное море, глаз.

То, что этот зазнайка не запомнил моё имя, не удивляет. Но мне неприятно. Я редко поджимаю губы. За время работы на телевидение отучила себя от этой привычки, поскольку в кадре это выглядит безобразно. Сейчас я их поджала.

— Меня зовут Алина. Алина Лаппо, — чётко по буквам проговариваю свою необычную фамилию.

Порывшись в сумке, достаю и протягиваю визитку. Берестовский берёт так, что наши пальцы соприкасаются. Я отдёргиваю руку, словно меня током ударило.

Мельком глянув на карточку и выдержав паузу в несколько секунд, он кивает на одно из кресел у овального стеклянного стола и с нажимом повторяет:

— Сядьте. Пока.

Привык команды раздавать. Но я ему не дрессированная собачка, чтобы их выполнять.