Глава 22

— В натяжку, Аля! По нарастающей… Давай… Выжимай… Больше… Ещё больше… До упора! — командный голос Берестовского перекрывает надрывный гул мотора его внедорожника, за рулём которого сижу я.

В том, как вытаскивать многотонные машины из грязевого месива, я совершенно ничего не понимаю, поэтому послушно выполняю всё, что мне говорят.

Банкир и папа навалились на багажник и толкают сзади. То и дело я поглядываю в боковое зеркало. На Дэна, конечно. Его лицо напряжено, на скулах выступили желваки. Футболка облепила тело, эффектно подчеркнув рельефы. Он выглядит так брутально, что я невольно залипаю. Жаль, нельзя сфоткать.

Двигатель воет, колёса бешено вращаются, выбрасывая фонтаны жижи, но вперёд машина не двигается. Напротив, она медленно, но верно тонет в грязевой трясине. Попытка вытянуть её «Хондой» тоже провалилась: наша старушка не справилась и сама зарылась.

— Ничего не выйдет! Брюхо почти легло. Глуши! — кричит папа и машет руками, хотя я всё прекрасно слышу в открытые окна.

Я отпускаю педаль газа и выключаю двигатель. В наступившей тишине слышится тяжёлое мужское дыхание и чавканье грязи под ногами. Отец в своих старых рыбацких сапогах — они такие высоченные, что это болото ему нипочём, а вот дорогущие итальянские мокасины банкира безнадёжно испорчены.

— Тут только трактор справится! — громко объявляет папа, отдуваясь. Он возбуждён и явно вошёл в раж. — Схожу к Фёдору, вдруг ещё не спит.

— Вряд ли он согласится помочь. В такое время да после праздника, — резонно замечает мама, со стороны наблюдающая за нашей битвой с бездорожьем. — Пошлёт он тебя, Серёжа.

Я тоже так думаю. Фёдор — наш бывший председатель. Человек грубый и своенравный, особенно когда выпьет. Это в посёлке знают все.

— Ну а что делать? Надо же как-то Борисыча вызволять. Пойду, — упрямится отец. — За спрос, как говорится, не бьют.

— Погоди, я с тобой, а то ещё сцепитесь на пьяную голову, — всплеснув руками, мама семенит за ним в темноту.

Мы с Денисом остаёмся вдвоём. Он достаёт из багажника какую-то тряпку и начинает яростно вытирать руки. Я открываю тяжёлую дверь, собираясь поскорее выбраться из машины, в которой пахнет его люксовым парфюмом. Я чувствовала этот дурманящий аромат всю дорогу, но старательно его игнорировала. Ведь если нравится, как пахнет мужчина, значит, тебя к нему влечёт. Для меня это тревожный звоночек. Берестовский — мой клиент. К тому же у него всё ещё есть невеста. Забывать об этом не стоит.

— Подожди, я тебя перенесу!

Он бросается ко мне, но я уже спрыгиваю с подножки, и его рука опускается мне на талию. Внутри у меня тут же всё вздрагивает. Мы стоим так близко, что я чувствую жар разгорячённого мужского тела и на мгновение забываю, где мы и что вообще происходит.

— Я там грязи в салон нанесла, — лепечу смущённо, пытаясь отстраниться. — На химчистку ты попал.

— Семаку предъявлю, — усмехается он, нехотя убирая руку. — Из-за него это корыто купил. Хотел же гелик взять, тот бы запросто тут прошёл.

— Так это Ваня виноват?! — не могу сдержать изумления. — Твоя излишняя самонадеянность точно ни при чём? Я предупреждала, что вперёд ехать нельзя.

Опустив голову, Денис громко сопит. Будто с духом собирается.

— Да, ты была права. Зря я тебя не послушал.

Наш зазнайка умеет признавать ошибки? Вот это да! Значит, с выводами я поспешила. Есть шанс, что мы еще сработаемся.

Я ловко забираюсь на бревно, которое раньше перекрывало проезд в опасную зону, но его снесло ниже. Берестовский стоит напротив, отгоняя от себя комаров. Его ослепительно-белая футболка вся в пятнах грязи, как и джинсы, волосы всклокочены, мышцы всё ещё напряжены. Передо мной словно другой человек. Исчез лощёный бизнесмен, остался просто мужчина: сильный, злой и чертовски притягательный в этой своей первобытной борьбе с природой.

Блин. Вот зачем я снова пялюсь и думаю о нём в таком ключе? Это всё из-за отсутствия секса. Слишком давно его не было.

— Перед родителями твоими неудобно. Они уже отдыхали, батя сонный вышел, — виновато пыхтит Денис, в очередной раз хлопнув себя по предплечью.

Комары вокруг него кишат, а ко мне не подлетают. Перед выходом я попшикала на одежду специальным спреем, но не сообразила взять его с собой. Растерялась. Как и мама с папой.

— Да всё нормально! Родители у меня мировые, — заверяю, а у самой перед глазами их вытянутые лица, когда они узнали, кто меня привёз и завяз в нашем болоте.

Услышав фамилию, папа мигом протрезвел и побежал искать трос, а мама не на шутку разволновалась. Пока мы с ней искали резиновые сапоги, она, поджав губы, призналась, что удивлена, с какими «важными людьми» я работаю, стала расспрашивать, что именно я делаю.

Мама была недовольна, когда я бросила журналистику и занялась пиаром, считала мою новую профессию несерьёзной, — а тут внезапно прониклась уважением и интересом. Я рассказала без подробностей — про «секс-скандал» сознательно умолчала. Этого родителям лучше не знать.

— Идём в дом, пока эти гады тебя не сожрали, — предлагаю, наблюдая, как банкир непрерывно бьёт на себе комаров.

Он помогает мне спуститься с бревна и некоторое время продолжает удерживать руку. Какие-то несколько секунд, но их достаточно, чтобы я снова почувствовала в груди эту странную дрожь. Его прикосновения действуют на меня, как долбанный дефибриллятор!

У калитки мы встречаем родителей. Они возвращаются в том же порядке: мама едва поспевает за папой, по перекошенному лицу которого сразу видно — договориться с Фёдором не получилось.

— Ну что за человек такой, бл… Я ему деньги предлагаю, а он нах посылает. Дебил! — ругается отец, из последних сил пытаясь не употреблять при госте нецензурные выражения.

— Ты же знаешь, что когда Фёдор выпил, с ним лучше дел не иметь, — пытается успокоить его мама. — Да и куда ему за руль в таком состоянии? Он же на ногах-то едва стоит.

— Дал бы ключи от трактора, а дальше бы мы сами. Это же не космический корабль! — не унимается папа, закипая от злости. — Заладил: «Утром, утром…» Ишак тупорылый!

Мы с Денисом переглядываемся. Он достаёт телефон, смотрит на время.

— Ничего. Безвыходных ситуаций не бывает. Есть круглосуточные экстренные службы…

Берестовский немного отходит и куда-то звонит, но трубку там не берут. Он гуглит и набирает другой номер. Результат тот же. После третьей неудачной попытки начинает хмуриться.

— В праздник после полуночи — звонить им бесполезно, — доказывает папа, вышагивая рядом и активно размахивая руками — от комаров он принципиально не пшикался. — Если и найдёшь кого, то выкатят тройной тариф. Зачем переплачивать? Утром трактор будет за пузырь. Переночевать можно у нас.

Мои глаза непроизвольно округляются. Где это «у нас»? На моей детской кровати?

— Не хотелось бы вас стеснять, — вежливо отказывается Берестовский, и это правильно.

Но не успеваю я выдохнуть, как включается мама:

— Об этом не беспокойтесь. Место найдём. Условия у нас вполне комфортные, — заверяет она, совершенно не замечая, как я на неё таращусь.

— И всё-таки это неудобно, — настаивает банкир, и я как никогда с ним солидарна. — Попробую вызвонить техпомощь.

— Тогда давайте в дом зайдём, а то здесь мошкара заест, — предлагает мама, отмахиваясь от наглых насекомых. — Выпьем чаю и поищем, куда ещё можно обратиться.

— Никто сейчас не приедет, — ворчит папа и первым заходит в калитку. — Так что одним чаем не обойдётся. Вишнёвку надо доставать. Ещё одна бутылка у нас точно где-то припрятана.

Легендарную наливку на отборной вишне отцу передаёт поездом друг детства, живущий на юге. Производство лимитированное, вкус — бесподобный. Даже я её люблю. Папа достаёт заветную бутылку только в исключительных случаях — вроде моего дня рождения. Присутствие на нашей даче сына олигарха, видимо, к исключительности приравнивается.

Поднявшись на крыльцо, я смотрю на свои перепачканные штаны, потом на Дениса, который выглядит так, будто только что чистил коровник.

— Мам, нам бы обмыться и переодеться…

— Так в бане можно! Мы в обед топили, ещё не остыла. Полотенца я вам сейчас принесу, — обещает мама и уходит вслед за папой, который уже вовсю гремит шкафчиками в кухне и ругается, что «мать вечно от него всё прячет».

— Ну что, идём в баню? — лукаво щурится Берестовский.

— Чур, я первая, — ставлю условие, подозревая, что горячей воды на двоих может не хватить.

— Без проблем, — соглашается он и так улыбается, будто весь этот дурдом — это реально весело. — Я пока схожу в машину за сумкой.